Майкл

Официальная часть приёма заканчивается. Документы о вступлении Креста и Хелл подписаны. Отныне наши города скреплены двухсторонним договором с Коалицией. Ничего не подозревающие люди расходятся по лужайке, тихая музыка становится громче. Примерно одна третья часть гостей уходит в огромный особняк, остальные гуляют по газону, безжалостно его топча.

Карту именно этой местности я изучал последние сутки. Я знаю каждую комнату в особняке, каждый закоулок огромного сада, но есть и то, что мне неизвестно наверняка. Комната, где хранится ядерное и информационное сердце Коалиции. Но именно от этой комнаты зависит исход сегодняшнего дня. Всего от одной комнаты зависят судьбы наших четырёх городов.

Обегаю взглядом самый богатый слой населения земли, ищу девушку в одежде официантки. Музыка и наигранный смех мешают мне сосредоточиться на определенном сердцебиении.

Среди толпы я не вижу Джил.

Чёрт возьми, где она?

Я точно знаю, что Джил видела нелепый спектакль Мишель под названием "поцелуй года". Я об этом ничего не знал, вплоть до момента, пока мы не вошли на территорию дома её детства. Огромный сад, особняк и несколько сотен гектаров земли принадлежат семье Родригез. Все важные мероприятия проходят именно на территории семьи Мишель. Такая незначительная деталь дала Хантеру огромный толчок для принятия множества решений.

Находясь в эпицентре «праздника», в очередной раз осматриваю лужайку и особняк.

– Нам нужно поговорить, – произносит отец Мишель, пытаясь немного расслабить удушающий его галстук.

Вот и сам Пабло. Тот, кто позарился на Хелл.

– О чём именно? – спрашивает девушка и ещё теснее прижимается ко мне. – О том, что тебе не удалось убить меня, или о моей скорой свадьбе?

В её голосе сквозит излишняя доля яда. Родригез смотрит на дочь так, словно хочет свернуть ей шею, и только после этого обнять.

Сегодня она поставила его в ступор. Он рассеян и растерян. К нему подходят люди, а он толком не может связать и пары слов, Родригез постоянно бросает косые взгляды на дочь, и не позволяет ей уйти достаточно далеко.

Он знает – Мишель опасна и непредсказуема.

– Обо всём, – отвечает он, разворачивается и движется в сторону особняка.

Его ещё пару раз останавливают, он что-то говорит и идёт дальше, слишком быстрым шагом для такого самоуверенного человека, как он. По словам Хантера, Родригез не только уверен в своих силах, но слишком себялюбив, а это уже глупо. Пока он пел себе дифирамбы, Хантер и Майкл подняли такое ополчение, что Коалиции и не снилось.

Нахожу в толпе Хантера, он утвердительно кивает, и мы с Мишель следуем за Пабло. Толпа вокруг нас даже не подозревает, что сейчас происходит самая что ни на есть настоящая смена власти. В захваченных ранее городах уже начались бунты, возможно, не все смогут побороть военную мощь, что там сосредоточена, но это явно ободрит захваченных и напугает захватчиков. Там будут смерть и кровь, слезы и потери, надежда и свобода. А здесь идёт осторожная и опасная игра.

– Вот видишь, мой план сработал, – говорит девушка и нервно улыбается.

Её рука на сгибе моего локтя дрожит.

План Мишель, а точнее – указание Хантера, состоял в том, чтобы заставить Родригеза увести нас в более уединённое место. Туда, где не так будут слышны крики.

Всю дорогу, что мы шли по тропинке, она говорила мне о том, что именно мы должны сделать, чтобы Родригез клюнул и старался утащить не только Мишель, но и меня, сразу же после подписания документов.

Задача выполнена – Родригез попался на крючок.

Поднимаемся по ступеням в особняк, мой взгляд натыкается на Дона, Джил рядом с ним нет, хотя я сказал парню не спускать с неё глаз. Дон пожимает плечами и продолжает разносить напитки. Мы пересекаемся с ним у самого входа в особняк. Я беру один бокал и тихо спрашиваю:

– Где она?

Выпиваю содержимое, ожидая ответа. Но Дон просто отрицательно качает головой.

Он её потерял.

Ставлю пустой бокал на поднос, и мы продолжаем идти дальше, оставив позади официанта, которому я оторву голову, если с Джил что-то случится. Входим в одну из комнат, я закрываю дверь, и мы втроём оказываемся в относительной тишине. Музыка всё ещё слышна, но в комнате более тихо. Окон нет, как и других выходов. Отлично.

– Здравствуй, папочка, – последнее слово Мишель растягивает, но уже без улыбок и жеманства.

Её взгляд несет в себе всемирную обиду, а голос пропитан сарказмом.

– Мишель, ты же понимаешь, что сама связала мне руки? Я всю жизнь, – тут он запинается и отводит взгляд в сторону, – заботился о тебе.

Кажется, что самые банальные слова на свете ломают железную Мишель, она отступает на шаг назад, её рука взмывает ввысь и опускается чуть выше сердца. Девушка начинает быстро-быстро моргать, так, словно ей что-то попало в глаз, или она собирается разрыдаться.

Не время Мишель. Не сейчас.

– Это… не так, – шепчет она, взяв себя в руки.

– Так, даже несмотря на то, что ты мне не родная дочь, я принял тебя. Заботился, оберегал.

Мишель смеётся так громко и фальшиво, что уверен, будь кто-то за дверью, он бы отскочил в сторону. Мишель замолкает, подступает на шаг к Пабло и, щурясь, спрашивает:

– Я не заставляла тебя брать мою мать в жены, когда она была беременна от другого. Это твой выбор – не мой.

– Но я любил тебя как родную…

– Ты залезал ко мне в кровать, когда я была для этого слишком мала, тоже из-за заботы, из-за любви? Трогал меня так, как непозволительно касаться ребенка – это забота, любовь? То, что ты мне говорил, то, о чем ты мне лгал – это служило оберегом? От чего? Меня всю жизнь нужно было защищать от тебя! Но даже мать не смогла этого сделать… Значит, я сама себя защищу.

Вот чёрт!

Бросаю взгляд на Мишель, и в ней не остается ничего от той заносчивой девушки, что я знал. Она словно снова стала ребенком и встретилась со всеми кошмарами ещё раз.

Перевожу взгляд на Родригеза – он белый как лист бумаги.

– Мы не будем говорить об этом при посторонних, – быстро тараторит Пабло и бросает на меня мимолетный взгляд, потом снова возвращает его на Мишель.

– Майкл не посторонний, он мой жених, – заявляет Мишель, высоко подняв подбородок.

Она подступает ко мне, и в этот раз я сам предлагаю ей руку. Она хватается за неё как за спасательный круг и, кажется, начинает меньше дрожать.

– Это не может быть правдой. Мы с тобой знаем, что ты так не поступишь, – с угрозой в голосе сообщает Родригез.

– Никогда больше не говори "мы". Этого никогда не было, только в твоих паршивых фантазиях, – быстро тараторит Мишель и, глубоко вздохнув, добавляет. – А ещё Майкл приёмный сын мистера Хантера.

Карие глаза Родригеза простреливают меня.

– Не может быть, – ублюдок всматривается в мои глаза и благоговейно спрашивает. – Он такой же, как и Хантер?

– Лучше, – Мишель бросает кривую ухмылку. – Он лучше во всём, если ты понимаешь, о чем я.

– Прекрати! – вскрикивает Родригез.

Его лицо больше не белое, оно на глазах становится пунцовым. После того как Родригез бросает на Мишель собственнический взгляд, мне хочется выколоть ему глаза. Уё**к. Больное чудовище – оно сломало девушку. То, что он с ней делал, не может пройти бесследно. И теперь я понимаю всю маниакальную мысль свержения Коалиции. Для Мишель это не просто убить злодея, для неё это личная вендетта. Поквитаться, отомстить, постараться забыть.

– Ты ведь не сказал своим партнёрам, что не только из-за моего восстания отправил меня в мёртвый город? Ты ведь не сказал, что я стала вспоминать то, что ты делал со мной в детстве? Да, Коалиция не идеальна, но даже здесь совратителей детей не жалуют, – она замолкает, ожидая ответа, но Родригез молчит. – Ты ведь ничего им не сказал…

– Мишель, девочка моя…

– Я пришла, чтобы убить тебя! – резко обрывает она.

В комнате становится тихо. Родригез только сейчас понимает, для чего Мишель загнала его в комнату. Девушка оборачивается ко мне, и я вижу в её глазах слёзы. Нет. Только не это. Она не может повернуть назад.

– Майкл, я… не смогу, – говорит она.

В её взгляде я вижу – это правда. Что бы он с ней не делал, как бы он её не калечил морально и физически, убить его она не сможет. Хорошо. Тогда это сделаю я, но она не должна мне мешать.

– Принеси нож, желательно поострее, – говорю я и жду, когда девушка выйдет из комнаты.

Как только дверь закрывается, я медленно иду к Родригезу. Его взгляд бегает по комнате, но здесь нет того, что сможет его спасти. Не от меня.

– Молодой человек, я могу предложить тебе всё что угодно! – вскрикивает Родригез.

– Не интересует.

– Чего ты хочешь?

Больше не отвечаю ему, но он все же задает мне десяток пустых вопросов. Подхожу к столу и беру ручку. Поворачиваю голову к Родригезу, и его слова сходят на нет. Он только что понял, что меня ему ни купить, ни переубедить. Не переманить на свою сторону.

Я – тот, кто прервет его жизнь.

Я – тот, чьи глаза он увидит перед последним вздохом.

Резко ускоряюсь, хватаю Родригеза за голову и втыкаю ручку ему прямо в ухо. Он настолько ошеломлен происходящим, что даже не делает попыток сопротивляться. Тело падает, и я даже не пытаюсь его подхватить. Смотрю, как кровь вытекает из его головы, но он ещё жив. У него есть буквально десять секунд, чтобы понять – он мертв. Секунды тикают, ублюдок подносит руку к уху, но не успевает вытащить ручку, умирает. Возвращается Мишель и, подойдя ко мне, подаёт нож. Она смотрит на тело отчима.

– Можешь отвернуться, – говорю я.

– Нет. Он ведь уже мертв, – спокойно отвечает она. – Чудовище убито.

Сажусь возле тела Родригеза, вытягиваю его руку в сторону и, найдя хрящ, опускаю нож, приложив немного усилий, надавливаю, и слышится хруст. Я отрезаю правую руку, Мишель отходит к двери и, открыв её, впускает Дона в комнату.

– Где Джил? – снова спрашиваю у него я. – Нашел её?

– Не знаю, я её потерял.

Сука!

Кладу кисть на поднос, Дон накрывает её черной тканью. Мишель остаётся в комнате, какова её игра в дальнейшем, я не знаю.

– Ты как? – спрашиваю я, она кивает в ответ.

Девушка остаётся одна, Мишель смотрит на то, как кровь быстро вытекает из обрубка Родригеза. Но она бежит не так быстро, как могла бы, будь он ещё жив.

Иду перед Доном, он за мной. Покидаем особняк и, оказавшись подальше от толпы людей, забираю руку и бегу к двери. И не доходя до статуи, слышу разговор Джил и Майкла. Облегчение. Она в безопасности.

Выхожу из-за дерева и встречаюсь взглядом с Джил, но когда она замечает обрубок в моей руке, её глаза расширяются. Слабый шок. Отрубленная рука, это ничтожно малая часть того, что я уже совершал. И меня немного коробит тот факт, что я стал думать о реакции Джил на мою "работу". Скрывать или умалчивать я не намерен, но…

Быстро подхожу к ним и, оказавшись у статуи, отодвигаю стенку, которая скрывает под собой приборную панель. Прикладываю палец Пабло. Часть статуи отодвигается, и мы быстро пробираемся внутрь. Дверь за нами закрывается с тихим щелчком, откидываю ненужную конечность в сторону. Оказываемся в невероятно огромном пространстве. Снизу расположилось множество металлических конструкций, которые соединены между собой в бесконечную ломанную лестницу. Спускаемся, сверлю взглядом напряженную спину Джил, окликаю её, но она говорит, что сейчас не время. Это конечно так, но если женщине всё сразу не объяснить, то потом у меня могут возникнуть проблемы.

Спускаемся ещё быстрее. Уходим на четыре этажа вниз и оказываемся на белоснежном гладком полу. По бокам множество комнат со стеклянными дверьми. А там люди в белых халатах. Бежим мимо них, и раздаётся сирена. Она звенит так громко, что Джил затыкает уши, а меня и Майкла вой просто оглушает. По опыту знаю, что отходить от этого звона буду ещё как минимум час. Я не обычный человек и по большей части это преимущество, но есть и плохая сторона.

Продолжаем бежать, вижу в конце коридора две двери.

– Которая из них? – спрашивает я у Майкла.

– Неизвестно, – отвечает он. – Разделимся.

Останавливаемся у дверей, и я говорю:

– Джил, идём со мной.

Майкл выглядывает из-за девушки. Его взгляд бегает от меня к Джил и обратно.

– С чего это вдруг? – с угрозой в голосе спрашивает он.

– Она будет со мной в безопасности, – отвечает я и твердо смотрю ему в глаза. Майкл молчит, и я добавляю. – Об остальном мы поговорим позже.

Майкл щурит глаза, и я прямо чувствую, как он мысленно душит меня. Да, я обещал, что этого никогда не будет. Но всё изменилось. О переменах отец Джил даже не подозревает.

– Она моя дочь. И если ты! – Майкл шумно выдыхает, а я жду его дальнейших действий. И он меня не разочаровывает, Майкл полностью переключается в режим воина и отодвигает свои отцовские чувства назад. – Майкл, иди направо. Позже разберёмся

Я так привык, что забота о Джил лежит на моих плечах, что появление другого мужчины, даже её отца, меня напрягает. Джил кивает мне, и я, скрипя зубами, ухожу в одну из дверей. Две причины, почему я не уволок её с собой.

Первая – она с отцом, и никто, кроме меня и Майкла, не сможет защитить Джил на сто двадцать процентов.

Вторая – время. Его у нас практически нет.

Очередной длинный белоснежный коридор. Быстро преодолеваю его и забегаю за единственную дверь в конце. Шум сирены по-прежнему нервирует меня. Она уже не вопит, но мой слух от неё знатно пострадал. Спускаюсь ниже, открываю очередную дверь и вижу огромное помещение со стеклянным кубом в центре. За стеклом множество приборов и мониторов. О названиях и предназначении некоторых я даже не знаю.

Ещё раз осматриваюсь. Тут не должно быть вооруженных людей, по словам Мишель и ещё одного человека из окружения её "отца" – это место закрыто для любого, кроме самого Родригеза, ещё двоих глав Коалиции и учёных. Но если тут появятся вооруженные, мне не сдобровать.

Нет места, где я могу скрыться. У меня нет оружия, кроме кухонного ножа, что я взял с собой из комнаты, где остывает тело Родригеза. Вынимаю нож из-за спины, что-то пролетает мимо меня и ударяется в стекло. Присаживаюсь и в темпе забегаю за стеклянный куб. По лестнице спускаются пятнадцать человек. Сука! Они все вооружены и не стесняясь палят по мне. Но все пули прилетают в стеклянный куб. Это даёт понять две вещи.

Стеклянная комната бронированная.

Мне явно придётся постараться, чтобы убрать хотя бы половину тех, кто палит по мне.

Моя задача – удержать комнату. Чего бы мне это ни стоило.

Выстрелы прекращаются.

– Выходи! Тебе некуда бежать!

Как будто я собирался бежать. Стою и сквозь стекло смотрю на того, кто говорил. Он отдает приказ окружить меня и уничтожить. Вооруженные противники стремительно спускаются с лестницы, скидываю нелепый черный пиджак и, закатав рукава, ожидаю гостей. Сжимаю в руке единственное оружие, по которому до сих пор размазана кровь Родригеза.

Противники одновременно выруливают с двух сторон, и начинается пальба. Бросаюсь к стороне, что мне ближе. Хватаю первого военного и вогнав нож ему в шею, забираю автомат. В меня прилетает две пули. Обе в ногу. Одна явно задела артерию. Кровь из раны хлещет фонтаном.

Оборачиваюсь и отстреливаюсь. Двое падают, другие прячутся за бронестеклом. Я вырубаю ещё одного, второй ударяет мне в лицо прикладом, но я успеваю немного сместить вес тела, и только благодаря этому моя челюсть не раздроблена. Вынимаю пистолет у следующего и, приложив дуло к подбородку, выстреливаю. Мне в шею прилетает пуля и выходит навылет. С рыком оборачиваюсь и расстреливаю ещё парочку.

Их девять.

Осталось девять противников. Опускаю взгляд.

Чёрт!

Кровь слишком быстро вытекает из пулевых ранений в ноге. Перед глазами начинают мелькать тени. Ну уж нет! Не сегодня!

– Выходи! – кричит мне военный.

Поворачиваюсь лицом к стеклу и поднимаю голову. Вешаю автомат на шею и подпрыгиваю. Хватаюсь руками за край куба и подтягиваю себя. Оказавшись наверху, не могу отказать себе в ленивой улыбке.

Люди разбегаются от куба в рассыпную, но отныне пустое пространство мой друг, а не враг. Расстреливаю всех, в меня ещё прилетает пара пуль, но сознание уже не позволяет понять, куда именно угодили подарки от незнакомцев.

Оседаю на стекле. Затуманенным взглядом ищу хотя бы какое-то движение снизу – ничего.

С трудом встаю на ноги и, направив дуло автомата вниз, решаю испытать удачу. Стреляю, но вместо разбитого вдребезги стекла, получаю рикошет. Пуля улетает в неизвестном направлении, к счастью, не в меня. Спрыгиваю с куба, присаживаюсь на колено. Стряхиваю с себя замутнение сознания и подхожу к двери. Цифровой замок.

У меня кода нет. Как и сил.

Сажусь у двери, кладу автомат возле себя. Отрываю рукав рубашки. Сознание мутнеет ещё больше. Слишком много крови потеряно. Даже для меня.

Перевязываю ногу, упираюсь затылком в стекло и смотрю наверх – приоткрытая дверь. Дверь, что привела меня сюда, начинает двоиться. Моя задача остаться живым и не подпустить к комнате никого, кроме Хантера и Майкла.

Никого, кроме Хантера.

Никого, кроме Майкла.

Никого, кроме…

Никого…

Не знаю, сколько проходит времени, но дверь всё же открывается, и я вижу там троих. Поднимаю автомат, но руки его не держат. Потеря крови катастрофична. Даже ускоренная регенерация не успевает исцелить меня. Такое было уже около пятнадцати раз. Но я знаю, стоит только извлечь пули и перелить мне кровь, как я снова буду в строю.

– Майкл, это я, – слышу голос Хантера и с успокоением опускаю руку.

Конечность падает мертвым грузом, я её больше не чувствую, как и ногу, которую, кажется, слишком сильно перетянул. Я не засек время, не знаю, когда нужно ослабить повязку. Замечаю, что вокруг меня разлилось темно-алое море.

Хантер отдает какие-то приказы, и только в этот момент я понимаю, что могу немного сдать свои позиции. Несменный глава Хелл присаживается передо мной, я вижу его обеспокоенный взгляд.

У Хантера обеспокоенный взгляд – это видение останется в моей памяти навсегда.

– Я не смог войти, – говорю я, пытаясь за хвост удержать ускользающее сознание.

– Я знаю. Сейчас сюда приведут медика. Держись.

Тень мелькает рядом со мной, и, кажется, кто-то берет меня за руку.

– Джил и Майкл ушли в другой коридор. Нужно их найти, – шепчу я.

– Мы уже нашли…

Это последнее, что я слышу перед тем, как мне в вену ставят укол. Находясь между сном и реальностью, чувствую, что меня куда-то перекладывают. Где-то надрезают кожу и достают пули. В следующий раз, когда я открываю глаза, я всё ещё в белой комнате. Лежу на полу.

Дверь в стеклянный куб открыта, там Хантер и ещё два человека.

– Как ты? – спрашивает Мишель.

Поворачиваюсь на звук голоса. Она сидит возле меня и держит за руку.

– Нормально, – отвечаю я, забираю руку и сажусь.

Вырываю катетер и, прикрыв глаза, приказываю земле прекратить вращение. Она медленно сбавляет темп.

Силы возвращаются, но я ещё слаб. Встаю на ноги и, шатаясь, иду к Хантеру.

– Где Майкл и Джил?

– Майкл мертв, Джил скорее всего уже не в Кортрок.

Надеюсь на то, что Хантер ошибся, но это история не о нём.

Хантер не ошибается.

– Что это значит? – спрашиваю я, стараясь уловить суть происходящего.

Хантер отходит в сторону и указывает рукой на один из мониторов. Это видео с камеры видеонаблюдения.

– Покажи ему, – приказывает глава Хелл.

Незнакомый мне мужчина перематывает видео и останавливается, когда группа людей расстреливает Майкла, подаюсь ближе к экрану и вижу, как Джил бросается на… Гриро, она хочет его застрелить, но этого не происходит. Буквально за мгновение до этого ублюдок выпустил всю обойму в своего друга. Потом один из мужчин ударяет Джил по голове и взваливает её обмякшее тело на себя. Гриро поднимается на ноги, и они уходят.

А тело Майкла продолжает лежать.

Тело Майкла…

Если бы Джил ушла со мной, возможно, Майкл был бы жив. Но тогда скорее всего мёртвым оказался бы я. В Майкла выстрелили слишком много раз, но он до последнего прикрывал собой дочь. Возможно, этого никто и не заметил, но Майкл не скрывался от пуль, он бросился на Гриро именно так, чтобы оградить Джил, даже от случайного попадания.

Отворачиваюсь от монитора и обращаюсь к Хантеру:

– Почему ты решил, что её уже нет в городе?

– Десять минут назад из Кортрок вылетело три вертолета. Два из которых отправил я.

– А на третьем ушел Гриро.

Куда он её повез? Точно не в Крест, топлива на такой большой промежуток не хватит. Пока я думаю над этим, Мишель готовится к полуночному выходу в эфир. Оставляю Хантера с его новой командой и поднимаюсь на этаж, где мы с Джил разделились.

Множество гильз рассыпаны по белому полу. Майкл до сих пор лежит так, как я застал его на видео. От его тела идут кровавые следы всего одной пары ног.

Подхожу к телу Майкла и смотрю на одного из самых несокрушимых людей нашего времени. Он лежит на спине, глаза его закрыты. На видео было иначе, Хантер прикрыл веки друга и соратника. Не знаю, есть ли на нашей планете ещё хотя бы один человек, который был бы удостоен уважения Хантера. Думаю, таких больше не осталось.

Всё не вечно.

Сажусь рядом с ним в лужу подсохшей крови и размышляю о своих дальнейших действиях. Я уже знаю, как именно найду Джил. Кладу руку на плечо Майкла, сжимаю его и говорю:

– Я найду её. Обещаю.

И вставая, мысленно добавляю: "Это обещание я сдержу".

Я так и не успел поговорить с тобой. Объяснить причины того, что я позволил себе окунуться в отношения с Джил. Да я даже ни разу не говорил тебе слов благодарности за всё то, что ты сделал для меня.

– Спасибо, Майкл, – произношу я в пустоту.

Жизнь неумолимо коротка, и если есть что сказать, то лучше с этим не затягивать. Нужного момента может никогда не представиться.