Арсений

Я кулем упал в кресло и до хруста сжал в руке телефон.

— Что случилось? — совершенно не своим, дрожащим голосом прохрипел в трубку.

— Инструктор, с которым уехали девчонки, по рации попросил помощи, — быстро проговорил брат, — они в буране сбились с дороги, снегоходы заглохли, и еще, — он на секунду замолчал, а потом дрогнувшим голосом выпалил, — и у них один травмированный турист.

— Кто? — гаркнул я в трубку, а мое воображение уже в ярких красках рисовало Наташу в крови, распластанную на снегу.

— Не знаю, — тихо ответил Игорь, — связь пропала.

— Где они? — я вскочил на ноги и начал ходить кругами по кабинету, прикидывая, как мы будем до них добираться.

— Неизвестно, — выдохнул он, — на снегоходах были установлены GPS маячки, ребята сейчас устанавливают их местонахождение.

— Я на спасательную станцию, — подхватил под мышку куртку и вылетел из кабинета, — поедем их искать!

— Нет, — твердо ответил брат, — в операции участвует только служба спасения, ты знаешь правила, гражданским там не место.

— Это я то гражданский?! — заревел в трубку перепрыгивая через две ступеньки лестницы. — Да я эти горы лучше местных знаю!

— Я сказал, нет! — стоял на своем Игорь.

— Ну попробуй, останови меня! — я влетел в холл и подбежал к ресепшн. — Документы на ушедшие в горы снегоходы, быстро! — гаркнул так, что администратор подпрыгнула на месте и дрожащими руками стала искать требуемые бумаги.

Уже через минуту я дрожащими руками перебирал листы, а у самого в глазах было темно от ярости, затопившей меня.

Снегоходы были заправлены бензином меньше, чем на треть, а это значит, что запас их хода максимум тридцать километров. При хорошей погоде, этого бы хватило съездить и вернуться, но потерявшись в буране, у них было мало шансов самостоятельно добраться до отеля.

Сжав в руках документы я быстрым шагом направился к выходу из отеля и в дверях столкнулся с Ириной, которая с вызовом посмотрела на меня.

— Кто отдал распоряжение сэкономить на топливе? — я сунул ей в лицо бумаги.

— Ну, допустим, я, — с высокомерной улыбкой ответила она и сложила руки на груди.

— Я так понимаю, именно ты заставила инструктора ехать перед бураном? — у меня скрипели зубы, а руки сжимались в кулаки.

— Ну, я, — равнодушно ответила она и пожала плечами.

— Зачем ты все это делаешь? — прошипел, сквозь стиснутые до боли зубы.

— Я просто борюсь за свое счастье, — выплюнула она и ее лицо исказила злобная гримаса.

— Если с ними что-нибудь случится, я тебя уничтожу! — я схватил ее за плечи, встряхнул, как тряпичную куклу и отодвинув в сторону вышел на улицу.

В лицо тут же ударил порыв ветра с мелким колючим снегом, который обжег так, словно тысячи игл вонзились в меня.

Я накинул капюшон парки, опустил голову и быстрым шагом направился к спасательной станции, расположенной в двухстах метрах от отеля. Ветер кидал в меня ледяную крупу, которая, забивалась в глаза, не давая толком рассмотреть дорогу.

В небольшой комнатке спасателей уже полным ходом шла разработка спасательной операции. На ноутбуке была открыта карта местности, на которой слабыми маленькими огоньками было показано местонахождение нашей потерявшейся группы.

— Они, судя по всему, отъехали от Креста, когда их накрыл буран, — у большой карты, растянутой на стене, стоял Глеб Голубев, руководитель местной службы спасения, — они сбились с дороги и застряли у этого перешейка, — он водил по карте карандашом.

— Как нам до них быстрее добраться? — спросил я, не сводя с карты внимательного взгляда.

— Только в объезд, — задумчиво проговорил Глеб, — через Крест не вариант, мы не знаем, какая там сейчас ситуация. Предлагаю заезжать с другой стороны горы.

— Хорошо, — кивнул я головой, — я еду с вами.

— Арсений, нет! — Игорь снова завел свою пластинку. — Это может быть опасно.

— Не обсуждается! — рявкнул я и исподлобья посмотрел на Глеба.

— Хорошо, ты с нами, — кивнув головой, согласился он.

Я прошел в одну из комнат и переоделся в специальный утепленный костюм, надел высокие сапоги, не пропускающие холод, взял куртку спасателя и вернулся к ребятам.

Минут пятнадцать заняло обсуждение всех нюансов и сбор необходимых вещей. На один из снегоходов закрепили специальный прицеп, приспособленный для перевозки раненых. В другой прицеп сложили медикаменты, одеяла, пару канистр бензина, продукты и горячий чай в больших термосах.

— Выдвигаемся, — отдал команду Глеб, натягивая на голову шлем.

Мы заняли места на снегоходах и включив фары, колонной отправились по проложенному маршруту.

Чем выше поднимались в горы, тем хуже становилась видимость. Уже практически стемнело, сосны раскачивались на ветру, издавая свою заунывную песню, а впереди валил густой снег. Почти нулевая видимость вынудила нас снизить скорость до минимума.

Мы двигались, цепляясь взглядом за едва различимые огоньки впереди идущего снегохода, словно за единственную нить в белой мгле. Скрип снега под гусеницами, вой ветра и прерывистый рев моторов — всё слилось в монотонный, давящий гул. Глеб, возглавлявший колонну, периодически останавливался, сверяясь с GPS-навигатором, а после, взмахом руки отдавал приказ следовать дальше.

Путь в объезд оказался каторжно долгим. Вместо ожидаемых сорока минут мы ехали уже больше часа. Холод, несмотря на костюм, начал по-волчьи щипать щеки и пробираться сквозь слои ткани. Я мысленно возвращался к карте: тот узкий перешеек, где их застал буран, был ловушкой — с одной стороны крутой склон, с другой глубокий распадок.

Если их снегоходы перевернулись или заглохли там, то даже найдя их, выбраться будет адски сложной задачей. Мои пальцы судорожно сжимались на руле. Пока мы пробирались сквозь ледяную мглу я, как умел, молился всем богам, чтобы Ната была жива… Чтобы они все были живы.

Наконец, Глеб поднял руку, подавая сигнал к остановке. Мы заглушили моторы, и на нас обрушилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь свистом ветра в скалах. Он подошел ко мне, пригнувшись, крикнул прямо в ухо:

— Дальше на снегоходах — никак! Перешеек в ста метрах ниже, — он развернулся и указал рукой куда-то в темноту. — Видишь тот темный выступ? — он махнул рукой в сторону почти невидимой черной полосы среди белой круговерти. — Спускаемся пешком. Берем носилки, аптечки, фонари и тросы.

Мы принялись развязывать крепления на прицепах, действуя молча и быстро, привычными к спешке движениями. Каждое прикосновение к металлу обжигало кожу. Я взвалил на плечо свернутые носилки, остальные распределили между собой оставшийся груз.

Глеб первым начал осторожный спуск, протаптывая ногами ступеньки в рыхлой снежной целине. Мы двигались за ним гуськом, плотной цепью, где каждый был страховкой для идущего сзади. Снег бил в лицо, ноги проваливались выше колен, и с каждым шагом казалось, что эта белая бездна хочет засосать нас вместе с нашей техникой и надеждами.

И вдруг — сквозь завесу снега мелькнул слабый, прерывистый свет. Не фонаря, а будто от экрана телефона или отражения на каком-то металлическом предмете. Глеб резко замер и подал рукой жест «тихо». Мы все затаили дыхание, вглядываясь вниз.

Там, в нескольких десятках метров, у темного силуэта перевернутого снегохода, едва угадывались три фигуры, практически занесенные снегом. Когда мы подошли ближе, мой взгляд тут же зацепился за девушку, лежащую на снегу.