Лаури

«Ты можешь закрыть глаза на то, что не хочешь видеть, но не можешь закрыть сердце на то, что не хочешь чувствовать».

— Джонни Депп

Лежу на боку, смотрю в окно своей спальни на виноградники. Осень, и листья в долине меняют цвет — оранжевые и желтые оттенки ярко горят на солнце. Роуэн лежит позади меня. За последние два месяца я полюбила эти тихие утренние моменты. Наша жизнь стала такой суетливой с открытием моего ресторана, которое состоится уже через неделю, и нашим новым желанием быть вместе каждую возможную секунду. Я пока не могу выразить свои чувства словами, но знаю, что сердце меня не обманывает. Без сомнения, Роуэн — единственный мужчина, которого я люблю, и хотя мой мозг с трудом принимает в нем любовника и убийцу, мое сердце не видит в этом проблемы.

Кроме того, между нами есть неоспоримое физическое влечение. Раньше я испытывала парализующий страх от прикосновений, и те пальцы, которые сейчас мягко скользят по моему боку, касаясь обнаженной кожи, раньше вызвали бы приступ паники. Но прикосновения Роуэна зажигают во мне пламя; я вижу это пламя и в его глазах. Уверена, что то, что чувствую, — это вожделение, но я никогда раньше его не испытывала и не знаю, что с ним делать. Сексуальное напряжение между нами настолько сильное, что его можно ощутить физически. Мне отчаянно хочется позволить Роуэну показать мне, как быть любимой и как любить его физически, но этот страх... этот страх все еще слишком реален.

Я знаю, что мне нужно поговорить с кем-то о сексе, и скоро, но немного сложно объяснить в тридцать с лишним лет, что все, что ты знаешь о сексе, — это содержание нескольких похабных книг, которые ты прочитала, и годы изнасилований со стороны мужа.

Роуэн обнимает меня и притягивает немного ближе, чтобы его рука могла скользнуть под мою майку, а губы коснуться шеи и уха. Чувствую, как мурашки пробегают по всему телу, и вздрагиваю. Но это уже не вздрагивание от страха, а скорее от того, что мне это действительно нравится, и я прижимаюсь к его груди, пытаясь стать еще ближе. Его тело кажется теплым, безопасным и, Боже, чертовски сексуальным.

Я переворачиваюсь в его объятиях, чтобы провести руками по его груди, ощущая под пальцами каждый мускул. Как он может быть таким твердым и одновременно мягким? Я целую его точно в то место на грудине, где начинается сердце, и он стонет от моего прикосновения. Я чувствую, как этот стон вибрирует в его груди под моими губами. Мне нравится, что мои губы способны вызывать у него такую реакцию, среди прочих, что я уже замечала. Бедняга в последнее время почти постоянно возбужден. Иногда хочется прикоснуться к нему; я уже почти делала это несколько раз, но страх перед тем, к чему это может привести, останавливает меня каждый раз. Я утыкаюсь лицом в его шею, и его утренняя щетина слегка царапает мою кожу, вызывая мурашки по всему телу. Я оставляю нежные поцелуи на его шее, прежде чем притянуть его рот к своему, и на этот раз мой стон можно не только почувствовать, но и услышать. Рука Роуэна скользит по моей майке, касаясь груди, и я знаю, что он старается контролировать свои прикосновения. Когда страсть накаляется, я чувствую, как он напрягается, словно пружина. Сегодня утром я готова начать отпускать контроль немного больше, поэтому убираю руку с его волос, направляя ее к руке Роуэна, чтобы провести ее под мою рубашку к груди. Поднимаю взгляд и вижу, как его глаза широко раскрываются, а на лице читается растерянность, прежде чем он выдыхает сдавленный шепот:

— Ты уверена? Все хорошо? — Я просто киваю и притягиваю его к себе для поцелуя; теперь его руки касаются моей кожи, и мне нужен этот поцелуй, чтобы сохранить спокойствие. Я чувствую его руки, теплые и слегка шершавые, когда они скользят по неровностям и шрамам, скрывающимся под рисунками. Я знаю, что он видел меня без одежды, но ощущение его рук на такой интимной части моей кожи заставляет дрожать и с трудом дышать. Когда он проводит большим пальцем по моему соску, я выдыхаю ему в рот, а он отстраняется и просто смотрит мне в глаза, продолжая медленно исследовать мое тело. Ему нужно смотреть мне в глаза, чтобы убедиться, что я позволяю ему это делать, что не хочу, чтобы он останавливался. Его голубые глаза затуманены желанием. К моей груди никогда так не прикасались, чтобы это не причиняло боли, и ощущения, которые сейчас проносятся через меня, невероятны. Кровь горит в жилах, и я одновременно хочу большего, но и чтобы это прекратилось, я не могу этого вынести. Роуэн чувствует, что я начинаю немного напрягаться, и использует всю свою силу воли, чтобы остановиться. Я закрываю глаза, выпуская воздух, который так долго задерживала, что мои легкие горели, и он приподнимает мой подбородок, чтобы снова поцеловать меня. Я чувствую, будто каждый дюйм моего тела охвачен огнем, и хочу оставаться в этом моменте как можно дольше.

Роуэн просто прижимает меня к себе. Его терпение и самоконтроль поражают — он никогда не толкает меня дальше, чем я могу выдержать. Уверена, каждое утро ему приходится «заботиться о себе» в душе, но он ни разу даже не намекнул, что это его беспокоит. Однако это начинает беспокоить меня. Я задаюсь вопросом, действительно ли он будет ждать вечно или просто вернётся к поиску удовольствия со случайными женщинами. Я не дура, и знаю, что он был бабником; я видела, как многих из этих бедных женщин выпроваживали посреди ночи. Слышала каждую из его сексуальных авантюр, которые разворачивались в его спальне.

Он говорит, что я красива, и что будет ждать меня вечно, но я не понимаю, где та красота, которую он видит? Единственное красивое во мне — это рисунки, нанесённые на мою кожу, и они просто скрывают уродство, которое до сих пор под ней. Он постоянно пытается убедить меня, что не ищет другую женщину, что это всегда буду только я, но моя низкая самооценка заставляет сомневаться в правдивости его слов.

Мой телефон вибрирует от утреннего будильника на столике рядом с кроватью, и я знаю, что пора вставать и готовиться к новому дню. Сегодня привезут всю мебель для ресторана, и я хочу быть там, когда она приедет. Я почти без остановки работала над меню, тестируя до безупречности каждое блюдо. Открытие ресторана анонсировано через неделю, чтобы совпасть с выпуском вин этого года, и я невероятно взволнована. Я целую Роуэна в последний раз, прежде чем выкатиться из кровати. Я знаю, что он еще какое-то время не встанет, он вернулся домой только ранним утром. Я знаю, он был на работе, но мы это не обсуждаем. Он старается не говорить со мной о своей работе, никогда и ничего не рассказывая, кроме того, когда он собирается в командировку. Роуэн хватает меня за запястье и тянет к себе, так что я падаю на него, прежде чем он целует меня со всей страстью, которую сдерживал. М-м-м, так приятно, что трудно оторваться от него, чтобы пойти переодеваться.

— М-м-м, спи, Роуэн. Увидимся позже, когда проснёшься. Найди меня в сарае. Я люблю тебя, — шепчу ему в шею, прежде чем отправиться в ванную, чтобы привести себя в порядок на этот день.

Я надеваю тёмные узкие джинсы и красивую красную майку с синими кружевами по краям, а также лаковые туфли на каблуках. Собираю свои ещё влажные волосы в небрежный пучок на макушке и добавляю милую повязку, чтобы они не лезли на лицо в течении всего дня. Бару лёгкий кашемировый кардиган на случай, если на улице ещё прохладно. У нас погода настолько мягкая, что даже зимой нам не нужна тёплая одежда, однако утром и вечером может быть холодно. Сегодня я решаю пройти километр по дороге до коммерческой части поместья вместо того, чтобы ехать на машине. Свежий воздух даёт возможность очистить голову и помечтать о том интимном моменте, который мы с Роуэном разделили этим утром. Я чувствую, как покалывает кожу в тех местах, где он касался меня, а щёки горят при одной мысли об этом. Роуэн имеет власть над моим разумом и телом, даже когда его нет рядом.

Очевидно, это всё ещё написано на моём лице, когда я вхожу в сарай и вижу Амию, держащую две чашки кофе из моей новой кофемашины. Её улыбка приветлива сейчас. Она помогала мне со всеми аспектами декора и дизайна этого проекта. Я должна была догадаться, что она будет здесь, чтобы проконтролировать доставку специально выбранных столов и стульев в стиле пикника. Она почти так же взволнована открытием, как и я.

— Это что, румянец «я сегодня самая счастливая» на твоём лице? — спрашивает она, не заботясь о том, кто может услышать, и я краснею ещё сильнее, чувствуя, как жар распространяется по шее и лицу. Амия не знает о моих сексуальных проблемах. На самом деле, думаю, только Роуэн и Каллум знают об этом. В момент безумия решаю, что должна рассказать своей подруге, потому что мне нужно поговорить об этом с женщиной.

— Может, немного прогуляемся и поговорим, пока не привезли мебель? — тихо спрашиваю я её и начинаю идти к огромным деревянным дверям, которые открываются на нижний виноградник.

— Конечно. Ты в порядке? — Амия кажется обеспокоенной. Я не часто прошу поговорить, обычно слова вырываются из меня непроизвольно, но я бы предпочла бы, чтобы персонал не слышал этот разговор.

— Да, просто нужен женский совет, и это не совсем то, чем мне бы хотелось делиться с моим су-шефом. — Я пытаюсь успокоить её, пока мы спускаемся по ступенькам. Когда немного углубляемся в виноградник, я начинаю говорить.

— Амия, ты ведь знаешь, что мои шрамы достались мне от мужа, верно? Мне нужно рассказать тебе кое-что, а еще мне нужен твой совет, как поступить в данной ситуации. Так что, пожалуйста, сначала просто выслушай без осуждения. Пожалуйста, мне очень трудно этим делиться с кем-либо. — Говорю правду, глядя на неё. Когда смотрю на нее, я вижу в ней подругу, которой могу доверить всё, что угодно.

— Ренцо решил отомстить моему отцу, и женился на мне, чтобы я могла заплатить за то, что сделал мой отец. В первую брачную ночь я была девственницей, и той ночью он избил меня, а затем впервые изнасиловал. Это продолжалось восемь лет. Не буду углубляться в подробности, ты видела моё тело и знаешь, насколько всё было ужасно. Дело в том, у меня никогда не было нормального секса, или любви, называй как хочешь, меня всегда лишь насиловали. Для меня секс всегда был связан с болью, страданием и унижением. Я ужасно боюсь секса. Роуэн говорит, что готов ждать, пока я сама этого не захочу, но я не против уже попробовать, просто не знаю, как преодолеть этот последний барьер на моём пути. Я так боюсь прикосновений и близости, что это парализует. Я знаю, что ещё не готова к настоящему сексу, но хочу иметь возможность прикасаться к нему и помогать, если ты понимаешь, о чём я? — Я краснею всеми оттенками красного, и, уверена, моё лицо соответствует розам на моём обнажённом плече. Вижу, что моя подруга опечалена тем, что я рассказала, но и явно искренне удивлена моим вопросом. Её выдает дерзкая улыбка.

— О, милая, — она обнимает меня за плечи. — Во-первых, не уверена, что я лучший учитель по сексуальности, учитывая мою склонность к более экзотическим сторонам жизни, но я не могу представить жизнь без секса. Хочешь совета? Скажи Роуэну, что ты хочешь прикоснуться к нему; ни один мужчина не откажется, это я тебе обещаю. Позволь ему направлять тебя к тому, что ему нравится. — В её тоне нет осуждения, и мне хочется спросить о её комментарии насчёт экзотики, но сдерживаюсь. Лучше не знать некоторых вещей о своих друзьях.

— А если он захочет прикоснуться ко мне? Что, если я встану, как вкопанная, в тот же момент? Что, если всё сделаю неправильно, и он возненавидит это? Я умру от смущения.

Мы уже довольно далеко отошли, и Амия останавливается и садится прямо на землю, так что я просто следую её примеру и сажусь напротив неё, наши задницы на пыльной земле под лозами.

— У меня есть идея. Когда мы с Робом играем… ну, назовём это игрой. У меня есть набор стоп-слов, которые я могу использовать, чтобы замедлить процесс или полностью остановить его. Думаю, это может помочь тебе. Если чувствуешь, что ситуация выходит из-под контроля, можешь сказать одно слово, чтобы замедлиться, а если ты на грани панической атаки, другое слово, чтобы полностью остановить. Что касается того, чтобы сделать что-то неправильно, если ты трогаешь его член, ты не можешь сделать что-то неправильно. В этом нет ничего такого. Все мужчины любят, когда их трогают.

— А если он не остановится?

— Доверься ему, Лаури. Он не причинит тебе вреда. Он остановится. — Она почти огрызается. Замечаю, как она сразу же сожалеет о своей реакции. — Извини, я не лучшая подруга, когда дело доходит до сентиментальностей. Я знаю, что он не причинит тебе вреда, но тебе нужно сказать ему, что ты чувствуешь и чего хочешь, Лаури. Он не умеет читать мысли.

Я знаю, что она права.

— Спасибо, Амия. Значит, игра, да? Я бы не сказала так. — Я одариваю её глупой улыбку и поднимаю брови. Она качает головой и хихикает, прежде чем ответить.

— Лаури, я знаю, что ты не монашка, серьёзно. У нас с Робом свои вкусы, вот и всё, — она шутит, вставая и поднимая меня на ноги.

— А по ощущениям так и есть, — шепчу в ответ, хотя не думаю, что она меня услышала.

Мы возвращаемся в амбар, где хранится моя маленькая мечта, и вскоре начинаются поставки. Мы так заняты перемещением вещей и распаковкой коробок с тарелками и стеклянной посудой, что я не замечаю, как через огромные двери входят Роуэн и Робин. Это громкий визг Амии, когда Роб хватает её сзади, привлекает моё внимание. Роуэн выбирает более мягкий подход и целует меня в висок. Мужчины приступают к работе и подключают новую звуковую систему, и вскоре мы все работаем под музыку с моего iPod. Мы вчетвером смеёмся и наслаждаемся временем, дурачась, пока работаем. Роуэн загоняет меня в угол у двери кухни и украдкой дарит довольно горячий поцелуй, от которого у меня перехватывает дыхание, и я снова краснею. Амия подмигивает мне, что только усугубляет ситуацию. Мне некомфортно проявлять нежность на публике, это заставляет немного съёживаться. В этот момент Амия объявляет, что на сегодня работа закончена, и они с Робином уходят. Остальной персонал уже давным-давно ушел.

Роуэн и я провожаем наших друзей, и я возвращаюсь, чтобы запереть амбар. Когда выключаю свет, погружая огромное открытое пространство в полную темноту, Роуэн обнимает меня сзади своими сильными руками и целует чуть ниже уха. Этот легкий поцелуй вызывает во мне что-то, чего я никогда раньше не испытывала. Раньше в животе были бабочки, но сейчас они у меня в штанах, и кажется, будто горят. В полной темноте амбара я поворачиваюсь в объятиях Роуэна и понимаю, что готова попробовать поддаться этому, до невозможности сильному, физическому влечению. Но сначала нам нужно поговорить об этом. Мне нужны правила, чтобы пережить это, если у нас есть хоть какой-то шанс.

Я утыкаюсь лицом в его сильную грудь, вдыхая его запах, и начинаю говорить. Думаю, я смогу сказать это, если он не увидит, как я краснею, как девочка-подросток. Здесь, в темноте, в моей сбывшейся мечте, моё лицо надёжно скрыто.

— Роуэн, я готова позволить тебе прикоснуться ко мне. По-настоящему. — Теперь самое трудное. — Я тоже хочу прикасаться к тебе; хочу, чтобы ты показал мне, как это делается. Как доставить тебе удовольствие. Я хочу быть всем, что тебе нужно.

Он крепче прижимает меня к себе, и я слышу, как его дыхание сбивается от моих слов. Я знаю, что он хочет этого. Он ждал меня.

— Но мне нужен способ сказать, чтобы ты замедлился или остановился, если я начну паниковать, например, стоп-слово, или что-то вроде этого. — Последнюю часть я произношу, путаясь в словах, не переводя дыхания.

Из него вырывается тихий смешок; это совсем не смешной момент.

— Откуда ты знаешь о стоп-словах, дорогая? — Он притягивает моё лицо к своему, но я по-прежнему ничего не вижу, только чувствую его дыхание на своей коже.

— Амия, — это всё, что я могу сказать. Моё сердце колотится от желания, нервов и страха, и я думаю, что оно может разорваться.

— Теперь мне все ясно. Я хочу, чтобы ты была уверена, Лаури. Не хочу ломать тебя ещё больше. На самом деле, думаю, идея Амии хороша. Я не возьму ничего, что ты не захочешь дать мне, Лаури. — Я чувствую его губы на своих, когда он нежно целует их. — Мы будем двигаться настолько медленно, насколько тебе нужно, дорогая. Какие будут стоп-слова?

Как ни странно, я думала об этом весь день и уже выбрала их. Знаю, ему они не понравятся, но уверена, что они сработают. Всё ещё в темноте, чтобы не видеть его глаз, я отвечаю:

— Сердце — чтобы замедлиться, числа — чтобы все прекратить. — Я шепчу их, чувствуя тёплое дыхание Роуэна на своей шее. У меня мурашки бегут по всему телу, пока жду его реакции.

— Хорошо, если ты уверена в этом, Лаури. Ты действительно готова? — В голосе Роуэна слышу боль от моих слов.

Я протягиваю руку между нами, чтобы показать ему, насколько готова, и, прежде чем ответить, провожу рукой по его явной эрекции и говорю громче, чем планировала:

— Я хочу прикоснуться к тебе больше всего на свете, Роуэн. Хочу иметь возможность заботиться о тебе всеми возможными способами.

Он громко стонет и, схватив меня за руку, слегка уводит её, прежде чем усадить на стол позади себя.

— Медленно, дорогая, медленно. Давай сначала заедем домой. Я хочу тебя видеть.

Он целует меня, и я позволяю его рукам блуждать по мне, не испытывая непреодолимое желание замереть, потому что знаю, что могу остановить его в любой момент. Сила, которой у меня никогда раньше не было. Я позволяю себе чувствовать всё.