Тэун Хаас

С трудом поднявшись на ноги, я подошел к окну и замер, глядя на слегка порозовевший горизонт. Неожиданно вспомнил стихотворение из школьной программы, написанное Ларой Марковой. Когда я был десятилетним мальчишкой, я не понимал смысл зазубренного стиха, а сейчас неожиданно слова сами легли на язык:

'Предрассветные сумерки.

Предрассветная рань.

Звуки все будто умерли.

Мира тонкая грань.

Предрассветное синее.

На востоке, как жар.

Скоро в сполохах инея

Здесь запляшет пожар'…

На этом я запнулся… Пожар… Огонь! Как же я порой ненавижу свой дар! Проследив за тем, как из-за дома напротив показался краешек солнца, я отвернулся и посмотрел на кресло, в котором просидел до самого утра. Лами побыла со мной некоторое время и ушла спать, крепко обняв в знак поддержки. А я так и не смог сомкнуть глаз. Мне хотелось одновременно оказаться в лесу и бежать куда глаза глядят, в надежде на то, что Мать-прародительница выведет меня к домику. И в то же время я хотел, чтобы всё это закончилось. Я хотел, чтобы со смертью Аши исчезла её метка. Я хотел забыть обо всём, что с ней связано. Посмотрев на печать, которая, кстати, совсем недавно перестала мерцать и жечь, я выдохнул от облегчения. Как хорошо, что я сдержался и не попытался вырезать её ножом. Порывался ведь. Ходил на кухню и выбирал нож поострее. Вовремя пришло понимание того, что если даже отрежу себе руку, сердце своё вырезать не смогу. Помимо нестерпимого жжения в руке, меня просто убивала боль в груди. Даже сейчас при каждом вдохе приходится задерживать дыхание. Уверен, это чувствую я не один, но Балодис так и не ответил. Выждав ещё час, я отправил вестник в Управление. Предупредил о том, что приеду чуть позже, оделся и, поцеловав спящую Лами, переместился к дому семейства Каулиньш. Собаки залаяли, разбудив хозяина. Нетвёрдая походка, всклокоченные волосы, слегка опухшее лицо и характерный запах перегара сказали мне о том, что мужик с бодуна.

— Что привело вас к нам в столь ранний час, господин Хаас? — проговорил слегка заплетающимся языком Юрт, заправляя рубаху в трико.

— Где Аша? — спросил я, еле сдерживая свою ярость.

— Точно не знаю. Вчера был праздник. Она сначала была с нами, а затем пошла к Алеку. Скорее всего, она у себя в лесу.

— Как найти туда дорогу?

— Увы, никак. Я не знаю пути. Только Алек, а нет, ещё архимаг Балодис знает.

— Как архимаг туда попадает?

— Дык, пешком один раз пришёл и теперь может туда перемещаться, — почесывая бороду, ответил Юрт.

Попрощавшись с ним, отправился к тётушке. Она тоже не спала. Сидела в кресле у камина, завернувшись в толстую шаль.

— Что это было? — спросила она, увидев меня, но с кресла подниматься не стала.

— Не знаю. Лами видела, как горел её дом в лесу.

— Что? — воскликнула тётушка, хватаясь за подлокотники.

— Балодис мне не отвечает. Отправь ему сообщение, — сказал я, протягивая ей кристалл.

«Она у меня. Подробности потом», — соизволил ответить он, и меня разобрала такая злость, что я ударил кулаком по столу.

— Дай мне портальный камень, я свои все израсходовал, — обратился я к Майге, которая от услышанного немного расслабилась, но продолжала держать руку под грудью. Болит. У меня так же, не переставая, болит уже вся грудная клетка.

Переместившись в академию возле ректорского крыла, меня пригнуло к земле за несанкционированное вторжение на эту территорию. Сработала защита, и тут же передо мной появились два мага с боевого факультета. Превозмогая боль, я вынул из кармана жетон и представился, сказав, что сильно торопился и забыл о правилах академии. Парни сняли защиту и помогли мне подняться. Один из них сказал, что ректор ещё не выходил из своего крыла. Тогда я попросил их проводить меня до его покоев. В коридоре нам попалась его помощница. Она отпустила парней и повела меня к ректорской двери. Постучав, она, не дожидаясь ответа, открыла её и доложила обо мне, но внутри никого не оказалось.

— Странно, он должен был быть у себя, — удивленно проговорила она и, пожав плечами, посмотрела на меня.

— Господина Пэйона как найти? — спросил я, разглядывая идеально причёсанную женщину, что для такого раннего утра было странно.

— В лекарском крыле, где же ещё? — ответила она и поняла, что я от неё не отстану.

Переступив с ноги на ногу, она попросила подождать, пока наденет пальто.

В лекарском крыле было тихо. Идя по коридору, я вспомнил, как шёл здесь в прошлый раз. И снова внутреннее пламя от гнева начало проситься на выход. Какого хрена я снова хожу и ищу её? Как избавиться от этой обузы? А всё из-за этого Омида! Не надо было его вообще в Гармиш приглашать! Закипая от собственных мыслей, я следовал за женщиной. Она опасливо косилась на меня, но ничего не спрашивала. Довела до белой двустворчатой двери и, постучав в неё, снова открыла, не дожидаясь ответа. Блондин в одних трусах, с полотенцем на плече, удивленно замер в коридоре, ведущем в ванную комнату. Выглядел он словно был на вечеринке всю ночь и употреблял что-то из запрещенных веществ. Покачивающиеся движения, покрасневшие белки глаз, торчащие в разные стороны волосы и потрескавшиеся губы. А ещё я заметил его впалые щёки и заостренные скулы. «Он вчера тоже какой-то праздник отмечал?» — подумал я, припоминая, что говорил Юрт Каулиньш, но ума хватило вслух ничего не сказать.

— Туула, что случилось? — спросил целитель и, тут же увидев меня, пригласил войти.

— Господин Хаас искал сначала господина Балодиса, — сказала она, пропуская меня вперёд.

— Спасибо, я разберусь, — тихо ответил он и отпустил женщину, а сам зашёл в ванную.

Накинул халат и, пригладив волосы, пригласил меня пройти в гостиную.

— Где Аша? — спросил я, снимая куртку.

— Она спит, — еле слышно ответил он, кивнув на соседнюю дверь.

Как я удивился, не передать словами. Пока у неё там горел дом, она развлекалась с блондином? Мы с Майгой места себе не находим, а Замарашка оказывается спит у него в кровати? Мужик явно провёл веселенькую ночь и перед трудовым днём собрался освежиться. Моё возмущение вылилось в то, что с пальцев посыпались искры из-за всплеска силы. Не став идти за ним, я решительно направился в спальню. Хотелось накричать на неё за то, что мы с тёткой страдаем полночи, а она, скорее всего, лишь девственности лишилась. Открыв настежь дверь, меня сбил с ног порыв ветра. Выставив щит, я машинально пустил огонь и, падая на колено, увидел злющего Балодиса. Он стоял возле кровати в мятых брюках и бритый наголо. «Они что, вдвоём с ней были?» — возникла мимолетная мысль, но подумать ещё о чём-либо я не успел. Архимаг взмахом руки нейтрализовал мой огонь, топнул ногой и послал такой силы волну, что мои щиты рассыпались в одно мгновение. Меня тут же придавило лицом к полу. Дыхание перехватило, и я даже услышал, как затрещали кости. Что это такое? Это и есть его дар, о котором никто не знает?

— Зачем ты пришёл? — злобно прошептал он, явно не желая будить Ашу.

А я ведь даже не успел увидеть её.

— Самал, ослабь. Так он тебе ничего не ответит, — сказал блондин, появившись на пороге.

И тут я почувствовал, как невидимая плита, что лежала на мне сверху, исчезла. С трудом поднявшись, я посмотрел на кровать и замер в полусогнутом состоянии. Там лежало какое-то детское тело, почти целиком перемотанное бинтами.

— Что с ней? — прошептал я, медленно поднимаясь.

— Обгорела, — ответил стоящий позади меня лекарь.

— Что ты с ней делал на твоих «занятиях?» — спросил Балодис, не меняя воинственной позы.

— Как вы и просили — показывал огонёчки, — ехидно ответил я и неожиданно получил по лицу от невидимого соперника. Вот это да! Балодис даже пальцем не пошевелил.

— Самал! — повысив голос, сказал лекарь и вдруг встал передо мной, явно загораживая.

— Я убью тебя, — проговорил архимаг, не сдвинувшись с места.

Говорить что-либо мне расхотелось, и я молча провел ладонью по щеке, отмечая силу удара. Из носа шла кровь, и я, вытерев её пальцами, мельком глянул на них, а затем снова посмотрел на Балодиса.

— Если я узнаю, что по твоей вине она хотела убить себя, ты не жилец.

— В смысле, хотела убить себя? — спросил я, действительно не понимая, точнее не осознавая серьезность его слов.

— Когда я переместился в её дом, из-за дыма не сразу смог сориентироваться, но всё же успел разглядеть, как она целенаправленно шагнула в огонь. И потом просила, чтобы я её вернул обратно. Кто мог на неё так повлиять, если она общалась в последнее время только с тобой? Что ты с ней сделал?

— Не трогал я её! И я давно у неё не был. Может, это оборотень? Где он, кстати? Спросите у него, — ответил я, немного опасаясь очередного удара.

— Проваливай. Я сообщу Майге о её состоянии, когда ей станет лучше, — сказал он и, отвернувшись, посмотрел на худое тельце, лежащее в этой огромной кровати. Взгляд его на мгновение замер в районе её груди, и тут он резко наклонился.

— Не дышит! — воскликнул он, и лекарь тут же подскочил к ним.

Взмахом руки целитель начертил в воздухе руну возврата, создал купол и накрыл им Ашу. Затем поднял руки вверх, создал магическую петлю и дернул со всей силы. Мне показалось, что в воздухе промелькнуло что-то и врезалось в этот купол, затем он замерцал и впитался в тело. Аша застонала, а лекарь, покачнувшись, схватился за руку Балодиса. Тот его быстро усадил и вынул из кармана накопитель. Я ошарашенно смотрел и не мог поверить в то, что видел. Известный своим огромным резервом маг-целитель Агъян Пэйон был пуст и на грани выгорания. Но удивительней было то, что он сделал! Он вернул её к жизни! Значит, мне не показалось, и то «облачко» была её душа? Что за хренотень тут творится? Только некроманты могли возвращать души, но Гайсар Второй всех истребил, боясь их силы. Казнили всех до пятого колена.

— Ни слова никому о том, что видел, — сказал Балодис, вытаскивая второй накопитель из прикроватной тумбы.

Пришлось приложить руку к груди и склонить голову. Этим я дал понять, что подчиняюсь архимагу, и тут же вышел. Покинув лекарское крыло, я, не видя ничего перед собой, шёл среди проснувшихся адептов, что спешили в столовую, и, запнувшись о торчавший камень из старой разрушенной брусчатки, сделал два больших шага вперед, чтобы не упасть, но всё же налетел на девушку. Она громко ойкнула, но цепко схватила за руку в попытке удержать меня.

— Прошу прощения, — сказал я, посмотрев на лицо адептки, но она удивленно смотрела на мою ладонь с печатью.

— Вы господин Хаас, — утвердительно прошептала она, а затем, опомнившись, отпустила мою руку и, смутившись, представилась: — Меня зовут Маруа Триаль. Я адептка Водного факультета. Аша мне про вас говорила. Мы с ней дружим.

— И что она про меня говорила? — удивился я такой странной встрече.

— Ну, она много раз о вас упоминала. Вы ей много помогаете с её проблемой. Мы с ней обсуждали печати, которые у неё с ректором на ладонях. Вот она и сказала, что у вас тоже такая есть, только отличается немного. У вас кровь идёт, — сказала она и протянула мне платок.

— А как давно вы с ней общались? Странного в её поведении ничего не было? — спросил я, приложив платок к носу.

— Давно не общались. Она поздравляла меня с окончанием года. По голосу нормальная была, а что случилось?

— Да так, приболела немного.

— О да, это её конёк! В жизни ещё не видала так часто болеющего человека. И ещё притягивающего разные неприятности. Одно то, что Шарби с ней сделал, так этого на всю жизнь должно хватить.

— Что сделал? — насторожился я.

— Да это давно было. Мне пора. Простите. До свидания, — проговорила она и побежала к ждущим её подругам.

«Шарби? Это тот, который её чуть не утопил? Что он ещё ей сделал? Может из-за него она самоубиться захотела?», — подумал я и решил наведаться к парню. У магистра Пелекса узнал, на каких занятиях сейчас находится адепт, и поспешил в основное здание.

— Господин Хаас, я клянусь, что не видел Ашу с того дня, как она осталась в лесу. После они с Маруа Триаль присылали мне вестник, и больше мы не общались. Спросите у Маруа! Мы вместе с ней ходим на дополнительные занятия к ректору, — серьёзно ответил парень, и я видел, что он не врет.

Отпустив его на занятия, переместился в Управление. Произошедшее в спальне лекаря меня ошарашило настолько, что я не мог нормально работать. Я не мог понять, почему Камень Правды выбрал меня, если я не отличался высоким даром в сравнении с архимагом и господином Пэйоном. Некромант… Блондин, весельчак — некромант! Помнится мне из различных баек про них, что они все брюнеты с чёрными глазами, а ещё цвет кожи бледный с проступающими венами из-за обратного тока крови. Как он скрывает свой дар? А сила Балодиса? До сегодняшнего утра я был уверен в своих щитах. Даже отец, обладатель высокого уровня дара, не может их пробить. Осмысливая всё это, я совсем забыл отправить вестник тётушке.

— Прости, что сразу не сообщил, Аша в надёжных руках сейчас.

«Я знаю. С архимагом только что общалась. Алек ко мне прибежал, а в человека не превращается. Я хотела с ним поговорить и как только не уговаривала, но он продолжал метаться, а теперь улегся у порога и, положив голову на лапы, скулит. Я сейчас сумку соберу и вместе с ним переместимся к ней. Так что не теряй».

Аша

— Ты долго тут будешь сидеть? — спросил у меня длинноволосый старик.

Теперь-то я знала наверняка, что он — Синий Камень Правды. Я потеряла счёт времени и понятия не имела, сколько я тут нахожусь. Но покидать это место мне не хотелось. Здесь я могла, как бы, отключаться и не думать ни о чём.

— Выгоняете? — вопросом на вопрос ответила я, глядя в белую стену.

— Тебе тут нечего делать.

— Я здесь не чувствую боли, и мне нравится тут сидеть, — ответила я.

— Целитель тебя крепко держит. За грань не сможешь уйти.

— Скажите ему, чтобы отпустил. Я не хочу возвращаться.

— Глупая, — со вздохом сказал он.

— Да, — согласилась я.

— Хорошо. Я ещё раз прошу у тебя прощения! Мы с Эданом совершили ошибку. Я просил сжечь твою хижину, пока тебя там не было, но вышло, как вышло.

— Вы лишили меня дома! — воскликнула я.

— Надо же было как-то тебя вытаскивать из леса… Да и вообще! Велика беда! Теперь ты можешь выбрать себе хоть дворец, только собери нас всех вместе!

— Нет. Ищите себе другую или другого. Я не хочу.

— У тебя, как и у нас, нет выбора. Щиту своему скажи, чтобы нашёл корону.

— Не скажу, потому что я не буду просыпаться. Я не хочу никого видеть. Они из-за вас теперь переживают обо мне. Думают, если погибну, то и они умрут. Отпустите меня, и они станут свободными. Будут жить, как жили. Хватит их мучить!

— Они не о себе волнуются, глупая.

— Ну не обо мне же! Кто я, что бы чужие люди меня любили? Мне не нужна фальшивая забота.

— А как же твоя Жизнь?

— Алек уже взрослый, он справится, — ответила я, вытирая вдруг покатившуюся слезу.

— Не справится, — тихо ответил Камень, погладив меня по голове, — Слышишь? Там что-то происходит. Возвращайся.

Камень замолчал, а я услышала Алека. Точнее, его зверя. Он звал меня. Очень редко я его слышала, когда Алек был ещё маленький, а в последнее время совсем молчал. Как жаль, что я совсем ничего не знаю об оборотнях. Мне порой казалось, что его вторая ипостась — это действительно другое существо, причем очень взрослое, которое вынуждено делить тело с человеком. И вот сейчас я слышу этот хриплый голос, который зовёт меня. Приподнявшись, я посмотрела на старика. Тот стоял, не шевелясь, и на его лице-маске, как всегда, не было ни единой эмоции. Камень, что с него взять!

— Вижу, одумалась. Скажи щиту про корону, — сухо сказал он и ткнул пальцем мне в лоб.

— Самал! Убери его! Иначе я за себя не ручаюсь, — крикнул Агъян, и я застонала.

Алек улёгся на мои ноги, и по звукам я поняла, что он лязгает зубами, отпугивая от меня лекаря. Услышав мой стон, он заскулил и тут же слез, лизнув мою руку.

— Аша, ты меня слышишь? — спросил у меня Агъян.

— Мгм, — выдавила я из своего горла.

Глаза не хотели открываться. Пошевелив пальцами, я подняла руку и осторожно прикоснулась к лицу. Кожа на ощупь показалась мне странной, но что с ней, не могла понять. Ощущения вообще все были какие-то странные. Словно не моя рука гладит не моё лицо. Убрав руку, обратно почувствовала, как рядом прогнулась кровать, и поняла, что это Алек. Он ткнул своим мокрым носом мне в щёку, а затем лизнул.

— Пошёл вон с кровати! — крикнул Самал, и Алек, зарычав, вдруг перестал ощущаться рядом.

— Вот держи его теперь. Ещё раз переодеваться я не пойду, — сказал лекарь, и я наконец-то приоткрыла глаза.

Слишком ярко. Зачем тут так много света? Алек рычал где-то вдалеке, и я поняла, что Самал его удерживает своей магией.

— Отпусти, — прошептала я, поздно поняв, что обратилась к ректору на «ты».

— Пусть примет человеческий вид, — ответил на это Самал.

Повернув голову, я увидела рядом с кроватью сидящего на стуле Агъяна, ректор стоял неподалеку, а Алек висел в воздухе возле двери.

— Алек, пожалуйста, веди себя прилично, и Самал тебя отпустит, — тихо сказала я, и мой оборотень, заскулив, наконец-то опустился на пол. Прижал уши и медленно пошёл ко мне, косясь на ректора.

«Не могу обернуться», — услышала я жалобный скулёж.

— Ладно, разберёмся чуть позже. Посиди, пожалуйста, спокойно и не нервируй их, — сказала я и, вытянув руку, погладила самую любимую мордочку.

— Расскажешь, что случилось? — спросил у меня ректор.

— Нет, — ответила я, понимая, что он сейчас зол и любое мое оправдание будет выглядеть жалко.

Пока я была у Камня, осмыслила свой глупый поступок и попыталась скрыться от осуждения, отказываясь просыпаться. Но сейчас я была бескрайне благодарна этим мужчинам за своё спасение, теребя мягкие уши моей Жизни. Стыд не позволял посмотреть на них, и я снова закрыла глаза.

— Снова убивать себя пойдёшь? — не унимался ректор.

— Нет, — честно ответила я, наглаживая волка.

— Я поставил огнеупорные охранки, но кто знает, что у тебя в голове, — сказал он, и по голосу я поняла, что Самал совсем не сердится.

Тогда я, прищурившись, посмотрела на него, чтобы убедиться. Выражение лица было действительно не такое уж и хмурое, но новая причёска ему совсем не шла. Зачем он побрил голову? Посмотрев на Агъяна, тоже заметила, как он изменился. Усталый вид, тёмные круги под глазами. Сами глаза теперь были какие-то тусклые. Лицо осунулось, щеки впали. Волосы теперь были не такие светлые, и на висках я увидела тёмные пряди. Как такое может быть? Но потом вспомнила разговор с Камнем. Он рассказал мне о некромантах. Неужели Агъян переступил черту? Теперь ведь изменения будут необратимы. И всё из-за меня?

— Зачем? — спросила я и потянула к нему руку.

— Накопители уже не помогали, — тихо ответил он. — Ты спала три дня и периодически уходила за грань. Если ты снова решишь умереть, я к тому времени уже смогу сделать из тебя умертвие, и ты покоя в земле никогда не найдёшь, — серьезно сказал он, и я ему поверила.

Уж сильно этот человек теперь отличался от того улыбчивого лекаря, с которым мы проводили вечера.

— Агъян, тебе нужно поспать. Давай отведу, — сказал Самал и, потянув друга за предплечье, помог встать.

О, Святые! Он еле ноги переставляет! Что же я натворила! Помню, как боялась снов, в которых Агъян умирал, а я не могла его спасти, а тут сама чуть не убила. Тяжело вздохнув, я закрыла глаза. Мысли лихорадочно закружились в моей голове. Какая я всё-таки бестолковая. Камень мне много о чём говорил, а я, не желая его слушать, закрывала уши и просто думала о всякой ерунде. Как теперь узнать то, о чём мне поведал Камень?

Когда мужчины вышли, буквально через пять минут пришла Майга. Оказывается, Самал поселил её на первом этаже ректорского крыла, рядом с моей комнатой. Она помогла сесть, накормила меня и принесла зеркало. Кожа на лице была розовая и подозрительно гладкая, но веснушки никуда не делись. Пятна от ожогов были не сильно яркими, но всё же выделялись и, спасибо Агъяну, не такими страшными, как в детстве. На губах сухие корочки не давали нормально открыть рот, а причёска теперь была почти как у Самала. Меня подстригли под ёжик! Такой страшной я себя ещё не видела. Так что по сравнению со мной лысый ректор просто красавец! С одной стороны, были и плюсы — не надо будет расчесываться и заплетаться. Голове стало легко, но есть и минусы: стало немного прохладно, и торчащие уши стали казаться слишком большими для моей головы. Конопатое лицо без бровей и ресниц почему-то вызвало у меня саркастическую улыбку. «Страшилище редкостное», — подумала я, убирая в сторону зеркало.

— Волосы быстро отрастут, если воспользоваться услугами зельеваров. Я как увидела тебя, не сдержалась и отругала мужчин. Это ж надо было додуматься так коротко остричь тебя! — сказала женщина, словно прочитала мои мысли.

— Не надо зелья. Пусть будет так, — тихо ответила я, поправляя одеяло.

Я всё равно отсюда уже никуда не выйду. Самал не отпустит. Закроет в четырех стенах, чтобы со мной ничего не случилось. Так я буду в целости и сохранности, так что стесняться мне некого.

— Как только господин Пэйон разрешит, я заберу тебя к себе. На чистом воздухе ты быстрее поправишься. Я как сюда переместилась, чуть не задохнулась! Выхлопные газы отравили весь город! — продолжала женщина, пытаясь поддержать со мной разговор.

Я промолчала в ответ, желая поскорее избавиться от неё, и, прикрыв глаза, медленно стала сползать на подушку.

— Устала? Поспи, я завтра к тебе приду.

— Не нужно. Спасибо. Здесь есть кому обо мне позаботиться, — прошептала я, отворачивая лицо.

— А мне чем дома заниматься? Да и спокойнее так будет, — проговорила она и, поправив одеяло, погладила Алека между ушей.

Тот, прикрыв глаза, получил мимолетную ласку и, спрыгнув с кровати, пошёл провожать женщину, виляя хвостом. Как только дверь за ней закрылась, я попыталась встать. Кожа стала слишком нежной в некоторых местах, а в других, наоборот, была совершенно грубой, лишенной чувствительности. Острой боли не было, но ощущала я себя словно в каком-то обтягивающем резиновом костюме. Задрав тонкую больничную рубашку, осмотрела свои ноги. С ними всё было в порядке, значит, пострадала только моя верхняя часть. Медленно дошла до кресла, что стояло возле окна, и перед тем, как сесть, отодвинула штору. Вид был мне незнаком. Длинный ряд каких-то кирпичных построек и дорога. Убедившись, что смотреть тут не на что, опустилась в кресло. Мягкое — а это с моей кожей теперь было только в радость. Пощупав гладкий подлокотник, подняла взгляд и осмотрела всю комнату. Светлые обои, светлая мебель без всяких украшений. Линии все прямые, но в то же время выглядело это дорого. Ну, вот сейчас привыкну опять к шикарной жизни, а потом сложно будет возвращаться на свою лежанку… Вспомнив, что никакой лежанки больше нет, как и самого домика, к глазам подкатили слёзы, и я тут же повернулась к Алеку.

— Иди с Майгой город посмотри. Чего сидеть-то со мной? — сипло сказала я.

Мой волк, вильнув хвостом, улегся на кровать и тем самым показал, что никуда не пойдет.

«Надеюсь, с Вафой всё в порядке», — подумала я и, повернувшись, увидела на журнальном столике моего ангелочка. Веревочки не было, а сама фигурка была чёрная от сажи. Удивительно, как не сгорели легкие крылышки и тонюсенькие волосики! Потерев пальцем чумазое лицо, я снова увидела озорную улыбку этого карапуза.

— Давай искупаемся? — сказала я и налила из графина воды в стакан. За мытьем ангелочка и застал меня Самал.

— Разговаривать со мной будешь? — спросил он, садясь в кресло напротив.

Я отрицательно качнула головой, продолжая мыть фигурку.

— Что я сделал не так? В чём моя вина? — надломленно спросил он, а я удивленно посмотрела на него.

Бритая голова, немного поредевшие брови с его мужественным лицом смотрелись, пожалуй, как-то по-разбойничьи.

— Ни в чём. Вы тут совсем ни при чём, — прошептала я, отводя свой взгляд.

— А кто? Кто причём? Аша!

— Никто, — ответила я и, положив ангелочка на салфетку.

Желая поскорее сбежать, я медленно поднялась и пошла в кровать. Залезла под одеяло и закрыла глаза, давая понять, что разговора никакого не будет. Ректор молча сидел в кресле, но уходить не спешил.

— Попросите, пожалуйста, Майгу вернуться домой, — всё же произнесла я.

Ректор ничего на это не ответил, встал и вышел. Спать не хотелось. Алек был подозрительно молчалив. Ничего не спрашивает и не рассказывает. Я не узнавала своего оборотня.

— Что тут было, пока я спала?

«Пришлось лекаря немного припугнуть. Он не хотел меня к тебе подпускать».

— Он говорил, что переодеваться не пойдет. Ты ему штаны порвал?

«И не только», — хмыкнул он.

— Алек! Он мне жизнь спас. И вообще, он очень хороший.

«Да ничего страшного не произошло», — пробурчал он.

— Как зовут твоего зверя? Почему он не даёт тебе принять человеческий вид? — спросила я, сменив тему.

«О чём ты?» — навострив уши, спросил у меня волк.

— Твою вторую ипостась как зовут?

«Я цельный, и имя у меня одно», — ответил он, подняв голову.

— Иногда я слышу его.

«Кого?»

— Твоего зверя.

«Я и есть зверь».

— Давай оборачивайся, зверь, и иди к Самалу. Ищите любых оборотней и узнавай о своих родичах хоть что-нибудь. В этом огромном городе они точно есть.

«Куда ты меня всё время пытаешься выпроводить?» — спросил он с рычащими нотками.

— Никуда. Пользуйся моментом просто. Вы что, боитесь теперь меня без присмотра оставить?

«Боюсь. Но насчёт „родичей“ ты права. Я завтра попробую что-нибудь узнать».

Утром меня разбудил стук в дверь.

— Доброе утро, я принесла завтрак, — услышала я знакомый голос.

В открытом проёме сначала появился столик на колесиках, а потом зашла девушка. «Это же Табиба!» — узнала я добрую девушку.

— Доброе утро, — слегка улыбнувшись, сказала я и подняла голову над подушкой.

— Ого, — удивилась она моему внешнему виду. — Аша! Это ты? Точно ты! Тебя ни с кем не перепутаешь, даже без волос. С меня взяли магическую клятву. Рассказали об обязанностях, но кто пациент, не сообщили! Я так рада тебя видеть! Что с тобой случилось? Ой, мне нельзя знать. Тебе помочь встать?

Я отрицательно мотнула головой и осторожно села. Алек лежал за покрывалом, которое я за ночь сдвинула в сторону, и теперь оно возвышалось горкой, закрывая от вошедшей притихшего волка. Табиба подкатила столик ко мне и тут увидела торчащие уши.

— Там кто? — прошептала она и вытянула шею в попытке разглядеть.

— Собака, — ответила я и дернула за край одеяла.

Алек поднял голову и высунул язык. Решил подыграть мне.

— Ого, какая красивая! — воскликнула девушка, забыв, что держала в руке тканевую салфетку. Она выпала из её рук и упала в тарелку с кашей. — Ой! — воскликнула она и засуетилась. Убрала салфетку и стала переставлять посуду.

— Оставь, я сама, — попросила я её.

— Хорошо. А собаку-то тоже надо покормить! Я сейчас принесу. Я быстро, — проговорила она и, глядя на ухмыляющуюся мохнатую морду, побежала к двери.

«Почему ты меня собакой обозвала?» — спросил Алек и, перешагнув меня, сунул свой нос в мой завтрак.

— Не обозвала, а смягчила. Это городские жители. Представь, что было бы с ней, скажи, что в моей кровати спит волк?

Табиба и вправду быстро вернулась. Я только вышла из ванной, а она уже поставила на пол чашку с водой и во вторую стала сыпать какие-то сухари.

Алек спрыгнул с кровати и приблизился к ней. Девушка замерла с таким восхищением на лице, что я подумала, как бы ее удар не хватил от восторга.

— Можешь погладить, он очень добрый, — произнесла я, наблюдая за её робкими движениями.

— Так это мальчик? А как звать? — спросила она, несмело вытянув руку. Алек, повернувшись, игриво глянул на меня и подставил ей свою голову. — Какой ты большой и красивый, — с придыханием сказала она и провела осторожно за его ушами.

— Алек, дай Табибе лапу, — усмехнувшись, сказала я и села на край кровати.

— Ты еще и дрессированный? Какой хороший мальчик! — восхитилась она, беря его лапу обеими руками. Я никогда не видела такой большой собаки, — с придыханием сказала она, садясь на корточки перед ним.

— Это волк, — призналась я.

— Они же должны быть серыми и чёрными. Белые только в сказках бывают.

— Так он и есть сказочный волк, — прыснув от смеха, сказала я, видя, как девушка осмелела и стала наглаживать Алека, как только возможно.

Трепала его морду, теребила бока, заглянула в зубы и чуть ли не под хвост, приговаривая: «Кто это у нас такой хороший мальчик? Алек — хороший мальчик!» Тот тоже потешался до того момента, пока я не договорила:

— Точнее, он оборотень.

Зря я это сказала, потому что Табиба отпрыгнула от Алека как лягушка и, не удержавшись на ногах, завалилась на спину.

— П-простите, — прошептала она, заливаясь краской.

— Да он не в обиде, ему такое нравится, — ответила я и взяла со столика ложку.

Алек подошел к чашке и, понюхав сухари, стал их пробовать.

— Вам, наверное, такое не понравится. Это собачья еда, — поднимаясь на ноги, сказала она, поправляя свою одежду, но мой непритязательный к еде волк стал очень аппетитно хрумкать эти сухари.

— Табиба, я так рада тебе! Подскажи, пожалуйста, а где я нахожусь?

— Лекарское крыло. Это покои господина Пэйона. У него здесь четыре комнаты, и он отдыхает в соседней. Господин Балодис приставил меня к тебе. Я теперь буду приносить лекарства, завтраки и обеды. На вечер распоряжений пока не было. Я тоже очень рада, что с тобой всё в порядке. В тот день, когда ты ушла, я получила словесный выговор за то, что тебя отпустила. Мне никто не сказал о приказе ректора тебя не выпускать. Я тогда подумала, что меня уволят. Но, выслушав про то, как я тебе помогла с одеждой и советом пойти к госпоже Розитис, ректор смягчился. Расскажешь, что с тобой приключилось тогда и где ты была всё это время?

— Расскажу. У нас с тобой впереди теперь много времени на разговоры, — сказала я, пододвигая к себе тарелку.

Часа через два пришла расстроенная Майга, скорее всего, после разговора с ректором.

— Если это всё из-за Тэуна, ты так и скажи. Но почему ты гонишь меня? — спросила она с порога, и предатель Алек побежал ей навстречу.

— Я не знаю, что вам наговорил ректор, но господин Хаас ни при чём. Пожар я не устраивала, и всё произошло случайно. Не волнуйтесь обо мне, возвращайтесь домой, — спокойно говорила я, глядя на то, как она гладила Алека, а тот даже глаза прикрыл. Про хвост вообще молчу: он жил своей жизнью и вертелся так, словно он пропеллер и хотел поднять волка в воздух. Настроение моё снова испортилось. Почему я так остро на это реагировала, разбираться не стала, а довольно грубо попросила Майгу сходить погулять с Алеком.

— Посмотрите город, может, по пути он родичей встретит. Хватит быть моими няньками! — добавила я, нахмурив брови. Вернее, ту часть лица, где должны быть брови.

— Аша, ты изменилась. Раньше я не слышала от тебя такой интонации. Куда делась та скромная, добрая девушка?

— Сгорела, — ответила я и позорно решила сбежать, спрятавшись в ванной.

Что со мной не так? Когда его гладила Табиба, мне было весело, но, видя, как он ластится к руке Майги, меня раздирают непонятные мне чувства. А ещё я вспомнила, как он целовал девушку с красивым именем Роу. Оно означает «нежная». Как и Майга.

— Тянет моего Алека к «нежным» женщинам, — со вздохом прошептала я и услышала, как за дверью Майга сказала:

— Мы сходим погулять, а за тобой девушка, приставленная архимагом, присмотрит.

Ну точно, без присмотра боятся оставить. Выглянув за дверь, убедилась, что осталась одна, и спокойно вышла. Прошла к столику и взяла в руки малыша-ангелочка.

— Тебе нужна верёвочка, — обратилась я к нему и решила поискать подходящую.

Просмотрев все ящички в спальне, вышла в прилегающую комнату. Это оказалась гостиная с широким диваном, на котором лежало одеяло с подушкой. Мятая рубашка и полотенце. Тут явно кто-то ночью спал. Осмотрев ящички стола, ничего похожего на верёвочку не нашла. Заглянула в соседнюю дверь и увидела Табибу: она сидела на стуле и читала книгу. Комната была столовой, точнее кухней. Здесь была и плита, и чайник с посудой. Махнув рукой, я попросила её не вставать и пошла в последнюю комнату к Агъяну. Открыв небольшую щель, я заглянула внутрь. Шторы были задёрнуты, и в комнате царил полумрак. Открыв пошире дверь, я просунула голову и увидела спящего лекаря. Он лежал на спине, раскинув в стороны руки. Одеяло сбилось и накрывало его только наполовину, оголяя торс и левую ногу. Я осторожно зашла внутрь и, не закрывая за собой дверь, подошла к нему. Волосы стали ещё темнее или мне это кажется из-за полумрака?

— Не надо было меня держать, — прошептала я, глядя на исхудавшее лицо.

Грудь его медленно поднималась и опускалась. Он теперь будет долго восстанавливаться. По себе знаю. Поправив одеяло, я не удержалась и положила свою ладонь ему на лоб. Сосредоточилась и пустила свою магию. Мне она сейчас совершенно не нужна. Постояла немного и увидела на полу возле шкафа разодранные штаны и спортивную обувь. Она была подозрительно погрызена. Ну, Алек, ну удружил! Разглядев их, я убедилась в том, что Агъян не будет носить такое, и тут я определилась с новой веревочкой для ангелочка. Вернувшись в свою комнату, я села в кресло и принялась придумывать плетение шнурков, чтобы сделать из них красивую косичку, как вдруг услышала голос Табибы:

— Туда нельзя! Господин Балодис мне велел никого не пускать!

— Руки убрала! — крикнул ей в ответ очень громкий женский голос.

— Госпожа, прошу вас! — повысив голос, сказала Табиба, но женщину это не остановило.

Раздался звук открывающейся двери, затем шаги, и вот моя дверь тоже широко раскрылась, ударяясь ручкой о стену.

— Ты думала, что я не узнаю, где ночует мой супруг? — крикнула красивая женщина, в которой я узнала жену ректора.

Она обвела взглядом комнату и тут увидела меня. Я сидела в своей больничной рубашке и спокойно на неё смотрела. У женщины явно случился шок. Она ожидала увидеть молоденькую, полураздетую любовницу в кровати, а обнаружила лысую, со следами от ожогов, не пойми кого.

— Суфьян о вас много рассказывал, и именно такой я вас и представляла, — тихо сказала я, крепче сжав в руках шнурки.

Женщина была на взводе, и казалось, что она сейчас накинется на меня, но после моих слов она немного изменилась в лице.

— Какой? — удивленно спросила она, продолжая меня разглядывать.

— Красивой и сильной. Ваш сын внешность точно взял от господина Ректора, но характер, скорее всего, ваш. Суфьян растёт очень сильным магом. Он уже сейчас способнее своих сверстников, — сказала я, слегка улыбнувшись, вспоминая, как он хвастался этим.

— Так ты и есть Аша? — уже спокойным голосом спросила она, продолжая стоять на месте. Я кивнула в ответ. — У меня в голове не укладывается, если честно, — озадаченно произнесла она, оглянувшись на Табибу. Затем решительно вошла в комнату и закрыла за собой дверь.

— Я вас прекрасно понимаю. Я не любовница господина Ректора, и между нами никогда ничего не было.

— Ты уж прости, но твой вид вообще не предполагает такой мысли. Ты всегда такая была?

— Мне нравится ваша честность. Я тоже стараюсь говорить правду.

— Самал в последнее время не снимает артефакт. Да и мне понравилось говорить то, что думаю, — сказала она и села в соседнее кресло.

— До пожара я тоже не очень выглядела, — честно сказала я и, посмотрев на шнурки, придумала, как их сплести.

Плохо гнущимися пальцами я стала завязывать первый узел, как вдруг женщина воскликнула:

— Что ты делаешь? Какое ты хочешь заклятие на меня наложить?

— Вы о чём? — удивилась я.

— Ты же ведьма! Суфьян мне рассказывал, какие у тебя зелья, порошки стоят на полках, и сушеная трава висит на стенах!

— Это детская фантазия, — улыбнулась я и отложила шнурок, чтобы она не продолжала эту тему.

Женщина немного смутилась, а затем выдала то, что заставило меня широко улыбнуться, забыв о том, как болят губы и кожа на щеках от таких действий.

— Помоги мне вернуть мужа. Дай ему выпить что-нибудь или вплети заклятье в браслет, или еще какими там способами вы делаете привороты.

— Я не ведьма, — сказала я, пытаясь унять свою улыбку. Верхняя губа все-таки треснула, и мне пришлось высунуть немного язык, чтобы облизать выступившую кровь.

— Зачем ты тогда ему? — проследив за моим действием, спросила она.

— Это лучше спросить у него.

— Он со мной не разговаривает. Мы общаемся через Суфьяна.

— Несчастный ребёнок! Вы ему детство портите. Дети должны расти в любящей семье. Зачем вы за ректора замуж выходили?

— Договор и проверка артефактом на совместимость, — пожав плечами, ответила она. — Мне деньги, почет и уважение, а ему сын.

— Так зачем вы просите приворот, если вы его не любите?

— И что? Какая женщина не мечтает о том, чтобы любили только её?

Я задумалась. Ведь и правда, я бы тоже была, наверное, счастлива, если бы Тэун меня полюбил. Но не заставлять же человека? Все знают, какие бывают последствия от услуг ведьм. Мне этот разговор перестал нравиться. Если она так этим одержима, то может найти настоящую ведьму. Надо Самала предупредить. И вот только о нём подумала, как дверь открылась и явился он собственной персоной.

— Дражайшая супруга, поведайте мне причину, по которой вы нарушили один из пунктов нашего брачного договора? — невозмутимо сказал он, сверля гневным взглядом слегка испугавшуюся женщину.

Она тут же села ровно и мгновенно надела на лицо маску безразличия.

— Ничего я не нарушала! Я пришла в гости к Агъяну и вот случайно познакомилась с Ашей. Ай! Твой хренов артефакт! — воскликнула она, посмотрев на кольцо.

— Аша, всё в порядке? — обратился ко мне ректор, и я слегка улыбнулась.

Всё никак не могу привыкнуть к его прическе. Хорошо, что в этой комнате нет большого зеркала, и я себя не вижу. Кивнув в ответ, я решила попросить незваных гостей выйти, потому что на самом деле почувствовала слабость. Погорячилась я, отдавая лекарю свои силы. Медленно поднявшись, я сделала шаг к кровати и только открыла рот, как жена ректора тоже поднялась, немного преградив мне путь.

— Зачем она тебе? Если она не ведьма, зачем ты с ней возишься? Уже слухи поползли дальше академии, — выпалила она, обращаясь к мужу.

— Передай своей сестре, чтобы искала себе новую работу. И мне плевать на слухи. Это моя жизнь, и не тебе указывать, что мне делать, — ответил ей ректор, слегка повысив голос.

— Самал, но это смешно! Ты такой влиятельный человек. Назначь помощника. Не нужно самому всё делать! У тебя в голове одна работа!

— С чего ты взяла, что Аша — моя работа?

— Ну, других мыслей, глядя на это, у меня не возникает, — усмехнувшись, сказала она, чем разозлила Самала. Он нахмурился и шагнул к нам, отодвигая её от меня.

— Я её люблю, и если ты сейчас же не уйдёшь, завтра получишь документы на развод.

Услышав это, мы одновременно с женщиной уставились на ректора, открыв рты. Первой в себя пришла она и, рассмеявшись в голос, сказала:

— Не смешная шутка!

Вот тут и я отмерла. Сделала шаг в попытке скрыться в ванной. Видеть их я больше не хотела, но ректор вдруг поймал меня за локоть и, притянув к себе, натурально впился поцелуем в мои многострадальные губы. Мой первый поцелуй был болезненным. Треснувшая губа напомнила о себе острой болью, а нежная кожа на спине от прикосновения его ладони заставила выгнуть спину и вскрикнуть. Самал тут же меня отпустил, поняв, что натворил, а я, воспользовавшись моментом, сделала шаг назад и, развернувшись, увидела, как Оделия залепила смачную пощечину своему мужу.

— Не ты должна была меня бить, — тихо сказал он и крикнул мне вдогонку: — Аша, прости!

Запершись в ванной, я включила воду на весь напор и положила первый попавшийся флакон под струю. От этого шума я перестала слышать, что происходит за дверью. «Все-таки поцеловал», — подумала я, прикоснувшись пальцами к нижней губе. «Нельзя мне здесь оставаться. Расскажу ему про корону и уйду к Юрту», — решилась я и посмотрела на своё отражение.

— Фу, ну как можно такое целовать? — с грустью произнесла я вслух.

Не понимая, откуда берется вода в кране в таком количестве, я, не привыкшая лить её зря, практически сразу отключила такой мощный поток. Постояла, облокотившись на раковину, посидела на унитазе, походила туда-сюда и, прикинув, сколько времени я тут нахожусь, все равно не спешила выходить. За дверью было тихо, и я надеялась, что все ушли, но, глянув на халат, висевший на крючке, всё же решила остаться. Сложила его несколько раз и, положив на пол, улеглась, поджимая колени к груди.

— Аша, открой дверь, пожалуйста, — вскоре я услышала голос Табибы.

— Ректор ушёл? — спросила я, не поднимая головы.

— Давно. Тебе пора лекарство пить, и обед стынет.

Раз так, то я послушалась и, надев на себя махровый халат, вышла из своего убежища. Девушка тут же сунула мне в руку стакан с желтоватой жидкостью.

— Пррривет, крррасотка! — раздался радостный возглас попугая, и я, увидев его, вытянула руку.

Он тут же прилетел ко мне и, переступая с лапки на лапу, стал приближаться к моему лицу, разглядывая. При этом он так забавно поворачивал голову, что я не удержалась и поцеловала его макушку.

— Я скучала по тебе, — сказала я, улыбнувшись и отдав уже пустой стакан Табибе, погладила Додара.

«И я скучал», — чирикнул он, вытягивая шею для дополнительной ласки.

— А мне он не давался, — грустно сказала девушка, продолжая стоять рядом.

— Вот такой он характерный парень, — улыбнувшись, ответила я и, подогнав его на свое плечо, пошла к столику с расставленным на нём моим обедом.

В гостях хорошо! Не нужно заморачиваться с тем, что бы приготовить и чем бы сытным накормить Алека. Но быть самой себе хозяйкой куда лучше. Кстати, посидев в одиночестве, я подумала о своем поведении и поняла, как я была несправедлива к Майге. Она не виновата в том, что Алек её так любит, и не виновата в том, что она тётя Тэуна. Да и Тэун не виноват в том, что я влюбилась в него. Он мне ничего не обещал и, скорее всего, даже не догадывался о моих чувствах. Вот такая я дурочка.

Поздним вечером, лёжа в кровати в полной тишине, я слышала, как за дверью ходила Табиба. С Додаром мы уже наболтались о всякой ерунде, и теперь он дремал, сидя на краю тумбочки. Птица в последнее время почти свободно перемещается по академии и теперь может рассказывать различные истории. Он рассказал мне про Самала, про Туулу и про Маруа с Фуратом; остальных людей, кого он упоминал, я не знала.

— Как он? — услышала я незнакомый голос.

— Спит, — ответила Табиба, и я услышала шаги за дверью.

— Я посижу с ним. Можете идти отдыхать.

— Я не за ним приглядываю. Здесь его пациентка, — сказала она, скорее всего, указав на мою дверь.

— Почему она в его спальне?

— Не знаю. Господин Балодис так распорядился.

Наверное, это жена Агъяна. Что ж, они кольца-то никто не носит? Или в городе это не принято?

«Сейчас и она мне разборки устроит», — подумала я, поднимаясь с кровати, но по звукам поняла, что она отошла от двери, и я услышала тихий скрип соседней.

— Идите, отдыхайте. Я за ними пригляжу, — тихо сказала женщина, и вскоре я услышала, как Табиба ушла.

Как она могла уйти, нарушив приказ Самала? Кто же тогда та женщина, которая главнее ректора? Мне захотелось посмотреть на неё, и я, накинув халат поверх рубашки, неуверенными шагами направилась удовлетворять своё любопытство. Выйдя из комнаты, увидела, что в соседней открыта дверь. Свет там не горел, значит, она находится с ним в темноте. Медленно подошла и взялась за дверной косяк. Женский силуэт сидел на краю кровати, и по движениям я поняла, что она гладит его волосы.

— Заходите. Он не скоро ещё проснётся, — тихо сказала она и повернулась.

— Здравствуйте. Меня зовут Аша. Это по моей вине он сейчас в таком состоянии, — прошептала я.

— Он сильный, справится. Я Джуния, неофициальная жена Агъяна. Мы давно знакомы, но пока не получается жить вместе и оформить наш брак. У меня своя небольшая больница в пригороде, и я не могу бросить своих пациентов. Вот найдётся подходящий целитель — я сразу перееду сюда, — со вздохом сказала она и, наклонившись, поцеловала спящего мужчину в губы. Затем поднялась, и я удивилась, насколько она высокая. На ней были спортивные штаны и толстая флисовая кофта с капюшоном. Подойдя ко мне, она внимательно посмотрела сверху вниз и попросила составить ей компанию за поздним ужином. Идя за ней на кухню, я откровенно её разглядывала. Помимо выдающегося роста, у неё были широкие бёдра и короткая стрижка. Возраст я не смогла определить, наверное, чуть больше тридцати. Усталое лицо без косметики, коротко стриженные ногти без лака — это говорит о многом. Эта женщина очень много работает.

В кухонных шкафчиках мы нашли всё, что нужно. Расположившись друг напротив друга, она поставила боком стул и закинула ноги на соседний. На ногах у нее были вязаные шерстяные носки.

— Чувствую в тебе схожий дар, — сказала она, откусив печенье.

— Его совсем мало. Не могу себя лечить.

— Странно. Обычно наоборот, обладатели маленького уровня только на это и способны. Мать-прародительница словно наделяет их такими крохами, чтобы они могли о себе позаботиться.

— А у меня нет. Я легко отдаю всё до последнего кому угодно…

— И как часто ты это делаешь? Целитель не может всё отдавать, всегда остается капелька на поддержание своих сил.

— О, я не правильный обладатель этого дара. Я делаю «пшик» и оказываюсь без сознания на некоторое время.

— С тобой нужно заниматься, Агъян научит.

Я отрицательно покачала головой.

— Он и так погубил свою жизнь из-за меня, — прошептала я, вытирая уголки глаз.

— О чём ты?

— Он перешёл черту и теперь станет некромантом. Процесс уже запущен, — всхлипнув, сказала я.

— Так вот почему меня Самал так срочно вызвал, — ответила женщина странно спокойным голосом. Я подняла голову и посмотрела на её серьезное лицо. — Не волнуйся, мы что-нибудь придумаем. Да из той информации, что я знаю, ничего фатального с человеком не происходит. Приспособится к своему дару, и всё.

— Вы удивительная. Так спокойно отнеслись к такой новости, — сказала я, продолжая смотреть на неё.

— Обычная я. Просто успела столько дерьма увидеть в этой жизни. Так что муж-некромант — это как раз по мне. Справлюсь. А вот ты точно удивительная. Агъян не стал бы иначе рисковать собой. Кто тебя обкорнал так?

— Не знаю. Может, огнем большую часть головы опалило, и таким образом они состригли оплавленные волосы.

— Здесь прохладно. Может, тебе шапочку принести?

— Я привыкла жить в прохладе, так что тут для меня даже жарко.

— Дай мне руку, — попросила она и вытянула свою.

Вложив свою ладонь, я удивилась, насколько у неё нежная кожа. Сжав мои пальцы, она прикрыла глаза.

— Так у тебя брешь величиной с арбуз. Вылетает туда вся твоя магия со свистом. Обычно такое случается после магического выброса, в основном у детей, при сильном потрясении. К Хранителю тебе надо. Они умеют эти дыры закрывать. Я слышала, что в столице теперь новый Хранитель, и он очень талантливый.

— К Рыжему точно не пойду, — пробурчала я, забирая свою руку.

Джуния вопросительно на меня посмотрела, и мне пришлось рассказать свою историю.

* * *

— Пойду посмотрю, как он там. А ты поставь-ка еще чай подогреть, — сказала она после того, как услышала все мои злоключения.

Джуния посочувствовала моей судьбе и обещала помочь всем, чем сможет. Затем она рассказала несколько случаев из её жизни, и я ещё раз восхитилась её храбростью и хладнокровием. Ополоснув чашки, я вскрыла новые упаковки с пирожными и, высыпав их в тарелку, отвернулась к чайнику, чтобы поставить его на плиту. Здесь всё было на электричестве, и меня бесконечно это радовало, потому что простейшие магические действия отнимают у меня слишком много сил. И пусть Самал ещё осенью научил меня некоторым бытовым заклинаниям, я всё равно ими никогда не пользовалась.

— Можно с тобой побыть? Не убегай, — услышала я голос ректора.

— Не убегу. Мы с Джунией чай пить собирались, — ответила я и, повернувшись, посмотрела на уставшего мужчину.

— Познакомились, — утвердительно сказал он и сел на ближайший стул.

— Вы не знаете, где Алек? Я их с Майгой погулять отправила, и вот теперь волнуюсь.

— Я их перенёс к моему знакомому, который знает парочку оборотней, так что, видимо, они у него. Вестник отправить? — спросил он, вынимая кристалл из кармана. Я кивнула.

Через пару минут мы узнали, что Майгу с Алеком занесло в Китен, пограничный город на юге нашего царства. Они находятся в гостях у Архимага Меднека. Перебросившись несколькими вестниками, я со спокойной уже душой стала разливать чай по кружкам. Чуть позже Самал рассказал мне о том, как он нашёл последний Белый Камень. Информации о нём нигде не было, потому что все думали, что камней только четыре. Тогда я рассказала о том, что нужно найти ещё корону, и Самал чертыхнулся, узнав с моих слов, как она выглядит.

— Непонятно объясняешь, нарисуй, — сказал он и встал за листочком.

— Я не могу, да и рисовать не умею, — ответила я и увидела, как на пороге появилась Джуния. Она со спины обняла Самала и, погладив его по лысине, весело сказала:

— Я знаю, где эта корона!

Самал, повернувшись, обнял её в ответ и, подвинув для нее стул, сел на соседний.

— Я как-то была в одном маленьком городишке, и меня пригласили в дом одинокого старика. Я тогда ещё обратила внимание, что в доме фонит магией, но не смогла понять, от чего именно. Дед был очень старым, но с ясным умом. Говорил он чётко и грамотно, в отличие от его соседей. Ну не о нём речь. В его комнате был большой шкаф, а на нем стояла пустая ваза. Спереди был вылеплен узор, похожий на то, что описала Аша. Возможно, так спрятали корону, не знаю, но обычно я не обращаю внимания на интерьер домов и тем более различные пыльные вазы. А эту я почему-то запомнила. Чуть позже вспомню поточнее, где был этот дом, — проговорила она, подливая себе кипяток.

— Как странно всё выходит. Стоит мне задаться вопросом, как обязательно возле меня появляется человек и говорит, что дальше делать. Не иначе как нас сама Мать-прародительница направляет, — сказал Самал и, посмотрев на меня, слегка улыбнулся.

— Вы с женой помирились? — спросила я, и его улыбка тут же померкла.

— Я готовлю документы на развод.

— Серьезно? — воскликнула Джуния и чуть ли не расплескала свой чай.

— Он при ней меня поцеловал, а она его по лицу ударила, — сказала я, наблюдая за тем, как ректорские брови стали сдвигаться к переносице.

— Ну она это может. Она единственный человек, которому Самал разрешает бить себя по лицу, — хмыкнув, сказала Джуния и похлопала его по плечу.

— Так это не в первый раз? Вы еще кого-то целовали в её присутствии? — удивилась я.

— Нет, не целовал, а обязательно было об этом рассказывать?

— Да ладно, какие могут быть от меня секреты? Давно ли было, как вы таскались с Агъяном по девкам, а я вас вытаскивала потом из разных притонов, — улыбнувшись, произнесла женщина, подмигнув мне правым глазом.

— Это были не притоны, во-первых, и ты вспомнила о студенческих годах, когда все так делали, а во-вторых…

— А… — попыталась перебить его Джуния.

— Помолчи, не нужно об этом Аше знать, — воскликнул Самал и сунул ей в рот печенье.

На её лице расплылась ехидная улыбка, и я тоже улыбнулась, глядя на неё.

Посидев ещё некоторое время, она ушла спать к Агъяну. Я тоже поднялась за ней следом.

— Спасибо за то, что не сердишься на меня, — вдруг сказал Самал, прихватив меня за локоть.

— Я смирилась. Давайте поскорее найдем корону, вставим в неё камни, а потом разберёмся с остальными, не такими важными вещами в нашей с вами жизни.

— Тогда завтра идем к Красному Камню, он территориально ближе всех, — сказал ректор, поднимаясь на ноги.

Услышав об этом, мне и самой хотелось поскорее к нему попасть и высказать свою обиду за сгоревший дом. Сделала шаг, но ректор продолжал меня держать.

— Может, вы уже меня отпустите, и я пойду спать? — спросила я, дернув слегка локтем.

— Я тебя никогда не отпущу, и спать я сегодня буду с тобой. На диване мне тесно.

— Так идите в свои покои.

— Твоего оборотня сегодня нет, и я вправе охранять твой сон.

Ругаться мне не хотелось, и я решила, что проще будет согласиться, чем устраивать посреди ночи разборки. Подняв голову, я посмотрела на серьезного мужчину и сказала:

— Только без объятий и тем более поцелуев.