Пять дней я вообще не вижу Закари, но зато имею счастье лицезреть довольную физиономию Герды. Мне на самом деле кажется, что она ищет со мною встреч. Сучка.

Каждый божий день, стоит мне выйти из своей комнаты, я тут же натыкаюсь на неё. Брюнетка всегда улыбается. Надеюсь, у неё скоро треснет лицо. Если она сама с этим не справится, я буду первой, кто предложит помощь.

Я злая как собака. Не думала, что меня настолько заденет вгрызание Герды в Зака. Задело. Сильно.

Просыпаясь утром и засыпая вечером, я проклинаю свою глупость. Я должна думать здраво и рассудительно. Но, боже, это так сложно. Видя Герду, я сразу представляю, чем они там занимались и от этого становится тошно и мерзко. Мерзко от себя самой. Я увлеклась, когда не имела на это права.

Ненавижу его мужское эго! Кто так поступает? Он сам сделал всё возможное, чтобы я стала к нему неравнодушна. Я, по сути, была отгорожена от всех и общалась только с ним. Я чувствовала, что нравлюсь ему и мне от этого было… хорошо. Бесчисленное количество раз я вообще забывала, кто я и для чего здесь нахожусь. Закари был обходителен, все эти отодвигания стульев для меня, внимательные взгляды, касания, тот проклятый мимолетный поцелуй. Он спасал меня дважды, делал подарки в виде часов и мотоцикла. Позволил оставить Волка и ни разу ничего не сказал по этому поводу.

А я… я всё это ему позволяла, и незаметно для меня идиотки он стал мне небезразличен.

А потом я задела его проклятое всеми богами эго, и он отвернулся от меня. Я стала пустым местом.

Может я им всегда и была.

Ха! Выходит, он своим действием потревожил моё эго?

Зуб за зуб?

Но всё же я стараюсь откинуть эти мысли из головы и понять, как мне к нему подступиться снова. Я должна это сделать. Но чего я действительно хочу, так зарядить ему по яйцам, развернуться и уйти.

Если бы не приказ полковника, я бы это сделала ещё в тот вечер, когда увидела голую сучку Герду.

Сегодня я снова иду к нему в комнату, но его по-прежнему нет. Возможно, я совершаю одну из самых главных ошибок своей жизни, но я должна наступить гордости на глотку.

Сижу как полнейшая дура и жду. Жду и жду.

Его всё нет и нет.

Внутри поднимается буря негодования, и я отправляюсь прямиком в комнату Герды. Так злостно топаю по лестнице, и на середине меня скручивает боль в пострадавшей руке. Сажусь на ступень и удерживаю левую руку правой. Такое чувство, что кто-то сидит внутри конечности и втыкает в неё ножи, проворачивает, вынимает и снова втыкает. На лбу выступает пот, и я против воли стону. Покусанная конечность трясется, это происходит около минуты, которую я расцениваю в час.

Боль проходит, и я протяжно выдыхаю. Сижу на ступенях, в холле на удивление тихо, такое бывает один-два раза в неделю, в основном он похож на муравейник, где у каждого своя задача.

Перевожу взгляд на дверь комнаты Герды. А что, если они сейчас там заняты? Может, у них секс в полном разгаре.

Оно и лучше.

Прерву их на самом интересном. Пусть ходят неудовлетворенные.

Я же хожу.

Фу, мне даже думать об этом больно. Тут же тошнить начинает.

Почему душевная боль намного хуже физической? Кто придумал эти страдания? От физической боли есть лекарства, а вот от душевной нет спасения. Она преследует и душит. Наступает на пятки и заставляет делать необдуманные поступки.

Например, сейчас.

Поднимаюсь и преодолеваю последние ступени. Стучу в дверь комнаты сучки так громко, что меня слышат даже на базе номер восемь.

На пороге возникает Герда, сначала она улыбается, её плечо оголено, но, увидев меня, девушка тут же основательно запахивает халат и туго перевязывает пояс. Халат шелковый. Серьезно? Так вот что ему нравится? Мерзко.

– Чего тебе? – спрашивает она.

– Где он?

Чувствую себя погано оттого, что я снова стала той, кто вылавливал любовниц своего парня, вот только обстоятельства изменились. Сейчас у меня нет ни малейшего права стоять тут и выказывать своё недовольство. Закари Келлер никогда не был мне парнем.

Он никогда не был моим.

Но мне нужно заставить его снова обратить на меня внимание. Я выполню приказ полковника и уеду.

– Его здесь нет.

А вот это приятно слышать.

Разворачиваюсь, чтобы уйти.

– Смирись, – говорит Герда.

Останавливаюсь от позорного побега. Оборачиваюсь к ней лицом.

– Это не в моей натуре, – спокойно говорю я.

И это действительно так.

– Ты говорила, он тебе не нужен. А мне нужен. Всегда был и будет. Найди себе кого-нибудь… попроще.

Сжимая пальцы в кулак, говорю как можно спокойнее.

– Ты даже не представляешь, как много сил я трачу на то, чтобы не…

– Что? Ударить меня? Будь уверена, если на моём теле, которое так сильно нравится Закари, появится хотя бы один изъян, то ты вылетишь с базы и пойдешь на корм зараженным.

Герда переводит взгляд на мою руку, которая никак не красит меня.

– Неужели ты думаешь, что ему может понравиться это…

К счастью, Герда не договаривает, из холла разносятся голоса мужчин, один из них я узнаю сразу же. Спускаюсь, Герда идёт следом, ступает босыми ногами по холодному полу. Может, она простудится? И захлебнется своими соплями.

В холле семеро мужчин. Все в черном. Замечаю Нео, двое тащат его в сторону лифта, голова моего бывшего провожатого наклонена вперед, он весь в крови и, кажется, без сознания. Мимо нас отправляются остальные. Зак даже не смотрит в нашу сторону, а вот Рэнли проходит мимо и тут же спиной возвращается обратно.

– Вы чего? – спрашивает он. – Подружились?

– Нет, – хором отвечаем мы.

– Я уж думал…

– Что случилось? – спрашиваю его я, пока остальные шесть человек заходят в лифт.

– Небольшая передряга. Ничего критичного.

– Как Нео?

– Отключился, кажется, потерял много крови.

– Закари не ранен? – спрашивает Герда.

Рэнли переводит на неё взгляд, выгибает бровь дугой и с легкой улыбкой, которая абсолютно не вяжется с ситуацией, спрашивает:

– Хочешь зализать раны?

– Рэнли, фу, – говорю я, скривив лицо, словно съела лимон. – Не хочу даже слышать об этом.

– Ему немного досталось, но он в норме, – отвечает Рэнли, смотря на меня.

Киваю ему и сглатываю горький ком в горле. Он сказал это именно мне, а не Герде.

Рэнли кланяется нам и бежит в сторону лифта, оказывается внутри, когда двери уже практически закрываются.

Смотрю на пол, там столько крови. Надеюсь, Нео выкарабкается.

– Так вот, – начинает Герда за моей спиной.

– Не продолжай, – прошу её я.

– Не позорь себя больше, чем ты уже это сделала.

Оборачиваюсь к ней, и она говорит то, что ядовитым кинжалом врезается в сердце.

– Зак сам мне сказал, что порченый товар его не привлекает.

Что?!

– Если ты приравниваешь себя к товару, то на меня это не распространяется.

– Это ты так думаешь, но не переживай, туман сильно проредил женщин, и на тебя найдется спрос.

Герда словно и просит, чтобы я подправила ей прическу и физиономию. Какая-то часть меня уже порвала её на лоскуты, но вторая часть, та, в которой ещё осталась капля гордости, приказывает мне уйти.

Обхожу Герду и поднимаюсь по ступеням. Слышу, как она фыркает, но шаг за шагом удаляюсь от неё. Захожу к себе в комнату и упираюсь спиной в дверь. Смотрю на волка, он поднимает голову с пола и глядит на меня.

– Ей-богу, я когда-нибудь покалечу её.

Волк склоняет голову набок. Жест так похож на собачий. Сажусь на пол, друг подходит ко мне и кладет голову мне на ноги. Опускаю руку ему на шею и думаю над словами Герды. Порченый товар. Да если бы она оказалась в логове, то обделала бы свой накрахмаленный халатик в два счета.

Может, Закари и нравятся такие, нежные и легкие. Без тараканов в голове и отметин на теле.

Я не такая.

К сожалению, я не могу притворяться достаточно сильно. Прокручиваю в голове множество моментов с Закари, я могла бы быть более терпимой и покладистой. Я не должна была выказывать свой неприятный характер. Герда в этом ас. Она конченая дрянь, но с Заком она – кошечка.

У неё есть чему поучиться. Но я заведомо знаю – я не смогу быть ею. Да и не хочу.

Слышу шаги в коридоре. Тут же поднимаюсь, Волк недовольно шагает к кровати и запрыгивает на неё.

– Скоро вернусь, – говорю ему я.

Выхожу за дверь как раз в тот момент, когда противоположная закрывается. Делаю пару глубоких вдохов и плавных выдохов. Уже прошло два месяца. Я больше не могу тянуть время. Откидываю сомнения и без стука вхожу в кабинет. Он, естественно, пуст. Прохожу в комнату, распахиваю дверь, и моя уверенность немного слетает. Закари раздевается. Он уже снял с себя верх и расстегивает брюки.

– Добрый вечер, – говорю я.

Зак медленно осматривает меня с ног до головы.

– Добрый.

Он застегивает ширинку. Слава богу.

Упираю руки в боки и забываю всё, что хотела сказать. Немного громче обычного спрашиваю:

– Как Нео?

Зак смотрит мне за спину, потом по сторонам и спрашивает:

– Почему ты кричишь?

Потому что ты меня бесишь.

Тут я замечаю на его шее глубокую царапину, кровь стекает по его телу алой змейкой.

– Ты ранен?

– Немного. Зачем ты пришла?

Так и зачем я сюда шла? Чтобы наладить контакт? И как это сделать? Могу сказать одно – я уже преуспела, ведь мы разговариваем. Он не прогоняет меня и вроде как не злится. А вообще, Закари выглядит уставшим. Он не сводит с меня пристального взгляда.

Рэнли говорил, что Зак не прощает ложь, так вот какую-то правду я ему сказать могу.

– Ты хочешь это услышать? – уточняю я.

– Да.

– Я очень зла. Я очень-преочень злая на тебя.

– Причина?

Вот гад. Он знает причину лучше меня самой, но заставляет произнести это вслух. Для чего? Возродить своё эго из пепла?

– Ты серьезно?

Пару секунд тишины, и он кивает.

– Вполне.

Воспоминания о словах Герды, её виде в полотенце и вообще обо всем заставляют меня сбавить тон, иначе я имею все шансы разреветься. Мне по-прежнему больно. И я снова сбилась с пути. Я шла сюда, чтобы найти к нему дорогу и снова вернуть наше общение, благодаря которому я смогу привести его на базу номер восемь. Но стоило увидеть его, всё уходит на второй план.

– Я ждала тебя, – тихо говорю я.

Зак глубоко вдыхает, и отвечает.

– Я знаю.

Знает он! От этих двух слов становится ещё больнее.

– Это что – какое-то наказание? – спрашиваю я, сжимая кулаки. – Сначала ты сам просишь ужины. Я прихожу сюда, жду тебя, потом ты делаешь многозначительные знаки и все эти разговоры. А потом ты вдруг решаешь… что наигрался?

– Чего ты хочешь? – устало спрашивает он.

Медленно подхожу к нему, Зак вглядывается в мои глаза, и я тихо спрашиваю, останавливаясь в полуметре от него.

– Я могу сделать то, чего я хочу?

Он опускает взгляд на мои губы, и коротко отвечает:

– Да.

Поднимаю руку к его лицу и прикасаюсь к щеке. Легкая щетина царапает кожу. Внутри разливается боль, оттого что я понимаю, насколько он подсадил меня на своё общение.

А потом я вспоминаю, что я порченый товар, перевожу взгляд на свою искалеченную руку и снова возвращаюсь к холодным голубым глазам, размахиваюсь и бью его по щеке со всей силы.

Я знаю, что не должна была этого делать, но уязвленное самолюбие не сможет оставить всё как есть.

Хлопок разносится по комнате, слышу за спиной вскрик. Не оборачиваясь, в этом нет надобности, понимаю, что это шлюха Герда пришла.

– Зак, – с придыханием произносит она, и меня тошнит от её голоса.

– Уходи, – говорит он, смотря мне в глаза, и даже не бросает на гостью мимолетного взгляда.

Отступаю на шаг, но он отрицательно качает головой.

– Это не тебе.

Его щека прямо на глазах становится красной. Наблюдаю за тем, как его грудь быстро поднимается и опадает. Я его разозлила? Ни капли не жалею о пощечине, он сейчас не испытал даже десятой доли боли, что испытала я.

Он отрывает от меня взгляд, смотрит на Герду. Я даже представляю, как она выглядит. Вся такая манящая в своём проклятом халатике. Может она уже его сняла.

– Уходи.

– Но я…

Он снова возвращает внимание на меня, слышу, как Герда уходит.

– Стало легче? – спрашивает он.

– Немного… Нет.

– Теперь моя очередь сделать то, чего хочу я.

Не успеваю и пискнуть, как он наклоняется ко мне, крепко обхватывает талию руками и прижимает в своему телу. Упираюсь руками в теплую кожу, и тут он накрывает мои губы своими. Это вовсе не похоже на тот невинный поцелуй, который он подарил мне до отъезда на встречу с Зейном.

Это совершенно иное.

Жар распространяется по телу, сама не понимаю как, но я отвечаю столь же пылко. Голова начинает кружиться. Но в итоге я отталкиваю его от себя.

Тяжело дыша, смотрю в глаза Зака, в которых больше нет холода. Там голубое пламя. Всё же я подлетела слишком близко к огню. Мои крылья уже опалены столь сильно, что я больше не смогу летать.

– Я не собираюсь с тобой… – начинаю я, но воздуха не хватает.

Поднимаю указательный палец вверх и беру минуту перерыва. Не думаю, что так принято делать. Более-менее восстановив дыхание, говорю:

– Какой бы порченой ты меня не считал, я не буду прыгать к тебе в постель, когда там ещё лежит призрак Герды.

– Порченой? – спрашивает он. – Какой призрак?

– Я не хочу об этом говорить. И у тебя кровь не закончилась.

– Надеюсь, её достаточно много.

– Я имею в виду, что она течет. Из раны.

Какие глупости я говорю. Зак позволяет себе легкую улыбку. У меня же внутри всё трясется, и я то и дело возвращаю взгляд к его губам.

– Так зачем ты пришла? – спрашивает он, снова сокращая расстояние между нами.

– Я скучала, – честно признаюсь я, и моя гордая часть, отвернувшись, шагает восвояси.

Зак подходит максимально близко, вскидываю голову и смотрю на него. Он вглядывается в мои глаза, берёт моё лицо в ладони и до боли нежно проводит большими пальцами по щекам.

– Сейчас мне нужно уйти. К сожалению. Но завтра мы обязательно поговорим обо всём. Хорошо?

Киваю, потому что говорить больше не намерена, я и так слишком многое рассказала. Я в прямом смысле оголила перед ним душу и, если он ещё хотя бы раз плюнет в неё, я не выдержу.

Стараюсь не думать о том, что сама должна буду протоптаться по его душе в грязных тапках обмана.

Об этом я подумаю завтра. Обещаю себе.