Аша

Ужин у Майги прошёл великолепно, не считая неудачного моего появления. Жена у Тэуна замечательная. Если бы с моей стороны не было некой неловкости из-за моих прежних чувств к её мужу, то, возможно, мы могли бы даже подружиться. И если бы я знала о ней чуть раньше, то у меня и в мыслях не было бы влюбляться в её парня. Но что было, то было.

Покинув дом полковника, мы вернулись с Моурном в мою комнату. Много чего теперь знающий о моей жизни дроу попытался предупредить об истинных мыслях Тэуна по отношению ко мне, но мне и так об этом давно известно. Поэтому попросила дядю ничего не предпринимать и оставить мага в покое. У него своя жизнь, и мне в ней нет места.

Поговорив с ним о моих отмеченных, он рассказал о пространственном мешке, в который я могу убирать предметы, но я никак не могла сообразить, как его активировать. Тогда он предложил воспользоваться моим старым вариантом с лесным домом. Это, оказывается, и есть моё подпространство. Повертев в руках книгу, что дал мне дядя, я представила, как зашла в домик и положила её на стол. Открыв глаза, я обнаружила, что книги в руках нет. От радости я принялась закидывать туда другие предметы, лежащие на столе, не ожидая, как быстро о нашем возвращении узнает Самал, и своим громким стуком в дверь он прервёт моё обучение. Вчера, после встречи с господином Готтардом, я попросила его не нарушать мои личные границы и не появляться в комнате без разрешения. Сказала, что я ещё не готова к серьезному разговору, и пообещала сообщить, когда на него решусь. Так вот, глянув на Моурна, я мысленно попросила поддержки, чтобы не оставлял меня с Самалом наедине, но тот покачал головой и сбежал. На повторный стук пришлось открыть дверь и впустить опять чем-то недовольного мужчину.

— Как прошёл ужин? — спросил он, цепко оглядывая меня.

— Прекрасно. Познакомила с ними Моурна.

Услышав о том, что я была в компании с дроу, Самал немного смягчился.

— Давай поговорим? Хочу понять, по какому именно поводу ты на меня сердишься.

— Может, дело и не в тебе. Просто дай мне самой разобраться. Не дави на меня. Дай свободы.

— Не могу себе это позволить. Тебе опасно давать свободу. Ты непредсказуема, и я боюсь тебя потерять.

— Вот опять ты на меня давишь. Обещаю, ни в какую авантюру я не полезу. Буду спокойно учиться, а ты занимайся всем тем, что наметил на ближайший год. Единственное попрошу: организуй встречу с господином Бекдияром и разреши Хоку вернуться в академию.

— Х-хорошо, — выдохнул он, явно переступая через свои какие-то принципы.

Выпроводив ректора, я выдохнула от облегчения. Неужели я снова принадлежу себе? Наконец-то по вечерам я могу заниматься всем тем, что сама захочу, и в полном одиночестве! Первым делом я набрала в ванную горячей воды и добавила большое количество ароматной розовой пены. С наслаждением погрузилась в это пышное облако и, расслабившись, прикрыла глаза.

— Что ты сделала с моим Хранителем? — раздался над головой голос Эдана.

— А что с ним случилось? — спросила я, приоткрыв глаза.

Я продолжала лежать в ванной, посреди абсолютно пустого помещения с белыми стенами, а Эдан, наклонившись надо мной, подхватил немного пены и дунул её мне на лицо. Пришлось вынуть руку из воды и умыться. Лежать голой, пусть даже перед Камнем, мне было совсем некомфортно, но благодаря густой пене я могла позволить себе остаться в той же позе.

— Он перестал участвовать в моих развлечениях, — выпрямился он и сел на бортик.

— Это те развлечения, где присутствуют девушки? — спросила я, ощущая некое удовлетворение.

— И не только. У него и так беда с головой, а тут ещё ты.

— У меня тоже беда с головой, и что ты хочешь от меня?

— Узнать, когда придёте за мной.

— Не скоро, так что можешь спокойно развлекаться.

— Уже не так интересно, потому что Онгон теперь мне не принадлежит. Что ты с ним сделала? Он закрылся, и я не могу прочитать его.

— Поцеловала, — призналась я, не видя смысла что-либо скрывать.

— И всё? — удивился он и снова полез рукой к моей пене.

— Этого мало?

— Для тебя, наверное, много, но его я понять не могу.

— Ты когда-нибудь любил? — спросила я, пытаясь понять, всегда ли он был таким бабником.

— Любил. Целых пять лет. Гамиру. Её все любили, кто был рядом. Это было её даром или проклятьем.

— Не все, раз убили.

— Те, кто всё это затеял, не были близки с ней. Жили далеко и не общались. Зависть, алчность, жажда править гнали их далеко от дворца, что позволило осуществить задуманное. Если бы Гайсар попал под её влияние, то ничего этого не было. Вот и ты способна влюбить в себя кого угодно.

— Ну, нет, — рассмеялась я, вспоминая Тэуна.

— Ты пока ещё не осознаёшь своей силы.

— А если мне этого не нужно? Как мне сделать так, чтобы человек разлюбил? — спросила я в надежде узнать, как отвадить от себя Самала.

— Чувства — это тебе не шутки, — стряхнул он пену с рук и встал, а я очнулась в своей ванной комнате.

Ну вот, что-то новенькое. Теперь меня можно обвинять ещё и в любовных чарах. Ладно, понаставила печатей, привязывая к себе людей, так ещё я, оказывается, способна сводить с ума мужчин. Надо быть осторожнее. Видать, судьба моя — быть с Самалом до гробовой доски. Хотела взаимных чувств? Обойдёшься! Ни один мужчина сам по себе меня не полюбит. Это всё дурацкая магия. Всё наслаждение от принятия ванны тут же испарилось. Быстро ополоснувшись, я накинула халат и, расположившись на кровати, взяла книгу, что задали нам изучить на грядущей неделе. «Канон врачебной науки» увлёк меня, и я ненадолго отвлеклась от грустных мыслей. Среди ночи проснулась от того, что Самал забрал из моих рук книгу и принялся развязывать халат. Вцепившись за махровый ворот, я отказалась так легко сдаваться его напору, но мужчина был настойчив. Раздел меня, завернул в одеяло и лёг рядом, беря в кольцо своих рук.

* * *

Время летит неумолимо, и вот сегодня настал тот день, когда адепты отмечают завершение учебного года традиционным зимним балом. Маруа всё утро читает мне нотации. Видите ли, к празднику нужно было готовиться заранее, и отсутствие подходящего платья её категорически не устраивало. Она вытряхнула весь мой гардероб на кровать и завыла в голос, не обнаружив ничего похожего на вечерний наряд, подходящий ректорской невесте.

— Ты сегодня должна быть самой красивой, и что я вижу? Ничего! Вообще ничего у тебя нет! Зачем тебе четыре одинаковые белые лекарские формы? А эти ужасные, замызганные штаны? О, Мать-прародительница! Ты же женщина! У тебя должен быть приличный гардероб! Ты же не нищенка какая-то! У моих соседок и то в три раза больше тряпок! А я, наивная, поверила, что у тебя всё готово. Я ведь ещё месяц назад тебя приглашала с собой по магазинам. ААА! Я так не могу, — закричала она, заваливаясь на ей же организованную кучу одежды.

На этот крик пришла Джикони. Вот с ней у нас в последнее время вообще вражда. Ей надоело меня упрашивать дать добровольно кровь для её возлюбленного, и поэтому она долбит меня ментально и днём, и ночью. То посреди лекций усыпит меня, то напустит дурман, и я уйду не в тот корпус, опоздав на свои занятия, то ночью отправит ко мне Красноглазого. Тот с особым наслаждением не даёт мне спать, выматывая энергетически. А ещё к ним подключилась Светислава. Она со своими эротическими сценами разжигает моё либидо, заставляя просыпаться утром от дикого желания. Вот больше двух месяцев я не подпускаю к себе Самала. Конечно, хочется ласки, но, закрывая глаза, я вижу только Онгона.

— Что за крик? — нацепила Джикони свою лживую масочку чисто для Маруа.

— Ты идёшь сегодня на бал? — спросила у неё моя подруга, поднимаясь с кровати.

— Конечно. Это мой первый бал. Хочу выиграть снежную статуэтку, — очаровательно улыбнулась зачарованная брюнетка.

— Три года назад я была обладательницей титула Ледяная Королева, но в этот раз я не буду участвовать, потому что Фурат будет делать мне предложение! Я видела у него в комнате спрятанное кольцо с бриллиантом, — захихикала она.

— О, это так чудесно. Я тоже хочу замуж, но Аша не даёт мне воссоединиться с женихом. Она такая злодейка, — смахнула принцесса иллюзорную слезинку.

У меня от её актерской игры аж скулы свело. Жаль, что Маруа пока не знает всей правды. Самал велел не говорить. Госпожа Триаль грозно на меня посмотрела и приобняла несчастную влюблённую девушку. Захотелось выгнать их обоих, но я сдержалась и, скрестив руки на груди, уселась в кресло.

— Я не иду на ваш бал, — твёрдо сказала я.

— Ну как же ректор будет его открывать без своей невесты? — оторвалась Маруа от Джикони и изумленно посмотрела на меня.

— Как обычно, один. Я планировала ещё вчера уйти на все каникулы в деревню, но Алек сказал, что только завтра там появится, поэтому я ещё здесь.

Мой ответ не понравился обеим девушкам. Я прекрасно понимаю Джикони, потому что ещё на десять дней откладывается её возможная победа над моим разумом, но мотив Маруа мне был не понятен. Какая ей разница, буду ли я на празднике или нет.

— Но господин Балодис готовит торжество в этот раз по-особому. Он пригласил лояльных к нему аристократов, высокопоставленных родителей некоторых адептов. Зал украшается дорогим декором, и я думала, что он тоже хочет сделать тебе предложение. Я была бы очень рада, чтобы мы обручились с тобой в один день.

Вот так сюрприз, от которого захотелось плакать, и далеко не от счастья. Он опять, не спрашивая моего мнения, решил всё устроить сам. Или он решил таким образом окончательно привязать меня к себе? Джикони, прочитав мои мысли, перестала глумиться и, скинув в сторону груду тряпья, села на край кровати.

— Я могу помочь тебе с этим за сама знаешь какую услугу. Архимаг даже не почувствует разницу, — серьёзно сказала она, скрестив, точно как я, руки на груди и принимая мой облик.

Маруа от неожиданности попятилась к двери. А я смотрела на точную свою копию и еле сдерживалась, чтобы не выдрать ей волосы. Как она посмела раскрыть себя перед Маруа? От вспыхнувшего гнева узоры на моих руках замерцали, и я медленно повернулась к испуганной подруге.

— Это шутка, да? Шутка? — шептала она, неотрывно смотря на мою копию.

— Вот так же Светислава подменяла Гамиру. Ты маг разума, как и она, — утвердительно проговорила я, поднимаясь с кресла.

— Мне у неё учиться и учиться, — усмехнулась моя подмена.

— А в постель тоже вместо меня с ректором ляжешь?

— Если потребуется, — продолжала улыбаться она.

— С ума сошли? Так нельзя! — воскликнула Маруа, прикрывая ладонями рот.

— На Самала не действуют чары, он убьёт тебя сразу же. А потом меня — за сговор, — усмехнулась я и подошла к разбросанным вещам.

Выдернув из-под девушки свою форму, я разгладила её и повесила в шкаф. Затем принялась и за остальные вещи. Джикони приняла обратно свой человеческий вид, и я мысленно поблагодарила её за то, что она хотя бы истинный облик не показала Маруа. Подруга находилась до сих пор в шоке, потому что стояла гробовая тишина ещё пару минут.

— Теперь понятно, по какой привилегии ты живёшь в ректорском крыле, а не в общежитии, — проговорила Маруа, не сдержав при себе, как всегда, свои язвительные мысли.

— Я дочь императора Ягватской империи и должна жить во дворце, а не здесь, — ещё больше огорошила она девушку.

«Ну да. Дочь императора», — хмыкнула я, наблюдая за ними.

— Не верю. Что тогда ты тут забыла? Могла бы в Царском Университете учиться или у себя. Что, у вас там нет учебных заведений?

— У нас женщинам запрещено учиться. Даже принцессам.

У Маруа отвисла челюсть, и я не знаю, к чему бы привела эта беседа, но в дверь постучали, и я услышала голос госпожи Смилги. Ректорская помощница принесла мне платье, туфли и аксессуары. Маруа охала и ахала, разглядывая поистине великолепное свадебное платье. По-другому бы я не сказала. Для чего он выбрал именно белый цвет? Джикони полностью разделяла мои мысли и тоже хмурилась.

— Всем спасибо, можете идти собираться, — выпроводила я девушек, а госпожу Смилгу попросила прийти за два часа до начала бала.

Она предупредила, что придёт с визажисткой и парикмахером, и я заверила её, что с их помощью мы тем более успеем собраться, и деликатно выставила женщину за дверь.

Вот тут начались мои стенания, метания и истерия. Мне хотелось просто плюнуть на всё и уйти. Но тут же понимала серьёзность мероприятия для будущего нашего царства. Пусть я была зла на Самала за самоуправство, но я прекрасно понимала, для чего он это делает. Помучавшись более часа и поплакав, я заставила себя пойти на праздник, но в очередной раз представив, в каком эпицентре любопытных глаз я окажусь и что мне весь вечер придётся изображать влюблённую невесту… я пошла к Джикони.

— Я знала, что придёшь, — ответила она, как только я вошла в комнату.

Обстановочка была в стиле ягватского дворца. Яркие ковры, скатерти, столики, аромапалочки и блюда с фруктами. В спальне широкая кровать с полупрозрачным балдахином. К слову, девушка уехала из Ягвата, но Ягват из девушки нет… Как и я со своим минимализмом во всём.

— Я согласна дать кровь, но только через десять дней при условии, что Саргон сдержит своё обещание, а ты сделаешь так, чтобы сегодня вечером всё прошло превосходно. Сейчас ты пойдешь к Самалу в моем образе, и мы проверим, подействуют ли на него мои чары. Давай руку, — вытянула я свою, чтобы поставить ей печать.

Джикони недолго думая дала согласие. Постановка знака принадлежности давала мне немного власти над девушкой, и Красноглазому придётся со мной считаться. Нехорошо, конечно, делать из неё заложницу, но меня тоже оставили без выбора.

Проявляющийся рисунок сопровождался звуком бьющегося стекла, как при создании телепорта, и я поняла, что так звучит магия дроу. Розовые линии образовали сначала круг, затем, как у Моурна, появились «лапки», и новоиспечённый паук сверкнул красными глазками, а затем пополз по её предплечью и замер чуть повыше локтя. Выждав время, чтобы магия усвоилась, Джикони приняла мой облик и, немного потренировавшись, отправилась в ректорат. Я всё это время не находила себе места. Пусть мы обговорили, с каким предлогом я могла бы появиться у него, но, зная, насколько он умный, стала бояться того, что он может сразу распознать ложь, имея артефакт на пальце. А что, если он подыграет ей, и тогда нам с Джини чуть позже придёт конец. От того, что я впервые в жизни пошла на такой обман, мне стало физически плохо. Разговоры с её птичками меня совсем не отвлекли, и я попыталась свой страх заесть ягватскими сладостями. Съев половину тарелки, меня затошнило. То ли от них, то ли всё же от переживаний, я побежала в туалет и склонилась над унитазом. В этот момент вернулась Джикони, весело хохоча.

— Я не предполагала, что ты им так управляешь. Он готов с рук есть. Скажи ему прокукарекать, и он это сделает! Эй, ты где? — заглянула она в ванную. — Ты не беременна случайно? — спросила она, подавая мне полотенце.

— Чтобы забеременеть, нужно с кем-то периодически спать, — уселась я на полу и кивком дала понять, что готова слушать.

Переспросив несколько раз, уверена ли она в том, что он не подыграл ей и наш обман удался, я предложила порепетировать основные моменты моего общения с Самалом. Затем напомнила о том, что ей следует навестить Маруа.

— Между делом сообщишь, что передумала идти на бал. Это нужно для того, чтобы она случайно не начала тебя искать. И нам не нужно акцентировать на тебе внимание ректора.

— Ты кого учишь? — оскорбилась главная интриганка, и я была вынуждена согласиться.

После нескольких попыток установить мысленную связь на экстренный случай у нас получилось некое подобие передачи коротких звуков, но и это было уже что-то. Глянув на часы, я подпитала её ещё раз своей магией и, обнявшись от нервного возбуждения, переместилась в деревню. Ясное дело, остаток дня и весь вечер я ждала сигнала от Джикони, но всё было тихо. Домашним я ничего не рассказывала, чтобы не выслушивать о совершенной глупости, поэтому старалась делать вид, что зачиталась романом, но сильно трясущиеся руки выдавали меня с головой. Ерке, выдернув книгу, потащила меня на улицу. Время подходило к началу бала, и я была готова бежать в лес без оглядки, но Ерке тащила меня в противоположную сторону, а точнее, в мастерскую к Кенели. Там, среди ручных изделий, меня немного отпустило, и я, вдыхая запах смолы и свежеспиленного дерева, пожалуй, даже немного успокоилась. Вернувшись домой и зная, что бал должен закончиться в двенадцать ночи праздничным салютом, я неотрывно смотрела на часы и боялась сомкнуть глаз. Я думала, что меня обязательно начнут стыдить Камни или Красноглазый примется упрекать в эксплуатации его истинной. И вот время близится к часу ночи, а я, измотанная переживаниями, еле держусь на ногах. Спустилась вниз и, припоминая, где Юрт хранит алкоголь, залезла на табурет и вытащила бутыль с мутной жидкостью. Налила в стакан и только собралась выпить, как вдруг в голове раздался голос Джини:

«Всё как по маслу. Скоро свадьба».

От этого я не удержалась и рухнула на пол, разбивая бутылку в дребезги. Одновременно я смеялась и плакала, ползая на коленях, пытаясь собрать в кучку стекло. На этом меня и застал Юрт.

— Что у тебя стряслось? — спросил он, доставая веник с совком.

— Нервный срыв, — хихикая, произнесла я, передавая уборку мужчине.

Отползла в сторону, чтобы не мешаться, и расхохоталась, закрывая рот кровоточащими руками. Умудрилась порезаться, но не это меня сейчас заботило, а то, что я своей истерикой случайно могу разбудить домашних.

Тэун Хаас

Сегодня весь город как будто сошёл с ума. На каждом шагу транслируется вчерашний зимний бал в академии. Ну да, не каждый день архимаги объявляют о помолвке, но это перешло все границы. Все газеты пестрят фотографиями Балодиса и Аши, и из каждого заведения звучат обсуждения этого праздника. Женщины вообще чуть ли не визжат от восторга. Чем они там могли восхищаться, я не понимал, пока не купил газету. На первой же странице была фотография Аши, и я встал посреди тротуара как вкопанный. «Невероятно прекрасная, утончённая, хрупкая, нежная, скромная» и ещё другими различными эпитетами была упичкана статья, посвященная отдельно помолвке и в частности Замарашке. Репортёр воспевал выбор архимага, и я сначала хотел бы возразить, но, глядя на десяток фотографий, что были размещены на второй странице, задумался. А ведь и вправду, девушка, стоящая с грозным архимагом, была сущим ангелом по сравнению с его бывшей женой. Максимально закрытое элегантное белое платье, идеальная причёска, украшенная маленькой бриллиантовой тиарой, неброский макияж и скромная улыбка с нежным влюбленным взглядом, обращенным на Балодиса, делали её какой-то необычайно милой. На других фотографиях была заметна её идеальная осанка и безупречные манеры. Про танец я вообще молчу. Грациозность и страсть. В глазах Балодиса читается бешеное обожание своей избранницы, и, скомкав газету, я не мог понять, почему меня это так взбесило? Выкинув в ближайшую мусорку причину моего плохого настроения, я вынул из кармана кристалл и отправил вестник Майге:

— Ты сегодняшние газеты видела?

— Да, только повидаться с нашей царевной ближайшую неделю я не смогу. Она сразу после бала ушла в свою деревню.

Вечером, придя домой, я увидел на журнальном столе стопку газет и увлеченную Лами, читающую про сенсацию года.

— Даже не верится, что я лично знакома с этими людьми. Несколько лет назад я даже не могла предположить, что буду жить в столице, не говоря уже о совместном ужине с такой важной особой, как невеста архимага. Это ведь люди совсем другого уровня.

— Ты уже давно с ними сравнялась, выйдя за меня замуж, — подошёл ближе и заглянул в газету.

На фотографиях были всё те же Балодис с Ашей, но запечатлённые с других ракурсов.

— Ты представь, что сейчас начнётся? По слухам, господин Балодис расстался с женой в плохих отношениях. А ещё существует целая армия влюбленных в него женщин. Как бы они не устроили Аше какую-нибудь гадость. Она ведь совсем не может за себя постоять. Даже когда она закрывала меня собой от принца, я сначала восхитилась её храбростью, но потом заметила, как она дрожала.

— У нее из-за перенесенного в детстве несанкционированного выброса магии до сих пор тремор рук.

— Это другое, — ответила она, перелистывая страницу, на которой я увидел фотографию адепта Шарби, стоящего на одном колене перед адепткой Триаль.

Забрав себе газету, я сел рядом с женой и принялся читать о ещё одной помолвке, только уже отпрысков высокопоставленных чиновников. Что-то в последнее время стало много влюблённых в моем окружении.

Тему помолвки Балодиса мусолили все, кому не лень, всю неделю. Я с каждым днём всё больше раздражался, и вдобавок Лами вызвали в командировку на два дня. Промаявшись на службе весь день, вечером за ужином мне составил компанию Давли. С ним мы неплохо пообщались, как всегда, на разные политические темы и, пожелав старику хорошего отдыха, я отправился в комнату в надежде пораньше лечь спать. Без жены я не мог уснуть и пришлось подняться с кровати и пойти в библиотеку. Давно я не читал старую классику. Устроившись в широкое кресло, я раскрыл книгу на середине и обнаружил чью-то фотографию. На чёрно-белом снимке был изображён мужчина в военной форме. Под носом у него были смешные тонкие усы, под стать моде наших прадедов, и держал он за руку мальчишку примерно семилетнего возраста. Повертев фотографию в руках, я не обнаружил никакой надписи и, вложив её обратно, решил посмотреть на форзаце, кому принадлежала эта книга.

— А. Юстиниан, — прочитал я, и перед глазами всё поплыло.

Зная знакомое состояние, я вскочил на ноги, роняя книгу… Вокруг меня стало искажаться пространство, и звенящая тишина начала наполняться звуками.

— Я никуда не поеду! Отец! Я останусь с тобой! — раздался звонкий детский крик.

— Ты должен позаботиться о матери, — ответил ему спокойный мужской голос.

— Почему мы должны уезжать из дворца? Мама говорит, что здесь безопаснее всего.

— Много она понимает. Если ты сейчас не отцепишься от меня, то я прикажу солдату взять тебя за шкирку, как щенка, и отнести в карету.

К окончанию этих слов изображение прояснилось, и я обнаружил себя стоящим по стойке смирно рядом с парнем, одетым в дворцовую военную форму тех времён. Скосив глаза, я обнаружил себя одетым точно так же. Когда я поднял взгляд, то увидел того самого мужчину с тонкими усиками, обнимающего своего сына. Они прощались. Затем он похлопал хлюпающего носом мальчишку по плечу и кивнул рядом стоящему старику. Тот взял мальчика за руку и повел на выход. Я запаниковал, потому что не понимал, что происходит и что мне нужно делать. Судя по всему, я во дворце, и это значит, что этот мужчина может быть царевичем Василидом, о котором все сведения, как и о Гамире, уничтожили. Будь он кем-то другим, я бы вспомнил его фото из учебников истории, которые нам преподносили как самые правдивые. Но… не успел я додумать мысль, как мужчина, выглянув в окно, отдал нам приказ:

— Выступаем!

И мы тут же оказались на поле боя. Со всех сторон доносились крики, грохот и магические всплески. Сотворив щиты, я призвал магию и обрадовался своей огненной стихии, что тут же защитила нас с царевичем от ударившего в нас мощного заклинания. Отбивая атаку, я не сразу заметил, что Василид не пользуется магией, он мастерски орудовал мечом. Он что, неодаренный? Не может быть! От осознания такой засады я постоянно держал его в поле зрения и старался далеко не отходить. Вскоре мне на подмогу пришли ещё маги, и стало немного легче обороняться от непрерывных атак дроу. Та битва перед моим пленением мне показалась лёгкой игрой, потому что в этот раз мне приходилось наблюдать, как погибает огромное количество как простых людей, так и магов. Дроу лезли бесчисленным потоком из порталов, и наши ряды мгновенно редели. Потеряв из вида царевича, я на секунду сбился с концентрации и тут же мне в грудь вонзилось три болта. Падая навзничь, я увидел, как ушастая серолицая мразь разрубает своим мечом грудь царевичу, и тот, захлёбываясь в крови, падает к ногам красноглазому убийце.

С громким всхлипом я схватился за грудь и задержал дыхание, пребывая в шоке от фантомной боли. Я лежал на полу в библиотеке и, как рыба, открывал рот в беззвучном крике. «Кем был этот Юстиниан, раз у него сохранилась фотография царевича? И как эта книга оказалась в библиотеке Гайлисов?» — думал я, с трудом понимая, что наступило утро. Тело затекло от долгого лежания в одной позе, и, немного размявшись, я посмотрел на часы. Девять утра. Хорошо, что сегодня выходной, иначе нужно было бы объясняться за опоздание на службе. Тело болело, как будто я и впрямь участвовал в битве. Да и резерва это видение сожрало прилично. Как бы узнать, что со мной происходит и как от этого избавиться?

Спустившись вниз, я был рад приготовленному завтраку от Йенте и, согнувшись над тарелкой, я принялся ножом тыкать в яйца-пашот. Увиденная бойня меня не отпускала. Мне было плохо, и тут я посмотрел на свой узор. Ну да. Я давно не получал от Аши подзарядки. Может, пока Лами не вернулась, смотаться в деревню? Пожалуй, так и поступлю. С этими мыслями я быстро закончил свой завтрак, принял душ и переместился к дому Юрта Каулиньша. Помня прошлое падение от встречи с куполом, я выбрал точку перехода подальше от забора. И правильно сделал, потому что возле калитки стоял Хранитель Красного Камня и настороженно смотрел на меня. «Ему-то что тут надо?» — удивился я, не спеша делать первый шаг. Тот тоже не торопился со мной здороваться. За оградой лаяли собаки и тем самым оповестили хозяев о незваных гостях. Услышав, как хлопнула дверь я шагнул в сторону забора и Хранитель тут же исчез. Спрашивается, и чего приходил? Не понимая его действий, я приблизился к калитке, одновременно наблюдая, как она открывается и оттуда появляется детская голова.

— Ты почему чужим людям дверь открываешь? — спросил я, глядя на пацанёнка.

— А чего нам бояться? Ты к Аше пришёл? — спросил он, открывая шире дверь.

— Да, к ней. А родители где?

— Уехали на рынок. Сестре приданое покупать.

— В каком веке вы живёте? — усмехнулся я, заходя во двор.

Про какую он сестру говорит? Про Ашу, что ли? Ей, что ли, Балодис тряпья не может купить, раз деревня её одеждой снабжает.

— Аша, к тебе пришли, — заголосил пацан, и я понял, что она не в доме.

Так и есть. Из сарая вышла… Твою ж мать!.. Та самая Замарашка, которую я видел в первый день нашего знакомства. Только хуже. В старом полудырявом тулупе и каких-то широченных коричневых штанах с вытянутыми коленками, а на ногах — резиновые калоши. На голове — шерстяной платок, измазанный в навозе и с прилипшими перьями. У меня никак не вязался нынешний образ с той девушкой, что была на фотографиях в газетах.

— Доброе утро, господин Хаас, — поздоровалась она, таща за собой какой-то мешок.

Оставив его у стены сарая, она вернулась обратно и снова вышла, держа в руках корзинку с яйцами и чашку с молоком. От омерзения меня передернуло. Увидев мою брезгливую реакцию, она закатила глаза и, ничего не говоря, прошла мимо, направляясь в дом.

Поднявшись на крыльцо, она попыталась открыть дверь ногой, так как руки были заняты, но малец плотно её закрыл, и она, замешкавшись, стала наклоняться, чтобы поставить корзинку на пол. Тогда я быстро перепрыгнул ступени и дёрнул ручку, пропуская «даму» вперёд.

— Спасибо, — ответила она, но не спешила зайти. — Если так противно, можете подождать здесь. Я помою руки и, пожалуй, переоденусь.

— Помыть руки достаточно, — зачем-то ляпнул я.

Аша тяжко вздохнула и, нырнув под моей рукой, зашла в дом. Скинув грязные калоши, она явила свету полосатые шерстяные носки с дыркой на пятке и, пристроив корзинку с чашкой, скинула с себя тулуп, скрывавший под собой клетчатую широченную рубаху, наверное, снятую с Юрта. «Что бы сейчас сказала Лами, глядя на такую невесту архимага», — подумал я, снимая свои ботинки. Не зная, куда мне себя деть, прошёл в гостиную. Через минут десять Аша спустилась со второго этажа в домашнем платье простого кроя. На ногах были шерстяные носки, но уже другие и хотя бы целые.

— Руки три раза помыла, — сказала она, вытянув их перед моим лицом.

— Под ногтями грязь осталась, — снова не удержался я, и её возмущение на лице вызвало у меня улыбку.

А оказывается, она и правда милая. Особенно когда сердится.

— Как хотите, можете возвращаться домой и ждать, когда я вернусь в академию. У меня ещё три дня каникул, — спрятала она руки за спину.

— Я пошутил, — произнес я, опускаясь на колено, чтобы быть с ней примерно на одном уровне глаз.

Показав ей свой бледный узор, заметил, как она смутилась. Неужели она до сих пор по мне сохнет? У меня сейчас из-за низкого уровня магии даже в глазах огня нет. Аша медленно вложила свою маленькую ладонь мне в руку, и я почувствовал тепло, дарящее наслаждение. Было очень приятно, и я даже сравнил бы это чувство с ласками моей несравненной жены, и, задумавшись об этом, прикрыл глаза. И тут вспомнил про Онгона Биргера.

— Зачем сюда приходил Хранитель Красного Камня? — спросил я, открывая глаза.

По удивленному лицу Аши я понял, что она не знала об этом. Тогда я рассказал о том, что видел его у калитки. Она, выдернув руку из моего захвата, густо покраснела. Что это была за реакция, я не понял. Она так среагировала на меня или всё же у них что-то есть? Какой-то ревностный червяк загрыз мое яблоко сомнений. Мне было приятно знать, что я ей нравлюсь, но никак не ожидал, что помимо Балодиса она крутит шашни с другим мужчиной, тем более огневиком. Тут я вспомнил слова Красного Камня о том, что меня хотят заменить, и тот момент, когда Биргер её собирался отыметь. Так тогда у них что-то было? Или нет? Она вроде не напугана от того, что он ошивается поблизости. Что, мать их, тут происходит? И почему меня это сейчас волнует?

— Вам пора, — отвернувшись, произнесла она, и я был вынужден согласиться.

Поднявшись, я вынул портальный камень из кармана и только собрался уходить, как вспомнил фамилию, написанную в книге.

— Как звали твоего отца?

— Настоящее имя или под каким скрывался? — уточнила она, явно заинтересовавшись вопросом.

— И то, и другое, — ответил я, ощущая странное воздействие.

Мне не хотелось от неё уходить.

— Арефхолд Кирмат, а потом Ареф Юстиниан. А что?

Я тут же сопоставил всё и решил ничего не таить.

— Я видел, как дроу убил твоего деда, царевича Василида, когда Арефхолду было лет семь, — ответил я, найдя причину, по которой я могу побыть с ней ещё немного.

Приглашая её присесть на диван, я принялся рассказывать о видениях и, закончив свои сказочные истории, попросил узнать об этом у Камней. Из всего услышанного её больше всего впечатлило то, что я дважды вмазал по лицу Биргеру. И её странная реакция на Хранителя меня снова насторожила. Лезть в чужую личную жизнь я не желал, но это было как-то несправедливо по отношению к Балодису. Он её замуж берёт, а она зажигает с другим? Никогда не любил таких ветреных девиц. От этих мыслей я немного пришёл в себя и, сбросив странное наваждение, быстро попрощался и ушёл домой.

Оказавшись вдали от неё, мне сразу полегчало. Скорее всего, магия привязки через печать так влияет, но неужели остальные тоже самое испытывают? Мои мысленные стенания прервала вернувшаяся Лами, и я был очень рад своей любимой жене.