Место действия: Земля.

Время действия: 28 июня 2060 года

— Воистину воплощение бездны! — Полусотник Ургот Наарадан еще раз окинул взглядом все, что было вокруг, ощущая только брезгливость. Такую мощную, что хотелось как можно скорее убраться отсюда обратно, в паутину миров.

Этот мир, этот гигантский город, эти здания, все вызывало тошноту. Все было грязным и одновременно циклопическим в своем желании захватить как можно больше пространства. Он видел немало городов. И грязных, и величественных. Но здесь. Здесь все служило монументальным воплощением той отвратности, которую он даже не мог описать словами. От тысячи красивых картинок, покрывающих все стены, нарисованных, напечатанных или и вовсе светящихся как иллюзии, что впрочем быстро гасли от разрушений, рябело в глазах. Даже сознанию было тошно находиться здесь.

Но самым ужасающим был, пожалуй, воздух. Настолько грязный, наполненный ужасающими миазмами всех самых отвратительных запахов, он был даже непрозрачным. О нет. Сам воздух был здесь густым и желтым, как моча. Взгляд не пробивался сквозь эту заразу, не позволяя разобрать, что же творится даже на другом конце улицы. И многие из воинов легиона с непривычки блевали. И у многих возникали здравые опасения, что при длительном здесь нахождении они могут сильно отравиться, навсегда вобрав в себя местную заразу.

Неудивительно, что люди, жившие здесь, походили скорее не на людей, а на ополоумевший скот, погибающий от зараз. В прямом смысле этого слова. Даже наоборот, удивительно, как смертные вообще научились выживать в этом могильнике, умудряясь продолжать свой род. Вопрос только зачем. Зачем нужно было делать детей, и приносить их в этот ужасающий мир? Ради чего и ради кого? Разве что во имя новых страданий?

Полусотник снова взглянул на проходящий мимо небольшой отряд, что вел с собой новую порцию пленников. И от одного только взгляда на них становилось тошно. Грязные, в однотипной одежде, невероятно слабые и беспомощные даже для смертных. А еще очень многие, почти все, были больными и увечными. Они кашляли, их кожу покрывали множественные струпья и язвы. И вряд ли здесь можно было бы найти хотя бы кого-то здорового. Даже дети, и те, походили уже на умирающую скотину. Ни сил, ни желания сопротивляться.

— Безумцы… — Произнес Ургот, ощущая на языке густой налет этой отравы, витающей в воздухе. Все здесь были безумцами. Весь этот мир служил воплощением бесконечного безумия, когда эти люди, жалкие, слабые, возвели эти города из металла, в которых даже не видно неба из-за вздымающихся ввысь зданий, что закрывают собой небосвод. Когда они, лишенные ци, построили столько хитроумных машин, ища возвышение и могущества. Это могло бы заслуживать уважения. И восхищения. Но вызывало лишь желание их убить. Ведь результат был ужасающим. Невероятно слабые, невероятно больные, живущие словно в выгребной яме и даже не помышляющие о том, что можно уйти жить в бесконечное множество узлов корней древа мира. Вместо этого гниющие здесь. Умирающие прямо на улицах… И даже их богатеи вместо нормальной жизни лишь резали себя, вставляя вместо живой плоти мёртвый металл, мертвые руки, ноги, и даже глаза. О безумие! Он бы предпочел этого никогда не видеть.

Такое «стадо» не заслуживало шанса на возвышение. Их нужно было убить! Как и весь этот безумный мир, служащий наглядным доказательством несовершенства Аттона. Именно поэтому Небо и вело войну, очищая кровью новые миры. И они, воины, были лишь инструментами в его руках.

Впрочем, пленники продолжали течь по улицам как полноводные реки. Слабые, неспособные почти ни на что. Но все же даже они могли принести пользу. Могли стать сильнее, убивать монстров, приносить дары Неба. Не все из них выживут. Не все получат шанс на долгую жизнь. Но даже так, учитывая, что их легион уже захватил многие десятки тысяч людей, общее количество пленников из этого мира окажется впечатляющим. Сотни тысяч? Миллионы? Долгая дорога по паутине миров станет отличным ситом, отсеявшим слабых. Выживут лишь достойные. Но даже так их будет много.

Кого-то наверняка потом продадут, ведь самому дому Коор вряд ли нужно будет столько рабов. На всех просто не хватит охотничьих угодий. А ценность таких рабов будет просто зашкаливающей. Впрочем, это были уже дела непростого полусотника. Его дело сражаться. И приносить славу своему Легиону

— Рааз! — Во всю глотку рявкнул Ургот, замечая, как из золотого, матового портала, появился новый человек. Местный военный судя по экипировке и самострельному артефакту, из которого через секунду противник и открыл спешный огонь, поливая легионеров длинной очередью. Впрочем, совершенно бессмысленно. Воины, синхронно с криком командира, хоть их выучка и была идеальной, рванули вперед, смыкая плотный строй ростовых щитов и одновременно ударяя копьями.

Противник смог отскочить от первого удара, наконец осознавая, что его игрушки бесполезны. И бросил артефакт, берясь за меч, с которого через секунду ударила тугая волна ци с концептом огня. Она могла жечь дерево в пепел и наверняка плавила обычную, местную сталь. Но не сталь щитов и доспехов, закаленных артефакторами.

— АРХБХГ! — Проревел защитник мира, когда десяток копий прижали его к поверхности плотного портала. Его техника покрова еще работала, но уже трескалась от мощи артефактных наконечников. Его руки бессмысленно махали, посылая во все стороны тугие волны огня, что лишь бессмысленно лизали щиты и доспехи. Его артефакты? Несколько хлопков гранат, что обреченный использовал, лишь приблизили его собственную смерть. Покров лопнул, а в следующий миг тело воина оказалось пронзено десятком копий.

Через десять секунд и это тело свалили в большую кучу, где уже лежали десятки трупов, восходящих этого мира. И глядя на это Ургот ощущал странные чувства. Толику уважения, вместе с завистью и еще чем-то… Эти адепты были сильны. Пылали силой, сверкали множеством техник, каждая из которых считалась бы жемчужиной и признаком гениальности для идущих первого этапа. Никто из его полусотни, да и почти никто в легионе не мог продемонстрировать ничего даже отдаленно похожего на их техники.

И все же защитники мира гибли десятками, а его полусотня потеряла пока лишь троих воинов. В чем была причина? Артефакты? О да. Командование не поскупилось на артефакты, обновив обмундирование. Прекрасные щиты второго этапа, что могли сдержать любую технику и сомкнуться в плотную стену. Артефактные копья и мечи, что сами тянули силу владельца и концентрировали ее на клинке. Своего рода аналог технике напитывания клинка ци.

— Цзи! — По воздуху прошелся резкий хлопок, заставляющий ушные перепонки отозваться болью. Но без этого артефакта, что периодически посылал в пространство ударные волны, легиону тут пришлось бы туго. А так эти импульсные излучатели ци намертво гасили всех «дронов», которыми тут армии, такое ощущение, уже полностью заменили живых солдат.

Но не только в артефактах было дело. В основе их силы лежала дисциплина. Невероятная выучка, храбрость и слаженность действий, оттачиваемая десятилетиями. Именно она позволяла легионерам спокойно убивать тех, кого небо одарило в тысячи раз сильнее. Она делала сильных адептов этого мира беспомощными животными на забое, что могут лишь брыкаться.

— Рааз! — Снова проревел Ургот, и полусотня взорвалась ответным ревом, а выстроенные в идеальный порядок копейщики навалились на нового врага. Уже не узкоглазого, а из какого-то другого народа. Вот только тот оказался уже куда сильнее, взмахом руки заставляя воздух взорваться, побелеть от ураганных потоков воздуха. И строй легионеров… Нет, не снесло. Они для этого были слишком опытны. Но начало оттаскивать назад.

А адепт тем временем снова взорвался уже другой техникой, посылая во все стороны тысячи воздушных лезвий. Несколько попало и в полусотника. Но Ургот даже не пошевелился. И его прошлый покров такое бы выдержал. А с новым! Получив для себя возможность поглотить пару свитков, добытых с пленников, и влить в улучшение осколки просветления… О… Его сила возросла многократно. Как и у множества легионеров, что сейчас были просто пьяны от силы! От капель и осколков, что в небольших количествах, но выдавались им для развития и усиления. Лишь небольшая часть даров давалась самим воинам. Но и этого хватит чтобы многие взошли на ядро. А уж владение техниками… А стихии… Сам Ургот тоже уже предвкушал, как поднимется на пару ступеней в постижении пожирания. Вряд ли ему дадут еще свитков. Но вот капель и осколков точно отсыпят. И с их помощью он сможет даже прорваться на ядро. Впрочем, учитывая что боев тут будет еще много, на ядро он прорываться пока не станет. Зачем, если можно еще укрепить свою основу, накопив лучший потенциал.

— Залп… — Скомандовал полусотник, когда воздушник, уже изрядно потративший ци и метающийся перед строем легионеров, попытался прорваться. Скомандовал негромко, но его услышали. И десятки арбалетных болтов прошили потоки воздуха, вонзаясь в цель. Покров адепта воздуха вспыхнул и погас, а сам воин, поняв, что уже труп, влил в себя множество кристаллов, начав сгорать в огне силы. Впрочем, уже через секунду на него накинули металлическую сеть, которую даже самоубийца, пылающий небесной силой, порвать не мог. И просто «сгорел», в тщетных попытках достать кого-то из воинов дома Коор. Уважаемая смерть… В бою.

Через десяток вздохов воины снова заняли свои места, готовые встретить хоть еще тысячу противников. Дары были собраны и переданы Урготу. Капли, осколки, техника, средоточие стихии воздуха. В его заплечном мешке уже просто плескалось море даров, которые скоро он отправит с посыльным к командованию. Пленников из «идущих» было решено не брать, за исключением отдельных случаев. Охотников Дом коор будет растить сам из слабых смертных. А ценные дары, что успели собрать любимчики неба, послужат другим.

На мгновение Ургот Наарадан снова поддался темным мыслям. О том, что он мог просто исчезнуть со всей добычей в этом мире. Смириться с этой грязью и отравой, забиться в одну из этих стальных коробок, поглотить все сам. Он был не настолько силен, чтобы на него поставили печать подчинения. Он мог уйти. Впрочем, его мысли постоянно прерывались вспышками портала.

Мужчины, подростки, женщины. Кто-то бился до последнего, кто-то пытался сдаться, истерично вопя, что не хочет сражаться. Иногда таких даже отправляли в общую ораву пленных, если это действительно были ничтожества всего с несколькими звездами. Подумать только! Иметь столько возможностей и не шагнуть выше десяти звезд? Но чаще всего их просто убивали, не обращая внимания на мольбы.

Новая вспышка. И появляется очередной враг. Кровавый. Еще одно отродье, к которым Ургот не мог испытывать ничего, кроме ненависти. Пускай этот мир и должен был сгореть в очищающем огне. Пускай люди здесь были как скот. Пускай они, легион, убивали здесь их десятками тысяч. Но это было нормально. Прописано в законах самого Неба. А вот кровавые, использующие своих же ради возвышения, были мерзкими отродьями. И они же чаще всего оказывались куда сильнее. Как и этот враг, чью силу полусотник успел оценить наметанным взглядом. В артефактной одежде. И с артефактом третьего этапа в руке. Да и аура была сильной.

— РААА! — Воины рванули вперед, создавая идеальную формацию и превращая свой строй в тело огромной черепахи, что смыкала зубы вокруг жертвы. Но противник резким движением взмахнул своим артефактом, порождая оглушительный звон.

— Залп! Всем! — Проревел Ургот, ощутив, как даже остаточная волна поколебала его покров и протащила его на метр вглубь комнаты, из которой он и смотрел с высоты на поле боя, просто проломив стену в нужном месте. А строй легионеров? Их разметало как щенков, отшвыривая на десяток метров. И это было плохо. Плохо, но не смертельно. Его воины были крепки. Они точно пережили первый удар. А вот переживет ли его враг?

Через мгновение в противника устремились десяток арбалетных болтов, от части из которых он ушел резким движением, смазываясь в воздухе, а часть не смогли пробить его покров. Впрочем, это было лишь начало. И еще через десятую долю вздоха послышались оглушительные выстрелы ружей.

Бам! Бам! Бам! — Жутко дорогие, тяжелые в перезарядке и противоречащие духу возвышения, но эти артефакты оказались как нельзя кстати против сильных противников. Дробь, созданная из активных кристаллов второго этапа легко пробивала покровы, а потом и детонировала, впиваясь в тела и сжигая их изнутри. И противника, окутанного облаком свечения от детонации снарядов, откинуло назад. Впрочем, через мгновение стало ясно, что и этого недостаточно!

— РАААИИИ! — Чудовищный рев почти мгновенно перешел на какую-то иную ноту, от которой само пространство начало дрожать, а в глазах у полусотника помутилось. Техника. Техника звука. И только теперь он осознал всю силу врага. Это было даже не постижение ощутившего. Это был познавший звук! Такой же монстр как и великий Зилон.

Хлопок! - И часть улицы сносит. Оставшиеся стекла превращаются в пыль в верх на десяток этажей, начиная сыпаться невесомой пылью. Воздух изгибается, стеная от силы.

Хлопок! - И полусотника сносит, сминает, отбрасывает на несколько метров, однако он почти сразу же возвращается, только лишь затем, чтобы наблюдать со своего возвышения, как этот монстр, открывший явно за сотню звезд, уничтожает его полусотню. Взмах артефакта. И треугольное навершие отрубает голову одному из копейщиков, что смело бросился в бой на врага.

Хлопок! - И пятерку арбалетчиков сдувает. Кто-то еще пытался атаковать. Раздалось пару залпов из ружей, кто-то даже смог раскинуть стальную сеть. Но все было уже тщетно. Полусотник с ужасом, восхищением и завистью ощутил как чужая стихия, разрушающие все вибрации, уже проникли даже в него, проходясь по звездам волной боли. Даже этот мир мог породить таких чудовищ.

— Двенадцатый портал. Воины потеряны. Делаю взрыв и отступаю. — Произнес Ургот, активируя связной артефакт.

— Ничтожества… — Донеслось с той стороны, но полусотник уже не слушал. Он взял в руки бомбу, приоткрывая крышку и посылая внутрь мощный импульс ци, после которого артефакт начал разогреваться, сияя изнутри светом и полыхая жаром. Пять вздохов до взрыва… Иногда больше или меньше.

А враг тем временем остановился на месте, просто снося все вокруг потоками своей стихии. Врагов, стены зданий, камень, которым тут были выложены улицы. Все это превращалось в пыль под буйством чужой стихии. Но сейчас все это должно было завершиться. Ургот выверенным движением швырнул артефакт, наблюдая, как массивный снаряд падает рядом с врагом. А потом он сам нырнул вглубь здания, укрепляя свой покров.

Взрыв! Он был негромким в привычном понимании этого слова. Вот только заключенный внутри концепт огня мгновенно распространился на десятки метров, слизывая все живое и выжигая сам воздух. А вот уже потом наступил взрыв, порожденным схлопывающимися воздушными массами. И полусотник ощутил, как здание, в котором он прятался, не выдержало, схлопываясь и опрокидываясь. Впрочем, кажется, не все, а лишь его часть.

Так что через пару десятков вздохов, когда буйство стихии успокоилось, он начал выкапываться, импульсами ци снося и разметывая куски стен и потолков над собой. Покров, со скрипом, но сдерживал их многотонный вес. А дальше стало легче. Дальше камень и металл стали уже мягкими, крошащимися и превращающимися в пыль. Пока наконец полусотник не выкопался полностью, выныривая из раскаленных клубов пыли, в которую превратилась материя.

Да, он пожертвовал частью своих воинов. Сам чуть не умер. Но выполнил задачу. Теперь задача отступить, принести с собой все собранные ценнейшие трофеи. Или лучше так и остаться погибшим? Но его мысли оборвались, когда он, наконец, смог рассмотреть что же его окружало. Вокруг желтого портала на многие десятки метров все оплыло, обращаясь в пыль. А воздух пылал от жара. Вот только рядом, недвижимо, застыла черная от копоти фигура, пылающая безумным взглядом кровавых глаз.

А через миг она смазалась в быстром движении, и полусотник лишь успел ощутить, как его покров проламывается под мощью чужих пальцев, и как хрустит шея. Он не мог ничего сделать. Не мог ничего противопоставить этому чудовищу. Ни в первый миг. Ни тем более когда его голова с хрустом отделилась от тела, оторванная руками этого монстра, что напоследок заглянул своими кровавыми безумными глазами в душу доживающего свои последние мгновения бывшего полусотника дома Коор.