Джил

Стою на краю крыши и смотрю вдаль, снизу распростерся мёртвый город, многие здания обрушены, но не критично, видимо, это поселение, как и его жителей уничтожили относительно недавно. Ведь они жили себе своей жизнью и никого не трогали. Существовали по своим законам чести и морали. Но в один день всё изменилось. Они не сдались и были обречены на погибель. Мужчины, женщины, дети и старики – они навсегда останутся призраками этого места.

Ожидание вертолета затягивается, я уже начинаю терять надежду убраться из этого гиблого места по воздуху. Знаю, что за стенами меня ожидают мутанты, что пришли сюда вслед за машиной. Чего они от меня хотят? Съесть? Сомнительно. Теперь не я для них жертва, а мутант укусивший меня, точнее, его смерть показательна, существа знают об опасности, но не уходят. Ждут. Чего-то. Сейчас моя задача немного иная, я должна добраться до папы и показать, что жива. О мутантах я подумаю позже, когда покину Коалицию.

Нахожусь в стороне от Майкла и Мишель, они тихо переговариваются, и я знаю о ком именно – обо мне. Мой слух остался прежним – заурядным, и я не слышу их беседу, но взгляды Мишель, брошенные на меня, чётко дают понять – она недовольна моим присутствием. Да плевала я на эту сучку. В голове всплывает мой мастерский бросок девушкой в стену. Впервые в жизни я испытала счастье от боли другого. Ужасно всё это.

Я зла. Ненависть и ярость перетекают по венам, и дают мне беспрецедентную силу. Незнакомец внутри меня рад ярости и готов подкармливать меня, подбрасывать щепки в и без того яркое пламя.

Я очень злюсь на Майкла за то, что он заставил меня съесть, а на Мишель – за то, что она вообще существует. Я вижу, как зеленые глаза девушки практически неотрывно следят за мной. Да я бы на её месте тоже опасалась. То, что происходит со мной, это… удивительно ужасно. Я больше не испытываю голода, после того что я съела, я ощутила максимальное насыщение. Незнакомец внутри меня ликовал. Он просился на волю, и я отпустила вожжи. Он повёл меня вон из здания, и я последовала. Он заставлял бежать по крышам, и я бежала. А потом резко остановилась и, посмотрев вокруг, осознала, что жива. Я жива, но неужели мне нужно будет питаться мутантами? Это настолько отвратительно в моральном плане, но я не чувствую даже тошноты. Мой слух и зрение не изменились, но я стала сильнее. И эта сила пьянит. Она даёт уверенность, что больше никто не сможет причинить мне вред.

Стоя на крыше, я медленно сжимаю пальцы в кулаки и ощущаю себя непобедимой. И я больше не боюсь. Не боюсь высоты. Не боюсь мутантов и тварей. Не боюсь физической боли. Это настолько необычно, что я сама начинаю казаться себе незнакомкой. Но эта незнакомка мне определённо нравится. Как недавно сказала Мишель? Лучше быть сукой, чем забитой мышью? Как не печально признавать, а Мишель была права.

– Летит, – говорит Майкл, и я оборачиваюсь в их сторону.

Солнце уже село, тихий ветер треплет волосы и посылает мурашки по голым рукам. На мне военные штаны, футболка и мои старые ботинки, остальные вещи беглецы прихватили с собой, вероятно решив, что мертвецу они ни к чему.

Обернувшись, встречаюсь взглядом с Майклом и тут же отвожу глаза. Мне ему пока сказать нечего. Но он уже сообщил мне о многом. Ещё до того, как мы покинули подвал, Майкл рассказал, что за нами прилетит вертолёт. Он переправит нас к окраине столицы. Дальше нас заберёт машина, и мы будем скрываться в Кортрок в течение двух дней. А потом мы посетим приём, где мой папа и мистер Хантер должны продать свои города за коврижки, предложенные Коалицией. Что всё это время буду делать я? Ничего. Я должна просто не мешаться под ногами. Главное для плана папы и мистера Хантера – наличие на приёме Мишель. Мы же с Майклом будем просто её тенью. Никто из Коалиции не видел наши лица, и вообще им неизвестно о нашем существовании.

Наблюдаю за приближением тёмно-зелёного вертолёта. Я никогда не летала на таком. Да и ни на каком другом тоже. Великолепная и агрессивная машина приближается к нам и поднимает ветер винтами. Шум становится настолько громким, что я не с первого раза слышу, как Майкл зовет меня по имени. Прикрываю лицо рукой, спасаю его от хлестких ударов собственных волос. Железная птица приземляется, но винты не прекращают вращаться. Мишель первая забирается внутрь. Майкл ожидает меня, протянув руку в мою сторону, ещё раз смотрю на вертолёт и, откинув сомнения, иду к машине. Майкл забирается после меня, закрывает дверь, становится ненамного тише, и мы тут же взмываем ввысь.

Необычное ощущение – парение в воздухе. Дух захватывает. Вертолёт стремительно несется вперед и это вызывает улыбку. Мне нравится. Незнакомцу тоже.

Так проходит какое-то время, я глазею на леса и поля, холмы и давно рухнувшие поселения, те, что даже не успели воздвигнуть стены, они были уничтожены шестьдесят лет назад и теперь они больше похожи на джунгли, нежели на города. Пару раз замечаю внизу движение, но с высоты невозможно понять, мутанты это, люди или животные. А потом я лицезрею невероятное. Тысячи огней освещают город огромных размеров. Сердце столицы Коалиции и вовсе пестрит яркими красками и высотными зданиями. Прижимаюсь ещё ближе к окну и протяжно выдыхаю – это невероятно, завораживающе и невозможно. Складывается ощущение, что апокалипсис не коснулся высоких стен Кортрок. Машина минует центр и уносит нас ближе к окраине. Чем дальше мы отдаляемся от сердца города, тем ниже становятся здания, а яркие краски теряют свою привлекательность.

Садимся далеко от центра великолепия, мне удаётся увидеть высоченную стену, не имеющую ни конца, ни начала. Она состоит из прямоугольных металлических блоков, что отдалённо напоминает стену кирпичного дома, это сооружение поднимается достаточно высоко, а заканчивается оно острыми пиками, со слегка загнутыми краями, как мухоловка. Тут даже армия сросшихся мутантов не страшна. Неприступная крепость. Увидев это своими глазами, я понимаю стремление мистера Хантера и папы обезопасить наши города от Коалиции. Мы по сравнению с ними – ничтожно малы.

Выходим из вертолёта, только когда винты прекращают вращение. Неожиданно становится очень тихо, феерия отходит на задний план, и незнакомец хмуро уходит на задворки моего сознания. Ему нравятся драйв, страх, сила, агония и адреналин. Стоит мне успокоиться, как незнакомец отступает, эмоции стихают, следом за ними уходит и сила. Дверь открывается, и мы покидаем чудо-птицу. Хочу себе такую.

На улице достаточно прохладно, ступаю позади Майкла и Мишель по идеально ровному влажному асфальту. Видимо, недавно прошёл дождь. Воздух свежий и живой. Ветерок поднимает волоски на руках, обняв себя, останавливаюсь.

– Добро пожаловать домой, мисс Родригез, – говорит высокий статный мужчина в чёрном костюме. Его живот настолько велик, что пуговки на белой рубашке протяжно стонут. – Мы слишком долго ждали вашего возвращения.

– И вот – я здесь, – отвечает мисс сучка.

Боже, откуда во мне эта злость? Я ведь такой не была. Но должна себе признаться, Мишель меня очень раздражает. И видя, как она тянулась к Майклу в мёртвом городе, я не стерпела. Банальная и печальная ревность толкнула меня на то, что я совершила. И самое ужасное, что я в этом не призналась. Солгала, показав, что меня задело её пренебрежительное отношение к моей скромной персоне. Правду знаю только я и незнакомец, что помог бросить Мишель о стену. Знали бы вы, как он веселился, возможно, больше, чем я.

Мужчина отступает в сторону и указывает нам на невозможно длинную чёрную машину с тонированными окнами. Бросаю взгляд на Мишель, потом на Майкла. Неужели мы поедем на столь роскошном автомобиле? А как же конспирация и осторожность? Лимузин и в лучшие времена Земли был приметным, а сейчас и подавно. Решаю ничего не говорить по этому поводу, как и по любому другому. Идём к машине и забираемся внутрь, мужчина, приветствовавший Мишель, что-то отдаёт Майклу и уходит, садится за руль и поднимает перегородку. Внутри тепло, белый кожаный салон, простор и дороговизна.

Нас увозят практически в центр города. Проезжая мимо миллиарда огней, я не могу оторваться от затемненного окна машины. Вид настолько великолепный, что у меня захватывает дух от каждого здания. Божественно. Но когда мы врываемся в поток машин я вовсе теряю дар речи. Такого не бывает в нашем мире. Я видела старые снимки и даже листала несколько книг, но вживую – это бесподобно.

Машина останавливается на одном из перекрёстков, и я вижу настоящую жизнь. Она кипит. Бурлит и будоражит. Несмотря на тёмное время суток, здесь уйма народу. Люди куда-то идут. Все. Одновременно и в разные стороны. Такого движения в Хелл и в Кресте никогда не было, даже в самый солнечный летний день.

Машина поворачивает направо, и мы проезжаем ещё буквально пару перекрёстков. Автомобиль останавливается прямо на улице, Мишель накрывает голову капюшоном, и мы покидаем теплый просторный салон.

– Нам сюда, – говорит девушка, кивая на огромную высотку. Поднимаю голову вверх, и она тут же начинает кружиться. Этажей пятнадцать, не меньше. Мишель уверенным шагом поднимается по бледно-розовым ступеням и, словно по мановению волшебной палочки, стеклянные двери раскрываются перед ней. Мы следуем за ней по просторному холлу. Навстречу нам движется мужчина, он даже не обращает на нас внимания, а вот я внутренне напрягаюсь. Везде ищу подвох. Ловушку или западню. Мишель уверенным шагом продвигается к задней части светлого холла, – это её мир и видно, что долгое отсутствие не сбило спесь с девушки. Она как рыба в воде, как самая опасная акула в окружении мелкого планктона. Высоко подняв подбородок, она минует просторный холл и подходит к стене. Нажимает на кнопку, и двери разъезжаются в стороны. Это лифт. Вау!

Входим внутрь и поднимаемся на четырнадцатый этаж. С первым толчком лифта я вздрагиваю. Поднимаемся ввысь, а сердце уходит в пятки. Когда-то для людей лифт был не в диковинку. Но ведь и сейчас есть люди, которые не удивятся чуду инженерии. Они-то и живут в столице Коалиции – Кортрок. Какими бы отвратительными личностями не были правители, они проделали колоссальную работу по сохранению этого места. Не так просто заставить летать вертолеты и ехать лифты после апокалипсиса, но они сделали это. Войдя внутрь номера, я тут же иду к огромному панорамному окну.

Этот город прекрасен. Будь всё иначе, я бы хотела остаться здесь. Не знаю, как буду жить в доме, где погибла мама. Где она была убита.

– Чувствуйте себя как дома, – говорит Мишель и уходит вглубь номера.

Оторвавшись от феерии за окном, ухожу в ванную. Выкручиваю кран и наполняю белоснежное блестящее джакузи. Заливаю в теплую воду вкуснопахнущее содержимое разнообразных баночек, что расставлены по всем полкам, и скинув одежду, забираюсь в воду. Фух. Горячее, чем я думала. Пар клубится, сгребаю белую пену ладонями и сжимаю пальцы в кулаки. И улыбаюсь. Не знаю чему именно, просто я рада, что жива. Рада, что не обратилась в мутанта, рада, что лежу в красивом месте, в горячей ванне. Много ли для счастья нужно? Купаюсь, соскребаю с себя грязь, нахожу в тумбочке слева средство для избавления от ненужной растительности. Зависаю в ванной на час, не меньше.

Я сполна наслаждаюсь дарованной передышкой.

Оказавшись снаружи, замотанная в полотенце, встречаюсь взглядом с Майклом, он стоит на том же месте, где ранее находилась я – у окна. Медленным взглядом Майкл исследует моё тело, остановившись на глазах, он указывает на кровать и говорит:

– Одежда.

Подхожу, забираю сумку и снова возвращаюсь в ванную. Распаковываю пакет и достаю оттуда черные джинсы, серый свитер, нижнее бельё и белые кроссовки. Не веря, смотрю на бирки. Новая одежда. Из магазина? Я словно попала в тот мир, который был ранее мне недосягаем. Разматываю полотенце с головы, обмакиваю влажные волосы, прежде чем одеться, немного медлю, смотря на нижнее бельё в моих руках. Выходит, это Майкл выбрал? То есть, я сейчас выйду за дверь, и он будет знать, что на мне под бесформенным свитером и облегающими джинсами. Белоснежный комплект из невероятно мягкой гладкой ткани, который идеально подходит мне по размеру. Щеки моментально алеют. Срываю бирки, поспешно одеваюсь и выхожу из ванной, высоко подняв подбородок, но он быстро падает на своё привычное место. Мишель и Майкла нет. Конечно же, у них там гиперважные дела. Снова подхожу к окну и смотрю наружу. Прислоняюсь рукой к прохладной гладкости стекла, вокруг теплой руки окно отпотевает. Отнимаю ладонь, и какое-то время след остается на месте, но потом он пропадает. Как и всё в этом мире.

Вижу в отражении окна, как из комнаты справа выходит Майкл, на нём черные брюки и белая рубашка, пара пуговиц сверху расстегнуты.

– Пойдём, – говорит Майкл у меня за спиной.

– Куда? – спрашиваю я, смотря на его отражение, он тоже успел принять душ.

Уверена, в этом огромном номере не одна ванная комната. Это ясно по шикарным размерам холла и множеству коридоров, ведущих от него.

– Прогуляемся.

Резко оборачиваюсь к нему и, хмуря брови, спрашиваю:

– Прогуляемся?

Вот так просто? Прогуляемся. Но я тут же забываю о своём вопросе и откровенно пялюсь на Майкла. Выглядит он великолепно. Загорелая кожа и белая рубашка – беспроигрышный контраст. Его янтарные глаза, кажется, горят ярче, легкая щетина на лице пропала, и теперь я отлично вижу шрам на подбородке. В брюках и рубашке он как никогда прежде похож на своего приёмного отца – мистера Хантера. Майкл убирает руки в косые карманы брюк и, не меняясь в лице, говорит:

– Да. Я именно так и сказал.

Делаю шаг в его сторону, но тут же останавливаюсь, вспомнив, что я сержусь на него. В голове всплывает, как он затыкал мне рот, чтобы я проглотила мясо. То, как слабая я брыкалась, но не могла воспротивиться. Мне было больно и страшно.

– Я вообще-то на тебя зла, – сообщаю ему я.

– Уже не так как раньше.

– С чего ты взял?

– Ты бы сейчас со мной не разговаривала.

– Возможно…

– Если пришлось сделать это вновь, я бы кое-что изменил.

– Что именно?

– Я бы сделал это намного раньше.

– Но я не хотела…

– Прости, Джил, но это не имело значения. Я не мог позволить тебе умереть, но позволил страдать.

Он прав и это тоже раздражает. Не хочу больше говорить о том моменте, о днях существования в мёртвом городе. В последний раз бросаю взгляд на окно и спрашиваю:

– Мы просто пойдём туда? Как все те люди? Это что-то вроде… – вовремя останавливаю себя. Я хотела сказать "свидание", но я больше не буду бегать за Майклом. Хватит с меня. Вот действительно, достаточно. Я заметила, как он смотрел на меня, на бесформенный свитер, думаю, что он представил, что там под ним. Щёки снова вспыхивают. Ему не нужно представлять, он знает.

Что за мысли?

Да обычные они – земные.

– Другого шанса может не представиться, – говорит Майкл, разворачивается и идёт к двери.

– Хорошо, идём, – бубню я себе под нос.

Следую за Майклом. Когда мы покидаем многоэтажное здание, меня сразу атакует неуверенность. Это же опасно. Не стоило нам выходить. Сейчас обязательно что-то случится, на нас нападут, покалечат или утащат в неизвестное место. Мы не можем просто гулять по ночной столице и думать, что нам это позволено. Не позволено. Нам вообще тут не место. Мы должны скрываться. Стоит мне напрячься, как незнакомец выглядывает из своего укрытия. Он готов к бою. Вот только биться пока не с кем.

– Успокойся, – говорит Майкл и указывает рукой вдаль по улице. – Мы будем рядом с высоткой. С нами ничего не случится.

Киваю, и мы молча идём по оживлённой улице. Люди снуют кто куда. Но с каждым шагом я всё больше вливаюсь в толпу, и даже моя походка становится более легкой и спокойной. Доходим до поворота, и Майкл указывает на вывеску бледно-коричневого цвета. Кофейня?

Майкл открывает дверь и пропускает меня внутрь. Оказавшись там, ощущаю безумно приятный аромат свежей выпечки и кофе. Майкл ведет меня, слегка подталкивая в спину, за самый дальний столик у витражного стекла. Располагаемся напротив друг друга, и к нам тут же подходит девушка, на вид ей лет двадцать. Высокий хвост светлых волос с невероятно яркой розовой прядью.

– Что будете? – спрашивает она и подталкивает тонкую оправу очков на переносице, смотря только на Майкла.

– Два кофе, – говорит он.

– Что-то ещё? – интересуется блондинка.

Майкл бросает на меня вопросительный взгляд, а меня так и подмывает спросить, нет ли у них случайно мяса мутанта под сливочным соусом. Успокаиваю себя. Я ведь не могу так реагировать на каждую девушку, что когда-то появится рядом с ним.

Майкл не знает, что после той еды, что он мне принёс, я вышла из комнаты, отшвырнув дверь, словно она ничего не весила, и направилась на второй этаж, там осталась недоеденная банка какого-то желе. Я открыла её и рискнула поесть. И меня не вырвало. Это был прогресс. Надеюсь, что съесть мутанта, это было единоразовой акцией. Стоит об этом подумать, как незнакомец возвращается и уже напрямую сообщает мне, что это не так. Мне придётся повторять это снова и снова. Пока я дышу, я буду… мутаноедкой? Откидываю жуткие мысли, не хочу портить момент, выбираю какой-то пончик, полностью покрытый шоколадом, и девушка исчезает. С улыбкой смотрю на заведение, здесь не так много людей, как на улице. Свет немного приглушен, играет тихая музыка, за столиками в основном сидят парочки разных возрастов. Мой взгляд останавливается на Майкле, мужчина смотрит на меня, и я спрашиваю:

– Что? Неужели тебя не удивляет всё это великолепие?

Он медлит секунду с ответом, и мне становится немного неловко от его пристального взгляда.

– Великолепно, – соглашается он.

– Тогда советую рассмотреть всё получше, не думаю, что мы ещё когда-то окажемся в подобном месте.

– Я и рассматриваю, – говорит он, по-прежнему не отрывая от меня взгляда.

Я не могу сдержать улыбку, она становится шире. Его взгляд, что, кажется, смотрит в самую душу, даёт уверенность, и я немного подаюсь вперёд.

– Если бы я тебя не знала, – начинаю я, – то решила бы, что ты заигрываешь со мной.

Ленивая улыбка появляется на лице Майкла и остаётся там дольше обычного. И я понимаю, что злиться на него – выше моих сил. Он заставил меня съесть тот кусок, но ведь если бы я оказалась на его месте, то сделала то же самое. Я бы тоже не позволила ему умереть.

– Возможно, ты меня не настолько хорошо знаешь, – в итоге говорит Майкл.

Я улыбаюсь ещё шире, хотя кажется, что это уже невозможно. Я просто не могу сдержать рвущиеся наружу лучи счастья. А для счастья у меня сейчас довольно много причин: я жива, и стала гораздо сильнее, живы мои близкие, которых я думала потеряла. Я нахожусь, возможно, в самом лучшем месте на земле, с самым важным для меня мужчиной. И даже несмотря на то, что я решила больше не увиваться за ним, я не в силах побороть улыбку от его слов и тонкого флирта. Да и есть ли смысл бороться со счастливыми моментами? Их и так не слишком много. Лучше ими наслаждаться, пока есть возможность.

Девушка приносит наш заказ и быстро удаляется. Делаю глоток горького насыщенного кофе и, не отрывая взгляда, смотрю на Майкла. Его лицо не меняется, он по-прежнему смотрит на меня. Словно изучает и мне это нравится. Словно он не замечает никого вокруг. Будто и нет всех этих людей. Мы одни.

– Не смотри так, – прошу я, ставя чашку на стол.

Но я не хочу, чтобы он отвёл взгляд.

– Как, так?

Пожимаю плечами и тут меня осеняет:

– А чем мы будем платить?

– У меня есть уйма талонов, мне их передал водитель лимузина.

Утвердительно киваю, хотя не имею ни малейшего понятия что это за талоны такие.

– Я хочу тебя кое о чем попросить, – начинаю я и внимательнее всматриваюсь в лицо Майкла. – Ничего не говори папе.

– Нет. Мы должны ему сказать.

– Он будет переживать, и…

– Он – твой отец, и Майкл всегда за тебя переживает, но информация, которую ты хочешь скрыть, может быть жизненно важной. Понимаешь? Мы ведь не знаем, что будет дальше. Можем предполагать, но наверняка никто не знает. Думаю, после того как мы закончим здесь дела, Майкл отправит тебя в Возрождение. Я бы именно так и сделал.

Отлично помню, как Майкл был против моего пребывания в Возрождении. Он не хотел, чтобы надо мной ставили опыты, а теперь всё иначе.

– Помнится, ты этого не хотел, – говорю я и делаю очередной глоток кофе.

– Обстоятельства изменились.

– Как же?

– Раньше ты несла угрозу, а теперь гроза нависла над тобой.

– Переживаешь? – спрашиваю я, хотя знаю ответ.

– Глупый вопрос.

– Глупый ответ.

Я доедаю пончик, мы покидаем кафе и направляемся дальше от здания, где нас ожидает Мишель, и я этому несказанно рада. Я не готова прервать наше время наедине. Его и так практически не было. Всегда что-то или кто-то мешает. Тем более, увидев Мишель, я снова могу вспылить и тогда есть вероятность, что я её покалечу. После того как я… обратилась, думаю это слово больше подходит для описания того, что со мной произошло. Так вот. После обращения сила удивительным образом пробуждается. Вот сейчас мы идём с Майклом по тёмным улочкам столицы, и я – обычная я, но стоит мне разозлиться или испытать сильные эмоции, как сила начинает бежать по венам и разгонять кровь, превращая её в лаву. Когда я испытываю сильные эмоции, то становлюсь сильнее. Намного. Именно в такие моменты я чувствую, как незнакомец выходит из-за завесы и встает рядом со мной. Мы становимся единым целым и несём с собой хаос, ведь в такие моменты я не могу рассуждать логически. Я становлюсь очень эмоциональной, словно всю жизнь прятала чувства, и только благодаря незнакомцу они готовы выплеснуться на волю и сбить всё на своём пути. Тем более Мишель.

Заворачиваем за длинное серое здание с желтыми балконами и перед нами открывается прекрасное. Парк. Скамейки, деревья и подстриженная трава. В самом центре стоит фонтан. Подходим и садимся на каменный край, и я опускаю пальцы в прохладную подсвеченную розовым светом воду.

– Что вы будете делать на приёме? – спрашиваю я у Майкла, бросая на него короткий взгляд.

– Я буду сопровождать Мишель. Что-то вроде личного телохранителя. Майкл и Хантер сначала будут на трибуне с остальными правителями городов Коалиции. После состоится сам приём, там-то и должна появиться Мишель, это будет знаком для тех, кто уже долгое время скрывался в тылу врага.

– В чём заключается сама суть операции? Что вы должны сделать?

– Устранить угрозу. Большего я тебе рассказать не могу, – отвечает Майкл, встаёт и подаёт мне руку. – Нам пора.

Принимаю его руку и поднимаюсь. Обтираю мокрую ладонь о джинсы и иду бок о бок с Майклом, он так и не выпустил мою ладонь. Глазея на прохожих и удивительную спокойную жизнь города, и сама становлюсь спокойной. Мне так легко, словно я жила тут всю жизнь. С Майклом.

Возвращаемся в здание, поднимаемся на четырнадцатый этаж, выходим в коридор и двигаемся в полутьме в сторону нашего номера. Свет приглушен и это даёт мне лишнюю ложку храбрости.

– Майкл? – спрашиваю я.

Он бросает на меня быстрый взгляд, а я продолжаю так быстро, как только могу.

– Я хочу спросить про исследования Макларена.

Майкл останавливается, и я делаю то же самое. Поворачиваюсь к нему и встречаю серьезный взгляд.

– Ты говорил, что ген мутанта, тот, что спал внутри меня девятнадцать лет, активируется если… если у меня будет контакт с другим мутагеном, то есть вероятность в девяносто три процента, что я изменюсь. Так?

– Так.

– Ну вот, – говорю я и для чего-то пожимаю плечами. Заглядываю в глаза Майклу и тихо спрашиваю. – Я же изменилась?

– Изменилась, – соглашается он и опускает взгляд на мои губы.

– И выходит, что… – я не могу закончить, закатываю глаза и прикрываю лицо рукой. – Не обращай внимания, – бубню я в свою ладонь.

Майкл убирает мою руку от лица, берет вторую и кладёт их себе на плечи. Он ничего не говорит, просто смотрит на меня. Я смотрю на него и вспоминаю, что первый шаг я делать не буду… пусть он сам. Я вообще ему просто задала вопрос, а он… Он склоняется к моему лицу, запускает ладонь мне в волосы и притягивает к себе. Когда до его губ остаётся не больше миллиметра, я улыбаюсь и замечаю его ответную улыбку. Губы встречаются, кровь моментально разгоняется по венам. Провожу руками по плечам и шее, запускаю пальцы в волосы и крепко сжимаю их. Вторая рука Майкла опускается вниз по моей спине и останавливается ниже поясницы, сжимается и теснее прижимает меня к нему.

Майкл отстраняется, через секунду открывает глаза, а я ищу потерянный дар речи. Майкл отставляет меня в сторону и толкает дверь, которая вовсе не ведет в номер Мишель. Хлипкий замок разваливается, и кажется, что даже мелкие щепки не успевают упасть, как Майкл быстро затаскивает меня внутрь. Дух захватывает. Закрывает дверь и прижимает меня к ней спиной.

– Это чей номер? – со смешком спрашиваю я.

– Не имеет значения. Главное, что тут пусто.

Губы снова сливаются в поцелуе, и моё тело начинает отзываться на каждое движение рук Майкла. Сначала они находятся на талии, руки так крепко держат меня, словно я могу сбежать. Но я и не собираюсь. Его ладони поднимаются выше, проходятся по рёбрам, по груди, оставаясь на ней на мгновение дольше. С моих губ срывается стон, Майкл его моментально ловит. Сплетаем пальцы, и Майкл поднимает мои руки вверх, держит их за запястья одной рукой, а вторую снова опускает мне на талию. Его пальцы впиваются в кожу, и я вздрагиваю.

– Прости, – шепчет он мне в губы.

Но мне было не больно, от всего происходящего внутри меня просыпается сила. И она просится на волю. Майкл опускает руки мне на бёдра, приподнимает меня, и я моментально оказываюсь на нём. Обхватываю его талию ногами, и он несёт меня куда-то. Оказавшись в спальне, Майкл опускает меня на кровать и ложится сверху. Открываю глаза и встречаю его взгляд. Кладу ладонь на его щеку и так много хочу ему сказать, грудь разрывает от обилия чувств, но, чтобы не сболтнуть лишнего притягиваю его, и отдаю ему часть себя через безумно нежный и медленный поцелуй. Провожу пальцем по шраму на подбородке, который когда-то оставила сама и зарываю пальцы в волосы.

Опускаю руки вниз и подныриваю под белоснежную рубашку. Я больше ничего не слышу, только стук своего сердца. Майкл на мгновение отстраняется, а я резко тяну рубашку в стороны, пуговки отлетают, но я даже не слышу их падения на пол. Ненужная вещь исчезает из рук. Провожу руками по гладкой и рельефной коже. Обследую все шрамы и мне больно за каждый. Слабый свет из панорамного окна позволяет увидеть всё, но остаётся интимно приглушённым.

Майкл, смотря мне в глаза, запускает руки мне под свитер и снимает его, волосы рассыпаются по подушке. Я не чувствую стеснения или неловкости. Я ощущаю всю правильность происходящего. Майкл, не отрывая взгляда, медленно опускается ко мне, словно хищник. Целует ключицу, мурашки проходятся от этого места и неумолимо бегут к низу живота. Ещё поцелуй… прямо над чашечкой бюстгальтера. Новые мурашки. Его глаза, они горят, и он смотрит на меня не моргая, и я от этого таю, растекаюсь лужицей. Следующий поцелуй приходится над пупком, живот втягивается и покрывается новыми колючими мурашками, и я рвано вдыхаю. Дрожь проходит сквозь нервы, кислорода не хватает. Майкл спускается ещё ниже и, расстегивая пуговицу на моих джинсах, нежно целует наэлектризованную кожу. Спускает с меня штаны и горячо проводит руками вверх от коленей, по внутренней стороне бёдер.

Мне кажется, что я ничего не делаю, и всё ложится на плечи Майкла. Я такая себе, конечно, соблазнительница, но тяну Майкла наверх, к моим губам, дарю ему ещё один поцелуй и с помощью силы незнакомца оказываюсь сверху. Перекидываю волосы на один бок и начинаю исследовать его тело, так же как он делал до этого со мной. Целую в шею, его руки гладят меня по спине. Спускаюсь ниже. Прохожусь губами по торсу, опускаюсь ещё ниже и бросаю на Майкла взгляд. Он так внимательно следит за мной, и легкая улыбка пробегает по его губам.

– Намного лучше, чем в мыслях.

– Ты об этом думал? – спрашиваю я и снова оставляю поцелуй, он ещё ниже, чем был предыдущий.

– Тебе лучше не знать, о чем я думал.

– Расскажешь потом, – ещё один поцелуй.

Опускаю руки к ширинке и сглатываю. Я дошла до точки невозврата. Решила соблазнять, нужно идти до конца. Опускаю ладонь и чувствую всю силу его желания. Майкл тихо стонет и подается бедрами вперед. Не успев ничего понять, я снова оказываюсь на спине, Майкл на мне.

– Нет, – шепчет он, плавно, но немного агрессивно вдавливая меня в кровать. Раз, ещё раз. Чёртовы остатки одежды мешают. Майкл склоняется ко мне и проводя губами по скуле шепчет. – Я лучше покажу… Сегодня и завтра. И так каждый день, – немного отстраняется, и прижимая меня к кровати продолжает. – Покажу всё, о чем думал и чего желал.

Майкл сказал это не как обещание – как клятву.

Руки и ноги сплетаются, губы сливаются. Но поцелуй больше не нежный, он голодный и дикий. Воздуха категорически недостаточно. Касания-стоны, укусы-желания, поцелуи-наслаждения.

Инстинкт берет своё, а тело пытается получить желаемое. Лифчик улетает в сторону, и я получаю поцелуи и жаркие касания на груди. Когда рука Майкла поддевает край трусиков, я перестаю дышать, рука опускается ниже, а тело пылает огнём. Бедра сами подаются вперёд, а руки сжимают плечи Майкла. Голова откидывается назад, ноги сгибаются в коленях. Пару касаний и рассудок теряет крохи контроля. Вскрикиваю, а пальцы на ногах поджимаются. Легкая волна больного удовольствия проносится по телу, и оно обмякает в руках Майкла.

Я даже не знаю, как это произошло, но мы оба уже абсолютно голые. Каждое касание граничит с болью и отчаянием. Майкл вновь оказывается сверху. Кожа горит, дыхание не успевает прийти в норму. Смотрю на него затуманенным желанием взглядом. Его глаза прожигают меня насквозь, а потом одним плавным движением он заполняет меня. Выгибаюсь навстречу и хватаюсь за него, царапая спину. Желание пульсирует, агония заставляет нас двигаться быстрее и быстрее. Я первая вскрикиваю и сжимаюсь вокруг Майкла. Перед глазами плывёт, черные пятна дезориентируют. Майкл утыкается лицом мне в шею и с тихим рыком следует за мной. Какое-то время мы просто тяжело дышим, Майкл нежно целует меня в губы и перекатывается на бок, прижимает меня к себе. Чистое наслаждение. Тихое и безмятежное.

Прижимаюсь к Майклу ещё ближе, как котёнок и постепенно моё дыхание успокаивается. Он плавно водит пальцами по моей спине, потом резко останавливается. Отрывает голову от подушки, бросает взгляд в сторону двери.

– Чёрт! – сжав зубы, бросает он, скатывается с кровати и командует. – Одевайся. Быстро.

Пока я выныриваю из сладкого дурмана, Майкл уже в штанах и ботинках несется в сторону вскрытой нами ранее двери.