Сингапур оказался слишком чистым для того, что Ника собиралась сделать дальше.

Стеклянный город, влажный блеск улиц после ночного дождя, вылизанный холл отеля, лифты без единого отпечатка на зеркальных стенах, вид из номера на огни, воду и чужие офисные башни. Все здесь будто было создано для людей, которые принимают решения без дрожи в руках. Деньги, воздух, порядок, холодный кондиционированный покой.

Ника отработала встречу безупречно.

Улыбалась ровно столько, сколько нужно. Слушала, задавала вопросы, фиксировала условия, делала пометки в планшете. Мужчины напротив видели в ней молодую женщину с правильной фамилией, сильной лигой за спиной и доступом к деньгам Харперов.

Никто не видел, что под столом она пару раз разблокировала телефон просто чтобы снова посмотреть на одно сообщение.

Прилетай. Только не на сутки.

Волк написал это уже в воздухе, когда самолет шел на Сингапур. Ника прочитала сообщение три раза подряд и так и не ответила. Любой ответ звучал бы слабее, чем сам факт ее утреннего билета.

В отеле она почти не спала.

Лежала в огромной кровати, в чужой прохладной простыне, смотрела на темное стекло панорамного окна и слушала, как где-то за стеной мягко гудит вентиляция. Город внизу не спал, но делал это прилично, без лишнего шума. Свет фар двигался по дорогам тонкими белыми и красными нитями. Башни горели ровно.

В четыре утра Ника встала.

Душ, кофе без вкуса, темные брюки, белая майка, легкая рубашка сверху, волосы в низкий узел. Макияж минимальный, почти деловой. В зеркале на нее смотрела женщина, которая выглядела так, будто летит на еще одну встречу.

Только на этот раз она летела не за деньгами.

Перед посадкой на рейс до Таиланда она написала Денису:

Встреча прошла хорошо. Утром короткий блок по документам, потом буду на связи.

Самолет начал разгон. На этот раз страха не было. Только ожидание.

К Таиланду они подлетели ближе к полудню. В иллюминаторе сначала проступила плотная зелень, потом неровная линия берега, светлая вода на мелководье и темные пятна островов дальше, где море уже переставало выглядеть безопасным. После стерильного Сингапура Таиланд казался живым до неприличия. Влажным, раскаленным, слишком настоящим. Здесь воздух будто заранее прилипал к коже, еще до того как самолет коснулся полосы.

Когда Ника вышла из аэропорта, жара ударила сразу.

Влажный воздух лег на плечи, забрался под рубашку, скользнул по шее. Вокруг шумели машины, голоса, колеса чемоданов по плитке, объявления, чужие дети, таксисты, запах кофе, бензина, цветов и разогретого асфальта. Мир был ярким, липким и беспокойным.

Ника растерянно остановилась у выхода.

Волка не было.

Она почему-то думала, что увидит его сразу. Высокого, темноволосого, с этим тяжелым взглядом, от которого у нее всегда сбивалось дыхание раньше, чем она успевала сказать себе что-нибудь разумное. Но у стеклянных дверей стояли водители с табличками, туристы, семьи, мужчины с телефонами у уха, женщины с огромными сумками. Волка среди них не было.

Рядом вдруг остановился незнакомый мужчина.

Крепкий, загорелый, стриженный почти под ноль, в простой темной футболке. Он посмотрел сначала на Нику, потом на ее небольшую сумку.

— Ника?

Она чуть приподняла подбородок.

— Да.

— Саня. Александр. Я от Волка.

Ника успела только отметить, что имя ей ничего не говорит, а мужчина уже забрал у нее сумку так буднично, будто они договорились об этом заранее.

— Он где?

Саня на секунду нахмурился, будто подбирал слово.

— Training, — сказал он по-английски с тяжелым русским акцентом. Потом сам поморщился и добавил уже проще: — Зал. Он в зале.

Ответ был простой. Но внутри у Ники все равно неприятно дернулось.

— Он знал, во сколько я прилетаю?

Ника не понимала, зачем спросила. Конечно, он знал. Саня посмотрел на нее и понял, что вопрос совсем не про время, но объяснить бы все равно не смог.

— Знал, — сказал он. — Тренировка... сдвинулась. Не знаю, как... moved. Он сказал: забери Нику, отвези на виллу.

Черный внедорожник стоял у выхода из терминала. Кондиционер работал почти на максимум, но жара все равно просачивалась в салон, будто ее нельзя было выгнать полностью.

Саня вырулил от аэропорта и влился в поток. Они ехали молча.

Ника смотрела в окно.

Пхукет двигался мимо быстро и живо. Байки лавировали между машинами, провода висели над дорогой черными связками, вывески горели даже днем, у обочин стояли фруктовые лавки, мокрые зонты, маленькие кафе с пластиковыми стульями. После частных островов Харперов, где даже тишина была отфильтрована, здесь все казалось шумным, грязным и почему-то более честным.

Она сама выбрала эту поездку, и все равно внутри держалось неприятное ощущение, что ее жизнь на несколько часов разделилась на две несовместимые версии.

— Он злится? — спросила она, не глядя на Саню.

Тот не сразу ответил.

— Волк?

Саня коротко усмехнулся, но взгляд оставил на дороге.

— Лучше сами спросите.

Она повернула к нему голову. Саня вел спокойно, одной рукой придерживая руль, второй иногда переключая кондиционер. Не суетился, не пытался ее разговорить и вообще выглядел человеком, для которого чужое напряжение не повод менять скорость.

Это почему-то немного успокоило.

Они свернули с более широкой дороги на узкую, уходящую между зеленью. Город постепенно стал реже. Пошли низкие дома, мастерские, вывески с выцветшими буквами, маленькие магазины, байки у обочин, собаки в тени. Жара за стеклом дрожала белым маревом.

Чем дальше они уезжали от аэропорта, тем сильнее Ника чувствовала, как прежняя жизнь остается позади почти физически.

И больше Волка.

Хотя он все еще не появился.

Вилла оказалась не роскошной в харперовском смысле.

Низкий современный дом стоял за глухими воротами, утопленный в зелени так, что с дороги его почти не было видно. Темное дерево, бетон, стекло, узкая дорожка к входу, небольшой бассейн с водой, которая в полуденном свете казалась почти белой. Здесь не пытались впечатлить. Здесь скорее прятались.

Саня открыл багажник и достал ее сумку.

— Он скоро будет?

— Должен.

— Должен?

— Тренировка не всегда заканчивается по расписанию.

Ника медленно выдохнула.

Смешно. Она пересекла несколько границ, соврала мужу, провела ночь без сна и прилетела в Таиланд, а теперь должна была ждать его с тренировки. В обычной ситуации это было бы унизительно. Сейчас почему-то только сильнее сжимало внутри что-то горячее и злое.

Саня открыл дверь, провел ее внутрь и показал гостевую спальню. Через минуту за ним закрылась входная дверь, и Ника осталась одна.

В доме было тихо. Не мертво, как на виллах Харперов, где тишина казалась частью дорогого сервиса. Здесь тишина была жилая. Где-то мягко гудел кондиционер, за стеклом шумела зелень, вдалеке проехал байк. На столе лежали ключи, бутылка воды, спортивные тейпы и черная кепка. У стены стояла мужская сумка, из которой торчал край полотенца. В воздухе держался слабый запах чистой ткани, дерева, солнца и чего-то его.

Ника вдруг почувствовала усталость так резко, будто тело только сейчас поняло, что больше не обязано держаться.

Она прошла в спальню.

Комната была простой, но дорогой. Широкая кровать с белым бельем, тяжелые шторы, деревянный вентилятор под потолком, выход на небольшую террасу. Ника поставила сумку у стены, сняла рубашку, осталась в майке и брюках. Хотела просто присесть на край кровати. На пять минут. Не спать. Только закрыть глаза, пока Волк не вернулся.

Она легла на бок, все еще с телефоном в руке.

Последняя мысль была о том, что Денис, наверное, уже понял: она пропала.

Ника прикрыла глаза и провалилась в темноту.

Она уже не услышала, как за воротами коротко хрустнул гравий. Не услышала низкий звук подъехавшего байка. Не услышала, как через несколько минут в доме тихо открылась дверь.

* * *

Ника проснулась не от звука.

От тепла.

Сначала она не поняла, где находится. Подушка под щекой была чужой, воздух пах не отелем и не самолетом, а жарой, деревом и мужской кожей. За шторами стоял мягкий сумеречный свет. Кондиционер гудел тихо, где-то за окном шелестела зелень.

Потом Ника почувствовала руку у себя на талии.

Тяжелую. Горячую. Собственнически спокойную.

Она замерла.

За ее спиной ровно дышал Волк.

Его грудь была прижата к ее спине. Горячая даже сквозь тонкую ткань майки. Ладонь лежала на ее животе, пальцы чуть сжимали край ткани, будто даже во сне он проверял, на месте ли она. Щека почти касалась ее затылка. От него пахло душем, чистой кожей и усталостью. У Ники сбилось дыхание.

Она не шевелилась.

Боялась разрушить этот момент.

Все, что было до этого, вдруг отступило. Сингапур, Денис, самолет, Саня, незнакомая дорога, ложь, сообщения, кольцо на пальце. Осталось только это: его рука на ней, его дыхание за спиной и страшное, почти болезненное облегчение от того, что она все-таки здесь.

Волк пошевелился.

Его пальцы на ее животе сжались чуть сильнее. Ника почувствовала, как его дыхание коснулось ее волос.

Он подтянул ее ближе.

— Ты правда здесь, — сказал он хрипло.

Голос после сна был ниже обычного. Грубее. От него по коже сразу прошла дрожь. Ника закрыла глаза и ничего не ответила.

— Я думал, ты передумаешь.

— Я тоже.

Он молчал несколько секунд. Потом его ладонь медленно скользнула выше, по ребрам, остановилась у края майки. Ника почувствовала это движение всем телом, так остро после долгих недель, когда между ними были только память, злость и чужая фамилия.

— И?

— Не передумала.

Волк тихо выдохнул ей в волосы.

Ника повернулась к нему.

Сначала неловко, потому что его рука все еще держала ее. Потом она легла на спину и увидела его лицо совсем рядом.

Волосы еще влажные после душа, на скулах тени усталости, глаза темные, тяжелые, не до конца проснувшиеся. Он выглядел измученным. И злым. И живым настолько, что у Ники внутри что-то болезненно сжалось.

Она подняла руку и коснулась его лица.

Большим пальцем провела по скуле, ниже, к жесткой линии челюсти. Волк слегка прикрыл глаза.

— Ты не встретил меня, — сказала она тихо.

Он открыл глаза.

— Если бы встретил, забрал бы тебя прямо из аэропорта не сюда.

У Ники пересохло во рту.

— А куда?

— Неважно.

— Волк.

— Важно, что на тренировке я хотя бы успел остыть.

Она посмотрела на него и поняла, что он не шутит.

Он поднялся на локте, нависая над ней. Майки на нем не было. На плечах и груди еще держалась тяжелая усталость после тренировки. Ника почувствовала его колено у своего бедра, тепло его тела, запах душа и кожи. Ей стало мучительно ясно, как сильно она скучала.

— Ты спала? — спросил он.

— Кажется.

— Ела?

Ника усмехнулась.

— Ты серьезно сейчас?

— Да.

— Кофе считается?

Его взгляд потяжелел.

— Так, понятно.

Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Ника сама потянулась к нему. Словно проверяла, можно ли еще. Можно ли после чужого брака, чужой постели, чужих обещаний, после недель молчания и невозможности сказать вслух, что все это давно не похоже на ошибку.

Волк выдержал эту секунду.

Только одну.

Потом наклонился и поцеловал ее.

Так, будто хотел запомнить, что она сама потянулась первой. Ника ответила сразу, и этого хватило, чтобы он перестал быть осторожным. Его ладонь скользнула ей под затылок, пальцы вошли в волосы. Ника тихо выдохнула ему в рот и вцепилась в его плечо, чувствуя под ладонью горячую кожу и твердую усталость тела, которое еще недавно работало на пределе.

Волк целовал ее так, будто злился на каждую минуту, когда ее не было рядом.

На Сингапур. На Дениса. На ее молчание. На собственное ожидание. На все чужие руки, маршруты, договоры и решения, которые стояли между ними слишком долго.

Его рука скользнула по ее спине, ниже, к талии, сжала ткань майки. Ника тихо втянула воздух, когда его пальцы коснулись голой кожи. Волк сразу услышал. Отстранился на пару сантиметров, посмотрел ей в лицо, и в этом взгляде было столько темного, голодного напряжения, что у нее дрогнули пальцы на его плече.

— Скажи мне сейчас, если ты приехала прощаться, — произнес он.

Ника замерла.

Вот оно. Страх, замаскированный под угрозу.

Она медленно провела ладонью от его плеча к шее, почувствовала, как под пальцами бьется пульс.

— Я не прощаться приехала.

Он перекатил ее под себя, удерживая вес на руках, чтобы не придавить полностью, но Ника все равно чувствовала его всем телом. Его бедро между ее ног, жесткую линию живота, горячую кожу, тяжелое дыхание. Простыня сбилась под ними, майка задралась выше.

Где-то на краю сознания мелькнула мысль о телефоне.

О Денисе.

О том, что она не ответила ему после посадки.

О том, что сейчас, возможно, уже поздно делать вид, будто ничего не случилось.

Телефон Волка завибрировал где-то на полу.

Они оба замерли.

Звук был коротким, но резким. Совсем чужим в этой комнате, где секунду назад существовали только кожа, дыхание и сорванная после долгого ожидания близость.

Волк не сразу отстранился.

Сначала закрыл глаза, будто пытался решить, может ли позволить миру исчезнуть еще на минуту. Потом выругался тихо, почти беззвучно, и потянулся к телефону.

Ника осталась лежать на спине, все еще тяжело дыша, с задравшейся майкой и горящей кожей. Ей хотелось сказать, чтобы он не брал. Чтобы выключил. Чтобы хотя бы здесь, хотя бы сейчас, никто не влезал между ними.

Но Волк уже смотрел на экран.

Он сел на край кровати, все еще держа телефон в руке. Плечи напряглись. Спина стала жесткой.

Ника медленно поднялась.

— Кто?

Волк посмотрел на телефон еще раз.

— Тот, кто слишком много знает про фамилию, которую я похоронил.