Свадьба все еще шумела вокруг, как дорогая, идеально отрепетированная ложь.

С веранды тянуло нагретым деревом, цветами и шампанским. Белые скатерти слепили глаза, вода за стеклянными перилами плавилась в заходящем солнце, официанты двигались так слаженно, будто тоже были частью декора. Кто-то смеялся слишком громко, кто-то уже обсуждал сделки, кто-то снимал молодоженов на телефон с тем жадным вниманием, с каким всегда смотрят на чужую красивую жизнь.

Ника отошла на несколько шагов от основной компании и быстро огляделась в поисках Андреи. Улыбка уже сводила скулы. Плечи ныли от напряжения. Но сильнее всего бесило не это. Андрея исчезла именно тогда, когда была нужна.

Идея отключить телефон перед свадьбой казалась спасением. На несколько дней вырезать из жизни шум, новости, ленту, чужие голоса и бесконечные дерганые решения. Даже инструктор по йоге заметила, что Ника стала спокойнее. Мягче. Будто наконец выдохнула. Ника и сама почти поверила, что это работает. Что если убрать лишнее, внутри тоже станет тише.

Не стало.

Два месяца после той ночи она держала себя так жестко, будто это и правда могло что-то решить. Они с Волком договорились не видеться. Не лезть друг к другу в голову. Дать времени сделать за них грязную работу. У Ники был план, холодный и правильный. Несколько месяцев прожить в браке с Денисом, привести бумаги в порядок, зафиксировать все, что нужно по компании, и потом спокойно выйти из этой сделки без лишнего шума. Волк в это время должен был уйти в подготовку к реваншу. Полгода каждый занимается своим. Полгода без срывов. А дальше они встретятся и решат, что вообще делать друг с другом.

План был хороший. Почти безупречный.

Только после слов Андреи на церемонии она все-таки заглянула в телефон.

Конечно, он звонил.

Ника сама виновата. Со своим детоксом она пропустила несколько важных новостей лиги. История с дракой после предтитульного боя, которую Волк устроил на эмоциях, почти сошла на нет. Основные вопросы закрыли, осталась только пресс-конференция. После нее он улетал в Таиланд на сборы. Если бы не телефон и не два его коротких сообщения, Ника, возможно, вообще не узнала бы, что у нее еще есть шанс увидеть его до отъезда.

И именно это сейчас не давало ей нормально дышать.

Увидеть его. До того, как он исчезнет на месяцы. До того, как между ними снова встанут километры, чужие люди, бой, подготовка, гордость и все то, что они оба так старательно называли правильным решением.

Господи, как же сильно ей хотелось сорваться и увидеть его.

Ника машинально сжала ножку бокала. Взгляд сам наткнулся на Тину. Молодая жена Джона уже шла через газон в ее сторону на своих невозможных шпильках, широко улыбаясь. Идеальный образ портила только растекшаяся тушь под левым глазом.

Только этого сейчас и не хватало.

После разговора в уборной Тина стала слишком явной проблемой. Откуда эта сука знает про Волка? И что у нее вообще за дела с Андреей?

И где, черт возьми, сама Андрея, когда нужна больше всего?

Шампанское в бокале Ники дрогнуло раньше, чем она услышала голос Джона Харпера.

Он появился слишком близко. С тяжелой, уверенной нетрезвостью человека, который привык, что ему никто ничего не скажет ни в каком состоянии. От него пахло дорогим виски, жарой и властью, которую он даже не пытался прятать. Сначала он посмотрел не на Нику, а на Тину. Как будто проверял не жену, а вещь, которую кто-то посмел сдвинуть не на то место.

— Я тебя где оставил? — спросил он с ленивой хрипотцой, от которой по коже сразу пошел холод.

Тина улыбнулась так быстро, что на это было почти больно смотреть.

— Почему я должен тебя искать?

Сказано было негромко, почти без нажима. Но в этой тишине между ними не было ничего мягкого. Джон взял у проходящего официанта новый бокал, даже не взглянув на него, отпил и только потом положил ладонь Тине на поясницу. Со стороны этот жест мог сойти за супружескую близость. Вблизи все выглядело иначе.

Пальцы Тины едва заметно напряглись на ножке бокала.

— Поздравляю, — сказал Джон, наконец повернувшись к Нике.

— Спасибо, — ответила она.

— Вы с моим сыном отличная пара. И я люблю, когда люди не затягивают с правильными решениями.

Ника удержала его взгляд, хотя сильнее всего хотелось отвернуться.

— Денис умеет принимать верные решения, — сказала Ника ровно. — Надеюсь, я тоже.

Джон усмехнулся, отпил еще и перевел взгляд на Тину. Всего на секунду, но и этого хватило, чтобы Нике снова стало не по себе. Рядом с ним любой человек слишком быстро переставал быть собеседником и становился фигурой в чужой игре.

Тина молчала. Только держала спину слишком прямо и улыбалась уже не так уверенно, как шла к ней через газон. Под растекшейся тушью левый глаз казался темнее, и от этого дорогая безупречная картинка вдруг пошла трещиной.

— Главное, не перепутать правильное решение с последним свободным, — сказала она вдруг и тут же сделала глоток шампанского.

Джон медленно повернул к ней голову. На его лице все еще держалась улыбка.

— Тина сегодня устала, — сказал он Нике. — Слишком впечатлительная.

Тина замолчала.

И именно в этот момент рядом появился Денис.

В идеальном костюме, с идеальным лицом мужчины, который за весь день ни разу не позволил себе выглядеть растрепанным или выбитым из роли. Он коротко посмотрел на отца, на Тину, потом на Нику. Этого взгляда хватило, чтобы считать все. И ничего не назвать вслух.

— Вот ты где, — сказал он тихо.

Его ладонь легла Нике между лопаток так, что со стороны это снова выглядело заботой. Но тело сразу отозвалось напряжением.

— Нам пора, — добавил Денис. — Машина уже подана, миссис Харпер.

Ника машинально кивнула, хотя от последних двух слов внутри неприятно сжалось.

Джон поднял бокал.

— Хорошей ночи, — сказал он, хитро улыбаясь.

Денис мягко направил Нику вперед, и она пошла рядом с ним через еще шумящую свадьбу, чувствуя на спине чужие взгляды, запах цветов, сладкого алкоголя и теплого дерева.

Телефон в ее руке коротко вибрировал так неожиданно, что сердце сразу ударило в горло.

Ника на ходу приоткрыла экран, просто на секунду, просто чтобы убедиться, что это не очередное поздравление.

Волк.

Не уезжай.

* * *

Дверь номера закрылась за их спинами тихо, почти бережно. Щелчок вышел мягким, дорогим, но Ника все равно услышала в нем что-то слишком окончательное.

За окнами темнела вода. Внутри было тепло, тихо и красиво до тошноты. Свет, цветы, ведерко со льдом, отражения в стекле, постель, которую уже приготовили для них. Как будто не номер ждал их, а чужой сценарий, в который ее только что завели и закрыли изнутри.

Ника поставила сумочку на консоль и только теперь по-настоящему почувствовала, как сильно устала. Плечи ломило. Голова гудела от шампанского, музыки, чужих рук и голосов. Но хуже всего было не это. Хуже всего было то, что в голове все еще стояли два слова.

Не уезжай.

Поздно.

Она закрыла глаза на секунду и потянулась к молнии на спине, но пальцы не сразу ее нашли. Денис подошел сзади так тихо, что она все равно вздрогнула.

— Дай, — сказал он негромко.

Его пальцы нашли бегунок молнии быстрее, чем ее пальцы. Медленно потянули вниз. Осторожно, без спешки. По коже сразу пошел холодок. Ника почувствовала, как тяжелое платье ослабло на талии, как воздух коснулся спины, и от этой обычной мелочи ее пробрало до мурашек.

— Ты вся как натянутая струна, — тихо сказал Денис.

Она усмехнулась, не оборачиваясь.

— Странно. День вроде был спокойный.

— Не для тебя.

Молния опустилась ниже. Платье стало тяжелее, мягко потянуло вниз. Денис не спешил отступать. Его ладонь задержалась у нее на пояснице, и это прикосновение было совсем не грубым. Просто уверенным. Как будто и здесь все уже давно решено за нее.

— Сними туфли, — сказал он уже ближе.

Он и это произнес так, будто не командовал, а заботился. И Ника все равно подчинилась.

Ника сбросила туфли, чувствуя, как усталость сразу ударила в ноги. Пол под ступнями оказался прохладным. Платье чуть сползло ниже. Денис помог ей освободиться из него без лишних слов.

Она осталась к нему вполоборота и вдруг очень остро почувствовала собственное тело. Оголенные плечи, тонкую ткань на коже, следы от украшений, жар в груди. Все смешалось слишком сильно.

Денис посмотрел на нее так, что стало ясно: он все это видит. И ее напряжение. И дрожь в пальцах. И то, как она из последних сил держит лицо.

— Ты сегодня была безупречна, — сказал он.

Ника тихо выдохнула.

— Звучит как оценка.

— Это и есть оценка, — сказал он. — И ты ее заработала.

Он подошел ближе. Не резко. Дал ей время увидеть это движение, привыкнуть к нему, не отшатнуться. Потом поднял руку и кончиками пальцев убрал волосы с ее шеи.

— И награда? — спросила она, сама не понимая, зачем.

Уголок его рта чуть дрогнул.

— Я думал, мы оба уже понимаем, что сегодня не время для игр.

Эта фраза ударила сильнее, чем хотелось бы. Потому что он был прав. И потому что она ненавидела его за эту правоту.

Денис наклонился и поцеловал ее в шею, медленно, без жадной спешки, будто заранее знал: торопиться некуда. Его ладонь легла ей на талию и медленно скользнула выше. Не грубо. Не так, чтобы можно было оттолкнуть и назвать это насилием. Хуже. Так, что тело само вспоминало, как отвечать на тепло, близость и мужскую уверенность, даже когда разум уже стоял по другую сторону.

Ника стиснула пальцы на краю консоли и закрыла глаза.

Не уезжай.

Поздно. Слишком поздно.

Денис развернул ее к себе. Его взгляд скользнул по ее лицу, ниже, снова вернулся к глазам. И от этой почти нежности внутри поднималась злость, потому что она не оставляла права на простой отказ.

— Посмотри на меня, — сказал он.

Она посмотрела.

И в следующую секунду он поцеловал ее уже по-настоящему.

На этот раз Ника ответила сразу. Может быть, от усталости. Может быть, от злости. А может быть, потому что тело тоже сорвалось за этот день и теперь искало хоть какой-то выход. Его ладони скользнули по ее спине, прижимая ближе. Ровно настолько, чтобы она почувствовала: он не собирается отпускать эту ночь на самотек.

Поцелуй стал глубже и горячее. Ника вцепилась пальцами в его рубашку, сама не понимая, пытается ли удержаться или, наоборот, притянуть. Голова уже кружилась не только от шампанского. От него пахло чистой кожей, дорогим мылом и теплом мужского тела. От этого у нее подкашивались колени. В этом была отдельная, почти унизительная правда.

Завтра она поедет к Волку с памятью об этой ночи на коже.

Эта мысль должна была остудить. Вместо этого по телу только сильнее прошла дрожь.

Денис почувствовал и отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо.

— Вот так честнее, — тихо сказал он.

— Что именно?

— Когда ты перестаешь делать вид, что тебя здесь нет.

От этих слов стало жарко и зло одновременно. Как будто он поймал ее не на желании, а на слабости. Будто уже забрал то, что она еще пыталась удержать внутри отдельно от него.

Ника сама потянулась к его галстуку и рывком ослабила узел.

Это было не согласием. Не нежностью. Не капитуляцией. Скорее злой, взрослой и очень телесной формой признания, что границу она уже переступила.

Денис понял это сразу. По тому, как изменился его взгляд. По тому, как он снова поцеловал ее, теперь уже жестче. По тому, как его ладонь легла ей на бедро и поднялась выше, заставляя забывать обо всем слишком быстро и все равно помнить о главном.

Не уезжай.

Ника вцепилась в его плечи и на секунду прижалась лбом к его щеке, будто этого касания было достаточно, чтобы спрятать собственное лицо хотя бы от самой себя.

Завтра она будет смотреть Волку в глаза.

А сегодня все равно оказалась в постели с мужем.