ОЛИВИЯ

— Эти ботинки не слишком? — Я прикусываю губу перед зеркалом в полный рост в гардеробной Амелии. Каким-то образом ей удалось уговорить Эйдена позволить мне подготовиться к уличным танцам вместе с ней, поскольку он, очевидно, монополизировал мое время и лишил меня столь необходимого общения с подругами.

— Девочка, ботинки идеально подходят к этому платью! — Она подходит ко мне в тёмно-синем платье, которое спереди немного короче моего белого, но у нас обеих короткие и дерзкие подолы. — А еще я знаю, что мой старший брат неравнодушен к девушкам в ковбойских сапогах. Только не говори ему, что они мои, это будет странно.

Мои щёки краснеют, и я пытаюсь отшутиться, но уже слишком поздно.

— О, только посмотри на себя, краснеешь от мысли, что возбудишь моего брата. Меня бы затошнило, если бы я не была так чертовски благодарна тебе за то, что ты отвлекаешь его внимание от меня сегодня вечером. Клянусь, я ничего не могу сделать в этом городе без того, чтобы кто-нибудь из моих братьев не вмешался в мои дела.

— Мне неприятно тебя расстраивать, но это никогда не изменится. Мне тридцать один, и клянусь, Брен по-прежнему относится ко мне, как к пятнадцатилетней.

Она морщит нос.

— Это не то, что я хотела услышать.

— Нет, но со временем тебе не будет дело до того, что думают твои братья, так что в этом есть смысл. — Я вдеваю в ухо серёжку-кольцо, и она растягивает губы в понимающей улыбке.

— Это то, что случилось с тобой и Эйденом?

— Вроде того? — Я не могу рассказать ей о деле, поэтому тщательно подбираю слова. — Скажем так, я перевернула фразу «живи и учись» с ног на голову. Я училась на собственном горьком опыте, и теперь я готова жить. При условии, конечно, что кто-нибудь не убьёт меня первым.

— Что ж, я рада это слышать, потому что если я и знаю кого-то, кто заслуживает жить, так это Эйден. Но не говори ему, что я это сказала, а то он ещё больше раздуется. О, и это не приглашение рассказать мне, что он планирует. — Она вздрагивает, и я сдерживаю смех.

— Ты уверена, что эти ботинки не выглядят глупо? — Я оглядываю себя в зеркале и мысленно благодарю Лену за то, что она тайком положила это платье в мою сумку.

— Вовсе нет. — Амелия берёт меня под руку и улыбается нашему отражению. — Просто сделай мне одолжение и убедись, что потом на них ничего не прилипнет, потому что я могу гарантировать, что именно об этом подумает мой брат, как только увидит тебя сегодня вечером.

* * *

Через час мы приезжаем на место проведения городского фестиваля, когда на сцену выходит первая группа. Они начинают вечер с классической песни Джорджа Стрейта, под которую на асфальт выходят несколько пар, танцующих в два шага.

— О, и имей в виду, что мой папа больше не танцует из-за своих коленей, так что моя мама вытащит на танцпол любого, кто попадется ей под руку, — говорит Амелия, когда мы направляемся к бару, где уже выстроилась длинная очередь посетителей. — И, зная Эйдена, он пожертвует тобой ради нее, только чтобы избежать необходимости делать это самому.

Я хихикаю, когда в поле зрения появляется мужчина, о котором идет речь, стоящий в стороне от танцевальной площадки с Джинксом и другим помощником шерифа округа Пайн. Он оглядывается, словно почувствовав, что кто-то наблюдает за ним, и его взгляд тут же скользит вниз по моему телу, прежде чем медленно подняться обратно. Когда наши взгляды встречаются, он ухмыляется и беззвучно произносит: — Ого.

— Видишь? — Амелия толкает меня плечом. — Что я тебе говорила?

— Я заранее прошу прощения за то, что, возможно, выставлю твои ботинки на обозрение твоего коварного брата.

Она тихо смеётся, прежде чем замечает кого-то в очереди впереди нас и машет рукой.

— Эй, почему бы тебе не пойти и не поприветствовать своего мужчину как следует, пока я принесу нам что-нибудь выпить? — Я почти уверена, что смогу поговорить с Мией так, чтобы никто этого не заметил.

— Думаю, я воспользуюсь твоим предложением. Не могла бы ты принести мне зельцер?

— Конечно. Увидимся через несколько минут.

Пока она спешит к своей подруге, я подхожу к Эйдену, но меня перехватывает Джинкс.

— Черт возьми, доктор Бишоп. Ты сегодня выглядишь потрясающе. — Он наклоняется и чмокает меня в щеку, явно игнорируя предупреждение Эйдена отвалить. — Есть ли шанс, что я смогу пригласить тебя на первый танец сегодня вечером, поскольку этот засранец, вероятно, пригласит тебя на последний? — Он поворачивает голову к брату и делает недовольное лицо, за что получает сильный удар кулаком в плечо.

— Тебе нужно проверить уши, братан? — Эйден хватает меня за руку и притягивает к себе. — Найди себе девушку.

— Чувак, ты не представляешь, как сильно я стараюсь. — Он переводит взгляд на группу женщин, которые смотрят на пожарного без рубашки, забирающегося в резервуар для обливания. Я не могу разглядеть их отсюда, но почти уверена, что та, с каштановыми волосами, — Рэйчел Перри, будущая бывшая жена Крейга. — В любом случае, мы все знаем, что ты не любишь танцевать, так что считай, что я оказываю тебе услугу.

— Я оказал тебе услугу, не ударив тебя, когда ты поцеловал ее. — Он обнимает меня за талию, и я прижимаюсь к нему с легким смехом. От него потрясающе пахнет чем-то пряным и цитрусовым, и на нем черная футболка, обтягивающая его бицепсы и плечи во всех нужных местах. Я была бы совершенно счастлива вот так прижиматься к нему всю ночь, если бы он мне позволил, что он, вероятно, и сделал бы, если бы это означало, что его брат будет держаться подальше.

— Так что, у нас все в порядке? — спрашивает молодой помощник шерифа, переводя улыбку с меня на Эйдана и обратно. — Ты сестра шерифа, верно?

Я киваю и неохотно отрываюсь от Эйдана, чтобы протянуть руку.

— Оливия Бишоп.

— Доктор Оливия Бишоп, — поправляет Эйдан, и я закатываю глаза.

— Не обращай на него внимания.

Помощник шерифа улыбается, его тёмные глаза сверкают в свете прожекторов, установленных над танцполом.

— Тай Кроуфорд. Приятно с тобой познакомиться.

— И отвечая на твой вопрос, вот в чем дело, — без необходимости говорит Эйден. — Её танцевальная карточка заполнена.

Джинкс фыркает и бормочет себе под нос что-то, очень похожее нам: «Посмотрим», — прежде чем поднять руку в знак приветствия приближающимся родителям.

— Радуйся, что пропустил фестиваль польского наследия. Мама заставила бы тебя нарядиться вместе с остальными.

— О, поверь мне, моя собственная мама тоже настояла бы на этом. И хотя в детстве я терпеть не могла эту традицию, сейчас, наверное, она бы мне понравилась.

* * *

— Всем привет! — Говорит Дженис с широкой улыбкой, прежде чем быстро приобнять меня. — Ты уже видела Джесси и Хейден? Надеюсь, их няня согласилась.

— Они, наверное, сосутся сейчас на парковке, — бормочет Джинкс, и Дженис бьет его в то же плечо, в которое минуту назад врезал Эйден.

— Джастин Эндрю, это было необходимо?

— А бить меня было обязательно? — он возражает, и Дженис с Эйденом одновременно отвечают громким: — Да!

Беззаботное подшучивание продолжается еще час, и Дженис удается затащить всех, кроме Эйдена, на танцпол.

— Каковы шансы, что ты закружишь меня? — Я дергаю его за руку, когда оптимистичная песня подходит к концу, и начинаются знакомые аккорды одной из моих любимых кантри-баллад.

— Для тебя я всегда сделаю исключение. — Он ставит свое пиво на ближайший столик и ведет меня на асфальтированную площадь, где собралось не меньше дюжины других пар.

— Ты определённо хорош для женского взгляда, — дразню я его, обвивая руками его шею, и он прижимает меня к себе, не оставляя между нами ни миллиметра. — М-м-м, а ещё ты хорош для моего либидо.

Он усмехается и наклоняется, оставляя дорожку из поцелуев вдоль моей челюсти.

— Тогда ты будешь рада узнать, что Крейг и Кэди помирились. Сегодня вечером весь дом будет в нашем распоряжении.

— Ах. — Мои пальцы зарываются в его волосы на затылке, и он вздрагивает.

— Значит ли это, что мы закончим вечер пораньше?

— Если ты продолжишь так прикасаться ко мне, то да. Если только ты не хочешь показать всем в городе, насколько это реально.

Из моего горла вырывается тихий смешок.

— Брен убьет нас.

— Твой брат больше не проблема.

Я удивлённо отстраняюсь.

— Нет? Ты с ним сегодня разговаривал?

— Он заговорил об этом раньше, чем я успел.

— И что?

— И ничего. Может, он и не в восторге от этого, но это не в его власти. Мы уже не дети.

Я не уверена, чего я ожидала, но облегчение от осознания того, что обошлось без кровопролития, огромно.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что сделал это.

Он качает головой.

— Я должен был сделать это давным-давно. Может быть, тогда…

— Не говори этого.

Его бледные глаза смотрят на меня, и я вижу в них борьбу. Желание сдаться и простить себя. Но что-то внутри него не отпускает его.

— Я люблю тебя, — шепчу я, и на его губах появляется нежная улыбка.

— Скажи это ещё раз.

— Я люблю тебя, и хотя ненавижу обстоятельства, которые снова свели нас вместе, я благодарна им. — Я обхватываю его бороду рукой, пока он сглатывает. — Моё сердце тосковало по тебе с того момента, как я ушла.

— Ливи… — Он прижимается лбом к моему лбу и закрывает глаза.

— Я должна верить, что прошла через всё это не просто так, а для того, чтобы вернуться к тебе. Если бы нам не суждено было оставить прошлое позади и снова быть вместе, ничего бы этого не случилось.

— Я не говорю, что мы не можем быть вместе...

— Ты нужен мне весь, Эйден, и ты не сможешь быть в этом на все сто процентов, если все еще будешь винить себя.

Он на мгновение замолкает, а затем вздыхает.

— Вы заключаете трудную сделку, доктор Бишоп.

— Я достаточно натерпелась за свою жизнь. Я уже устала соглашаться на меньшее, чем то, чего я действительно хочу.

Его глаза снова открываются, и уголок рта приподнимается.

— Ты снова становишься дерзкой. Мне это нравится.

— Да? Что ж, у меня много времени, чтобы наверстать упущенное, так что имей в виду.

Он смеется, когда песня заканчивается и начинается другая. Мы стоим под огнями, не торопясь отпускать друг друга, когда кто-то поблизости откашливается.

— Извините, что прерываю, но мне давно пора потанцевать с моей любимой племянницей.

Я оглядываюсь на Эйдена и вижу, что дядя Джо терпеливо ждёт. Мы виделись всего несколько недель назад в Милуоки, но кажется, что прошла целая вечность.

— Джо! — Я отпускаю одного мужчину, чтобы обнять другого, так как благодарна им обоим за помощь. — Боже мой, как ты? Я собиралась приехать в гости, но у нас не было времени.

Джо поднимает взгляд на Эйдана.

— Я вижу.

Эйден невинно поднимает руки.

— Эй, я просто делаю свою работу.

— Угу. Свали отсюда и дай мне потанцевать с моей племянницей. — Джо прогоняет его, и я улыбаюсь.

— Так приятно видеть тебя снова. На этот раз в родном месте. Как у тебя дела с тетей Кэнди?

— У нас все хорошо, малыш. Как ты держишься?

— Лучше, чем было, благодаря Эйдену.

Он бросает взгляд на семью Эндерс.

— Я рад, что у вас все наладилось.

— Я тоже. Но я была бы счастлива, если бы парни, убившие Джейка, уже объявились.

Джо кивает, в его темных глазах что-то появляется.

— Собственно, поэтому я и хотел побыть наедине. Я еще поговорю с Эйденом, но сначала хотел предупредить тебя.

Мои ноги замедляются, и мы едва танцуем.

— Что такое? Что-то случилось?

— Прошлой ночью в Польском выставочном центре произошёл инцидент.

— Илай?

Джо пожимает плечами.

— Я не уверен. Но один парень мёртв, а другой в больнице в критическом состоянии. Он ещё не очнулся, чтобы говорить.

— Ты ведь знаешь, Джо. Я знаю, что знаешь. Почему ты не можешь мне сказать?

— На самом деле, я не знаю, малыш. Там была группа парней, которые разозлили босса и начали свои махинации. Погибший парень даже не был в ССП. Повстанцы завербовали его сами.

— Если он не был ССП, ты можешь сказать мне его имя. Верно? — Моё сердце бьётся так быстро, что в ушах начинает звенеть. Ещё двоих застрелили. Я буду следующей?

Дядя Джо колеблется, но в конце концов сдается.

— Дерек О'Рейли.

И вот так просто мой мир погружается во тьму.

ЭЙДЕН

— Какого черта ты мне не сказал? — Я расхаживаю взад-вперед по своему крыльцу, сжимая руки в кулаки, пока ярость разливается по моим венам. — О'Рейли был у нее дома каждый чертов день. Он был у нее дома, Джо.

Пожилой мужчина опускает голову и садится в одно из моих кресел, ожидая ответов не только от меня, но и от Брена и Кэла.

— Я узнал об О'Рейли совсем недавно, а потом ты присоединился к нам. Как я уже сказал, он не из ССП, и я решил, что с тобой она в безопасности.

— Было бы намного проще, если бы я знал. — Во-первых, я бы никогда не подпустил этого парня к Лив ближе, чем на милю. А что насчёт того случая с котом? Он не видел, как это произошло, потому что это сделал он сам. Он знал, куда идти, чтобы не попасть в кадр, и был достаточно близко, чтобы вернуться в свою машину и сделать вид, что он был там всё это чёртово время.

— Если бы ты знал, всё бы пошло наперекосяк. Чёрт, федералы даже не знали, а если бы узнали, это перевернуло бы всё с ног на голову и затянуло бы всё ещё больше. Я не мог так поступить с Оливией.

Кэл усмехается.

— Всё, что я могу сказать, — тебе повезло, что Эйден был там, потому что, если бы ты оставил её на произвол судьбы, сейчас ты сам был бы на аппарате жизнеобеспечения.

Джо бледнеет и переводит взгляд с Кэла на Брена.

— Я бы никогда не допустил такого. Даже если бы это означало пойти против ССП.

Брен поднимает руку.

— Послушай, я понимаю, что мафия — это как семья, но мы кровные родственники.

— И именно поэтому я делал все, что мог, чтобы помочь. Ты думаешь, мне это легко дается? — Джо качает головой, а затем проводит руками по лицу. — Знаешь, не все так плохо. Даже Джейк… он вляпался в какое-то дерьмо, но он был порядочным парнем.

Я кривлю губы.

— Если бы он был таким порядочным парнем, мы бы сейчас не разговаривали об этом. Жизнь Лив не была бы в опасности, и она не испытала бы такого гребаного стресса, что потеряла сознание.

Входная дверь со скрипом открывается, и моя мама выходит на крыльцо, обхватив себя руками.

— Теперь, когда она поела, ей стало лучше.

Общий вздох облегчения прокатывается по крыльцу, как волна.

— Но я не в восторге от этого, Джо, — продолжает мама. — Ты обещал, что никогда не притащишь свои дела на мой порог.

Он поднимается на ноги и подходит к сестре, обнимая её, хотя та сопротивляется.

— Джоджо, это был не я, клянусь. Всё, что я делал, — это пытался защитить нашу семью.

Отчаяние в голосе парня… искренность… это раздражает меня так же сильно, как и успокаивает. Я бы хотел, чтобы он рассказал мне об О'Рейли, но я знаю, что из-за его положения это было трудно. Он сделал то, что мог, не ставя под угрозу свою верность ССП, из-за чего он мог оказаться не только в больнице, но и в морге. Более того, он принял такое решение, потому что доверял мне и хотел, чтобы я сделал то, что не мог сделать он. Я должен уважать его за это.

— Послушай, это была долгая ночь. Давай дадим Лив немного отдохнуть, а утром решим, что делать дальше. Я потираю шею, пытаясь снять напряжение.

— Ладно. — Кэл отталкивается от перил и бросает на Джо суровый взгляд, проходя мимо, чтобы забрать Джоанну. — Не думай, что я шучу насчёт того, что сказал раньше. Если с моей дочерью что-нибудь случится…

— Пап, — Брен хлопает своего старика по плечу и подталкивает к ступенькам. — Думаю, на сегодня хватит разговоров.

Один за другим они направляются к своим машинам, пока на подъездной дорожке не остаётся только моя. Выдохнув, я возвращаюсь в дом и включаю охранную систему, прежде чем выключить свет и пройти в спальню.

Лампа на тумбочке горит, освещая лицо Лив мягким золотистым светом, пока она спокойно спит, чувствуя себя гораздо увереннее, чем раньше, когда я поднял её с асфальта.

Желая обнять её, я раздеваюсь, выключаю лампу и ложусь позади неё.

— Привет, — сонно шепчет она. — Я скучала по тебе.

Я прижимаюсь губами к её плечу и обнимаю за талию.

— Прошёл всего час, детка.

— Слишком долго.

Я зарываюсь лицом в её волосы и тихо смеюсь.

— Ну, теперь я здесь. Спи дальше, Спящая красавица.

— Хорошо. — Она вздыхает. — Я люблю тебя.

Я улыбаюсь, потому что, несмотря на весь этот шум в моей голове и все эти неизвестные факторы в этом деле, что-то в этих трёх маленьких словах на её губах обещает, что всё будет хорошо.

— Я тоже тебя люблю, — шепчу я в ответ, а затем закрываю глаза и следую за ней в страну грёз.