Солдаты мечтали о том, как они пройдут маршем по улицам Берлина под своим флагом – белым полотнищем с двумя голубыми полосами, золотой Звездой Давида и надписью «Еврейская бригада». Но этого не случилось, из Тарвизио их отправили в Бельгию и Нидерланды, подальше от немцев. Британцы, не раз получавшие от немцев жалобы на исчезновение родственников, в конце концов, кажется, поняли, чем солдаты из Палестины занимались по ночам на севере Италии. И, главное, командованию стало ясно, что они переправляли на юг и далее в Палестину евреев, выживших в концлагерях, чего британцам совсем не хотелось.

После окончания войны деятельность созданной Ковнером организации «Бриха» возглавили посланные в Европу представители ишува. Но без помощи Еврейской бригады поначалу они мало что могли бы сделать. У нее был военный транспорт для доставки беженцев до средиземноморских портов, откуда сотрудники «Моссада» организовывали их нелегальную доставку в Палестину.

Так что Германию Еврейская бригада увидела лишь с борта тысячи грузовиков, на которых 27 июля 1945 года, через двенадцать дней после прибытия Ковнера, покинула Италию. Солдаты развесили на своих машинах баннеры: «Иерусалим-Берлин» и «Евреи идут». И хотя им было приказано проявлять сдержанность, при приближении колонны пленных эсэсовцев многие стали бросать камни и пустые консервные банки, так что пришлось остановить колонну. По-видимому, такой реакции способствовало посещение по пути концлагеря Маутхаузен со следами массовых убийств – того самого, где был замучен генерал Дмитрий Карбышев.

Упоминавшийся выше Ханох Бартов в романе «Возмужание» откровенно описывает свои тогдашние чувства. «Я собственноручно обязан одного убить. Хладнокровно. И изнасиловать одну. Хладнокровно. А потом уж на все наплевать. … Мы здесь для того, чтобы отомстить за кровь. Дикой еврейской местью… Все мы, прекраснодушные пай-мальчики, гимназисты… – все мы войдем в один германский город и сожжем его, улицу за улицей, дом за домом, немца за немцем. Почему только мы должны помнить Освенцим? – пусть они тоже запомнят уничтоженный нами город». Правда, в реальности ничего подобного не происходит. Когда герою романа – альтер эго автора – показывают дом жены офицера СС, он препятствует насилию над ней со стороны британских солдат.

А вот еще один характерный описанный им эпизод по пути бригады на север: «Промышленный городок карабкался по горе, извилистые улицы… Мы пели ’’Хевену шалом алехем”. Раздобыли ящик с конфетами и бросали их всем прохожим. Мне было только девятнадцать лет, и все еще было впереди».

Этот эпизод напомнил мне рассказанный отцом случай, как он чуть не поплатился жизнью за то, что угостил немецких детей шоколадом.

«Взяли с боем город Вайсвассер, – рассказывал отец, – в котором были склады питания Люфтваффе. Набил вещмешок шоколадом. Идем по городу, вижу, немецкие дети голодными глазами глядят. Развязал вещмешок, даю им шоколад. Рядом проходила пехотная разведка в маскхалатах. Подлетают ко мне, кроют матом, мол, ты что, сука, немецких тварей кормишь? Да ты, гад, “бандеровец”, тебя “шлепнуть” надо!.. “Бандеровцами” у нас называли солдат, призванных с Западной Украины и не пользовавшихся доверием. Сгребли меня разведчики за шкирку и к стенке! Хорошо подбежали солдаты нашего дивизиона, и один из них, Каменский, начал орать – “Вы что, пехота, охренели?! Какой он бандеровец, вы на нос его посмотрите!”».

«Вот она, проклятая Германия!» – эти и подобные слова писали солдаты Красной армии после перехода границы на немецких дорожных знаках и самодельных щитах. Жажда мести врагу в его собственном логове, лозунг «Убей немца!» в сопровождении клятв отомстить захватчикам – все это было доминирующим настроением в войсках.