85 лет назад, вечером 29 ноября 1941 года из рижского гетто выехал шикарный автомобиль, в багажнике которого затаилась молодая красивая женщина. За рулем сидел мужчина в кожаной куртке с эсэсовскими нашивками. Его лицо было известно каждому рижанину, то был едва ли не самый известный человек в Латвии, героический летчик, чей портрет не сходил со страниц газет. Эта узнаваемость позже сыграла с Гербертом Цукурсом злую шутку.

В ту кровавую ночь члены латышской вспомогательной полиции шли от дома к дому, будили евреев и выгоняли на улицу. Тех, кто отказывался выходить, расстреливали на месте. Узников гетто заставляли строиться в колонны по тысяче человек, пятеро в каждом ряду, и утром с интервалом в полчаса выводили через проходы в ограде умирать в Румбулу. За два дня на станции с этим названием были расстреляны почти все рижские евреи, общим числом около 27 тысяч. Спаслись совсем немногие, в их числе Мириам Кайцнер, та женщина из автомобиля. После войны она жила в Бразилии. Там же, где Герберт Цукурс, – до дня своей смерти в 1965 году.

Споры о Цукурсе не смолкают в Латвии много лет. Сам слышал, как с пеной у рта доказывали: одни – что он был национальным героем, другие – что кровавым палачом. Одни – ссылались на показания свидетелей, как Цукурс лично убивал отставших от колонны стариков и отнимал младенцев у матерей, другие – все отрицали, упирая на то, что он был всего лишь завгаром в полиции и ничем таким заниматься не мог. Одни – уже в наши дни выпускали памятные почтовые конверты с его изображением, требовали переименовать в его честь международный аэропорт в Риге и ставили мюзикл «Цукурс. Герберт Цукурс», другие – на подступах к театру в Лиепае (где одна из улиц названа именем «героя») пугали нарядную публику разбросанными по асфальту окровавленными куклами с желтыми звездами Давида. Генеральная прокуратура Латвии то инициирует, то прекращает (последний раз – в 2025 году) уголовное дело «о возможном участии Герберта Цукурса в уничтожении евреев».

Я не стал бы встревать в спор, кабы не один документ, полученный из Бразилии и любезно переданный мне куратором музея «Евреи Латвии» Маргером Вестерманом, бывшим узником Рижского гетто. Это запись показаний Мириам Кайцнер, данных ею 14 августа 1950 года в Рио-де-Жанейро в доме 77 по улице ду-Рузариу. «В подтверждение подлинности всех изложенных фактов» составлен протокол, подписанный самой Мириам и удостоверенный председателем юридической комиссии Федерации еврейских общин Израэлем Школьниковым. Документ, признаюсь, довольно-таки невнятный. Переводчик с португальского Денис Родионов жаловался мне на небрежность составителей протокола – те явно не ориентировались в европейских реалиях. Но других свидетельств уникальной истории пока не найдено, да и это – покуда не публиковалось.