Я устала ждать.

Это невыносимо тяжело. Осознавать, что Зак так близко, но находится в опасности. С тех пор, как основная часть солдат девятки уплыла на остров, прошло слишком много времени. Я уже успела поспать на заднем сиденье одной из машин. Поела, снова вздремнула. А проснувшись, обнаружила возле автомобиля ботинки, они немного великоваты, но я не возмущалась, а была несказанно благодарна. Моя исстрадавшаяся нога улыбнулась бы, если б могла.

Со мной осталось пять человек. Робин заверил меня, что они отличные солдаты и отдадут жизнь, лишь бы спасти меня от любой опасности. И я ему верю, если Зак доверяет этому человеку, то и я тоже. Но я не хочу, чтобы кто-то отдавал за меня жизнь. Достаточно и того, сколько людей уже погибли, сложили головы из-за своих амбиций, глупости и недальновидности.

Почему же люди продолжают уничтожать друг друга? Нас и так осталось слишком мало, а единственное, для чего влиятельные личности сражаются, так это власть. Кому нужна власть над пепелищем разрушенного мира? Чем править? Кем и ради чего?

Все это настолько бессмысленно, но мы этого словно не видим.

Надеюсь, придет то время, когда остатки человечества соберутся вместе и дадут отпор не друг другу, а зараженным.

Все это мысли, которым никогда не суждено стать реальностью. Такова человеческая натура. Мы будем страдать, но не отступимся от гонки за блага. Будем погибать от своих же амбиций, но абсолютного мира на земле не будет. Да вроде и не было никогда.

Не хочу думать об этом, снова бросаю взгляд в сторону воды, но там по-прежнему никого нет.

Если быть честной, то я даже не помню, как зовут троих из пяти военных. Они всегда находятся немного в стороне. Обходят ближайшие окрестности, а вот двое постоянно рядом со мной. Кайл тихий и практически незаметный и более разговорчивый Уилл. Вот именно Уилла я и попросила переместить Эшли из одной машины в другую. Сначала парень не понял моего негодования. Я же не могла смотреть на внедорожник, в котором сидел Эшли, его руки и ноги были скованы наручниками и попытки побега оказались бы для него фатальными, но я захотела, чтобы он страдал. Ублюдку слишком комфортно.

В итоге Уилл пошел мне навстречу и скрутил Эшли в коральку, в прямом смысле этого слова, он связал его так, что ботинки ученого практически касались его затылка. А потом его переместили в багажник. Долгое время Эшли бился в своем заточении, чем изрядно бесил всех вокруг. Я нашла в его кармане лекарство, которое ублюдок хотел снова ввести мне по возвращению на остров. Но нет, эту порцию я полностью дарю ему. Вколов ему в ногу психотроп, я беззвучно закрыла багажник, помахав при этом Эшли пальчиками "пока".

Больше из багажника мы не слышали ни единого звука.

– Может, он там уже откинулся? – предполагает Уилл, облокотившись о багажник и слегка постукивая по металлу.

– Надеюсь на это, – отвечаю я, всё продолжая вглядываться в сторону воды.

– У тебя с ним личные счеты?

Бросаю на Уилла короткий взгляд и киваю. Нет смысла скрывать, что в багажнике мы заперли не хорошего человека, а отвратительную дрянь.

– Очень даже.

– Могу сломать ему пару пальцев, – предлагает он.

Я как истинная сумасшедшая улыбаюсь и говорю:

– Очень мило с твоей стороны, но я сама.

Уилл хмыкает и приподняв бровь рассматривает меня с ног до головы.

– Ладно, скучно сидеть в ожидании. Но я усвоил, тебя обижать нельзя.

Тут я согласна.

Обижать меня не стоит.

– Может, свяжемся с ними по рации? – в десятый раз предлагаю я.

– Нет. Робин четко дал понять для чего мы тут впятером остались. Охранять тебя, докторишку и машины. Мы не сунемся на остров, даже если там будет необходима наша помощь. Только после соответствующего приказа.

– Я больше не могу ждать. Это пытка какая-то.

– Может, еще поешь?

– Нет.

Уилл пожимает плечами и сообщает:

– Меня еда всегда успокаивает. Даже если она отвратительная.

Я тут же вспоминаю Хьюго и суп. Удивительно, что я вообще подумала о нем. Были времена, когда я ненавидела эту рыжую морду, а сейчас была бы рада увидеть его.

Кажется, в нашу первую с ним встречу мы начали не с того. Он неплохой человек, хотя искренне старается казаться таковым.

– Знаешь, не вся пища пригодна для употребления, – говорю я Уиллу.

– Не встречал такой.

– А вот я встречала.

Начинаю рассказывать Уиллу историю о том, как я бороздила по штату, и о том как Хьюго съел суп, приготовленный каннибалами. Уилл внимательно меня слушает, периодически меняясь в лице. В конце истории на его лице написан шок.

– Да ну нафиг! – восклицает он. – Врешь ты.

– Я серьезно, всё так и было.

– Это полнейшая дичь, – говорит он, а потом начинает хохотать. – Никто и никогда не мог заставить меня прекратить есть, но тебе это удалось. Я, кажется, к супу больше в жизни не подойду. Я помню, как наш отряд нашел тебя, точнее обнаружил дом, в котором вы жили.

– Ты был в том отряде?

– Да. Но это чисто по блату. Я племянник Робина и всегда отправляюсь на задания с его командой. Я видел там волка.

Грусть накатывает на меня, а в горле моментально образуется комок.

– Да, это был мой самый лучший друг.

– Мне жаль, я видел, что с ним стало. Сам грузил тело в машину.

В глазах появляются слезы, и я смотрю на Уилла совсем другими глазами.

– Спасибо, – шепчу я.

– Не за что. Это Нео приказал сделать. Можно вопрос?

– Давай.

– А правда, что ты волка назвала Волком?

Смех сквозь слезы. Даже после его смерти этот глупый вопрос интересует всех в первую очередь. Больная ностальгия наваливается на плечи, и я опускаю их.

– Правда.

Улыбаюсь Уиллу, но парень резко становится тихим и показывает мне, чтобы я села в машину. Уилл скидывает с плеча автомат и направляется в сторону берега. Слышен только плеск воды. Напряженно, практически не дыша отступаю в сторону машины. Уилл наполовину скрывается в тумане, а потом его облик принимает расслабленное положение. И тут я вижу, как из тумана твердой уверенной походкой выходит мужчина в строгом черном костюме. Он словно материализуется из тени и вуали тумана. На лице пара царапин, костюм кое-где порван, а глаза испепеляют меня так, словно я натворила что-то ужасное.

Не могу двинуться с места, я так боюсь спугнуть видение, что замерла на месте, зато Зак продолжает идти, и когда между нами остаётся всего пара шагов, я начинаю говорить:

– Зак…

Он сгребает меня в объятия, одна рука уверенно ложится на талию, а вторая оказывается в волосах, и я получаю голодный поцелуй дикого зверя. Такой сильный и яростный, что губам становится больно.

Он отстраняется, я снова открываю рот, чтобы сказать хоть что-то, но Закари отрицательно качает головой и тихо, но твердо говорит:

– Ты больше никогда не покинешь территорию девятки. Состаришься там и умрешь в одной кровати со мной.

Улыбаюсь и киваю как детская игрушка на пружине.

– Никуда больше не пойду, – шепчу я, ощупывая его лицо.

Закари обнимает меня, и я обвиваю его талию в ответ, прижимаюсь к сердцу и слушаю быстрые удары. Это успокаивает. Он снова рядом.

– Как ты? – спрашивает он, гладя меня по волосам.

– Теперь, отлично, – поднимаю голову и заглядываю в голубые льдинки, которые становятся мягче, стоит ему посмотреть на меня. – Я скучала. И я всегда знала, что ты жив и ждала тебя и… очень сильно скучала, настолько, что ты разговаривал со мной во снах. Я с ума сходила и видела тебя, когда ты умер, а потом оказалось, что это не ты, и я снова почти сошла с ума.

Зак позволяет себе кривую улыбку и заправляет прядь волос мне за ухо.

– Тебя скорее всего просто ударили по голове. Я жив и рядом с тобой.

– Всегда знала, что ты жив.

Закари кладет руку мне на шею и слегка поглаживает её, а я готова замурлыкать как кошка.

– Надеюсь, ты ничего ни у кого не успела украсть? Бароны, князья, короли?

Улыбаюсь и ловлю ответную реакцию.

– На этот раз нет. Хотя…

Зак больше не улыбается.

– Алекс, нет.

Пожимаю плечами.

– Там в багажнике лежит ученый, может, он тебе пригодиться.

– Ты украла ученого?

– Не совсем.

Рассказываю Заку о том, как меня привезли на материк и все, что было дальше. Закари так внимательно слушает меня и при этом нежно поглаживает подбородок большим пальцем. Не упоминаю лишь об одном, о том, что Эшли распускал руки. Не хочу портить момент воссоединения.

– Я всегда знал, что ты боец.

Слышу в его голосе гордость и готова распухнуть от чувства собственной важности.

– Училась у лучших.

– Нам нужно вернуться на остров. Я улажу дела, а ты сможешь принять душ и отдохнуть, потом за нами прилетит вертолет.

– А моя се…

– Она на пути к девятке. Она сделала сегодня невозможное. И с ней все хорошо, – сообщает Зак и оборачивается назад. – Уилл, проверьте все машины ещё раз, до рассвета нужно раздобыть топливо. Свяжись с Берти и узнай, есть ли оно на острове, если есть, пусть перевезет сюда достаточно количество до момента отбытия.

– Понял.

– Следите за обстановкой на берегу, к вам могут пожаловать солдаты со Свободы, которые сейчас где-то в Манхэттене.

– Принял.

– Остаешься за старшего.

– Я и был за него, – более тихо говорит Уилл, но Закари это слышит и улыбается.

– Чему улыбаешься? – интересуюсь я.

– Уилл мне все чаще напоминает Рэнли.

– Почему? – с грустью спрашиваю я.

– Он только что сказал фразу, которую точно бы произнес Рэнли в этой ситуации.

– Зак, мне так жаль…

– Рэнли жив. Пока еще да.

Выдыхаю так шумно, что любой зараженный на расстоянии в пару километров услышал бы это. Рэнли жив. О Боже! Это… это.

– Что значит "пока"? – спрашиваю я, переплетая наши с Заком пальцы.

– Расскажу об этом позже, нужно возвращаться.

Направляемся к воде, но меня окликает Уилл.

– Что делать с докторишкой?

Раздумываю пару мгновений и принимаю решение.

– Пусть лежит там. Дай ему водички. Один раз.

– Понял.

За какие-то пятнадцать минут мы с Заком доплываем до острова. Робин и те солдаты, что были с ним на материке, встречают нас, и Робин сразу же обращается к Заку.

– У нас всё готово, можем вскрывать дверь.

Я не лезу с расспросами, это больше не мои дела. Я ничего не хочу решать и с удовольствием сбагрю проблемы выживания на плечи Зака. Он точно знает, что нужно делать, и пока ему не нужна моя помощь, то я буду сидеть тише спящей мышки.

Направляемся в сторону Статуи, но, проходя мимо одной из дверей, я останавливаюсь и обращаюсь к Заку.

– Я пойду сюда. Там были комнаты Джери. Побуду там, приму душ и буду ждать тебя.

– Хорошо, – соглашается Закари, наклоняется, целует меня и отстранившись, приказывает двоим военным сопроводить меня и не уходить от двери ни на шаг, а еще он отдает мне свою рацию, объясняет, на какой волне искать связи с ним или с Робином.

Оказавшись напротив двери кабинета отца, дергаю за ручку, но она не поддается. В итоге один из солдат просто выламывает дверь, и я вхожу в помещение, которое пока никому не отдали. Если быть честной, я надеялась на это. В какой-то степени я смогу попрощаться с Джери. С мамой не удалось.

Первым делом отправляюсь в ванную. Нахожу там запасную зубную щетку, мужские мыльные принадлежности и провожу под теплыми струями воды не меньше получаса. Накидываю на себя халат Джери, но вместо того, чтобы отправиться в комнату и лечь отдыхать, я отправляюсь к столу. Просматриваю все, что есть на нём, думаю, эта информация пригодится Заку. Тут есть данные о местах, где расположены паствы. Не думаю, что от них будет легко избавиться, ведь вера ужасно страшная вещь. Барон может стать и мучеником, ради которого фанатики будут продолжать его дело.

Уже привычным движением руки вскрываю закрытые ящики и в первом мне попадается фото. Оно лежит на самом верху, и его просто невозможно не заметить. На фото мама, папа и мы с Лексой. Нам тут примерно три и четыре года. Не знаю как, но я помню этот день. Родители повели нас на аттракционы. Это были настолько детские карусели, что мы ездили на них с родителями, но мне казалось, что я попала в сказку, на выходе из парка нас сфотографировали, поэтому ни у кого не было времени подготовиться к фото. Мама смотрит на Джери и смеётся, она держит меня на руках, и я впечатываю в лицо "отцу" сладкую вату. Лекса на его руках уже спит с приоткрытым ртом.

На глазах непроизвольно выступают слезы.

Что со мной не так? Второй раз за час я практически плачу из-за сентиментальных воспоминаний.

Мне искренне жаль, что Джери тоже больше нет.

Многих нет в живых.

Он вырастил меня, делал счастливой. Если вспоминать мою жизнь до момента развода родителей, то я не помню, чтобы он хотя бы раз наказывал меня или же серьезно ругал.

Мы всегда понимали с ним друг друга.

Все изменилось.

В последнюю нашу встречу я наговорила ему много ужасных вещей. Мы, люди, всегда так делаем. Обижаем тех, кто нам дорог. Зачем? Чтобы они не смогли сделать этого вперед нас. Или же в отместку. Но все это не стоит того, чтобы обижать близких. Как бы я не была зла на Джери в тот день, мне не следовало вести себя, как конченая дрянь. Жаль, что у меня нет пульта, с помощью которого я бы смогла отмотать свою жизнь назад. Я бы многое изменила.

Откладываю фото на стол. Я его заберу с собой и отдам Лексе. Хочу, чтобы Доминик, когда вырос, знал, как выглядели его дедушка и бабушка, а что именно Лекса решит ему рассказать о них, это уже не имеет значения.

Снизу этого фото, лежит ещё одно. Новая семья Джери. Даже не смотрю на их лица, переворачиваю снимок и кладу его на другую сторону стола.

Продолжаю рыться и нахожу информацию о Мексике. Туда Джери предлагал перебраться Лексе и Доминику. Я же снова не дождалась своего билета. Да и плевать. Не хочу больше думать о поганом прошлом. Меня ждет отличное будущее.

На самом дне ящика лежит официальное письмо из суда. Достаю его. Оно вскрыто и датировано тем днём, когда папа порвал с мамой. Достаю два листа, что лежат внутри.

Это завещание… моего деда.

Я даже не знала, что он был жив. Отец Джери скончался в тот же день.

Разворачиваю первый лист и читаю огромный перечень угодий, земельных участков, машин и даже самолета. У меня был очень богатый дед, вот только Джери никогда о нем не упоминал. А мама как-то говорила, что он погиб, когда мы с Лексой были ещё слишком маленькими.

Смысл лжи родителей я понимаю позже, когда читаю второй лист, это послание отца к сыну. Мой дед сообщает ему о том, что оставляет все ему одному, до моего совершеннолетия.

Что?

Продолжаю читать дальше и уже через десять секунд отбрасываю лист от себя, словно он ядовитый.

Тайна моего зачатия открыта, и меня начинает от этого тошнить.

Ну, нет.

Беру лист и возвращаю его на место. Порой лучше не знать правды. Моя мама одновременно крутила шашни с отцом и его сыном. Джери не знал об этом. Из посмертного письма стало понятно, они никогда не ладили. Причина этому неизвестна. Но спустя три года после моего рождения мой дед, которого, кстати, звали Грегори, встретился с моей матерью и попросил сделать тест днк. Он всегда чувствовал, что я его дочь. Ведь похожа. И очень сильно. Мама отказывалась, и тогда он пригрозил, что расскажет все Джери. В итоге тест был сделан, и мама прожила ещё больше десяти лет, зная, что обманывает своего мужа день ото дня. А он ни о чем не подозревает, воспитывая ребенка ненавистного ему человека.

Это слишком.

Мой биологический отец… нет.

Какая мерзость.

Остаюсь сидеть за столом, складываю перед собой руки и кладу на них голову. Мысли уносят меня куда подальше от новостей, которые я узнала. Не замечаю, как проваливаюсь в сон.