– Его больше нет, – уже в десятый раз повторяет Крис, твердо смотря мне в глаза.

– Я не верю в это.

– Твоя вера не важна. Эшли, ты должна понять, что у нас нет лишних людей, которые будут искать Люка. Их нет. Четверых я заберу для своих дел на пару недель. Для остальных распорядок этих двух недель расписан по часам.

– Ты просто не хочешь его искать.

– Я реалист и не вижу смысла искать труп.

Кабинет Люка давит, он словно заставляет меня вернуть его хозяина, а я ничего не могу сделать. Самой идти искать? А если меня убьют зараженные? Тогда я не сдержу данное Люку слово и не буду оберегать Салем до его возвращения. Да и умирать в ближайшее время я не планирую.

Прошел уже месяц.

Ровно тридцать дней назад я видела Люка в последний раз. Если признаться себе, то уверенность Криса в гибели Люка начинает просачиваться в мой сосуд веры, и тот уже идет трещинами. А что если Крис прав, и я гоняюсь за призраком, тем самым выделяя людей и подвергая их опасности. Возможно, я подвергаю опасности весь Салем. Но опустить руки и сдаться выше моих сил. Я просто не могу так.

– Ты его знала всего ничего, – начинает Крис, и я поднимаю на него взгляд. – Будь реалисткой и признай, что он мертв.

– Оттого, что ты это говоришь, это не становится правдой.

– Оттого, что ты это отрицаешь, это так же не становится правдой.

– У тебя ведь были близкие люди, ты должен понять меня, – прошу я.

Выражение лица Криса не меняется, он смотрит на меня, как на глупого ребенка, который загадывает желание на падающую звезду.

– Я была в твоем доме, видела обстановку, там нет ничего, чтобы показало тебя с другой стороны. Чтобы открыло завесу тайны под именем Крис. Все чопорно, ни одной лишней детали, только все самое необходимое.

– К чему ты клонишь? – спрашивает он.

– Но там есть вещь, которая…

– Ты рылась в моих вещах, – сухо произносит Крис.

– Да. Тот браслет, кому он принадлежит?

Крис глубоко вдыхает, желваки шевелятся, но он отвечает:

– Это единственное, что осталось от важного для меня человека.

Подсаживаюсь к нему ближе. Между нами больше нет расстояния, мои колени касаются его, и я говорю тихо, так, что Крису пришлось бы наклониться ко мне, если бы его волновали мои слова:

– Скажи мне, ты бы бросил искать этого человека, если бы у тебя была хотя бы малейшая надежда, что найдешь?

– Это кардинально разные ситуации.

– Близкие люди…

– Это. Не. Одно. И. То. Же.

– Я не согласна.

Крис зло смеется и, кажется, это первый смех, который я от него слышу. Он загробный, холодный и злой. Я отстраняюсь, а Крис начинает говорить:

– Ты совершенно не знаешь Люка, но с чего-то решила, что он тебе близкий человек? Придумала себе привязанность, которой никогда и не было. Как ты можешь сравнивать эту потерю с моим близким человеком?

Крис встает и отходит к шкафу, я знаю, что он сейчас сделает. Открывает дверцу, достает темный алкоголь, наливает себе и тут же выпивает, даже не взглянув в мою сторону. А потом он поворачивается ко мне, подходит и садится на корточки так, что теперь наши лица на одной высоте, и четко смотря мне в глаза, говорит:

– Тот браслет, что ты нашла, принадлежал моей дочери. Она погибла в пожаре, который устроил твой отец. Единственное, что мне удалось достать из пепелища, – это ее обожженное до неузнаваемости тело и этот проклятый браслет, что она делала для меня.

Мне становится так больно за Криса. Сейчас его переполняют эмоции и во главе их стоит скорбь.

– Прости, – прошу я. – Я не знала, что…

Крис резко встает и отшатывается от меня.

– Даже не смей сравнивать, – бросает он и уходит из кабинета.

Не успела дверь закрыться, как открывается снова. На пороге стоит Дейл, он смотрит на меня, как на предателя. Скорее всего он в курсе истории Криса и слышал наш разговор.

Мой отец сжег дом Криса? Но Крис дружил и поддерживал Люка и Сэма. Голова готова взорваться.

Пытаюсь вспомнить про пожары, было ли что-то об этом в записях, которые Крис мне отдал? Как ни стараюсь напрягать голову, вспомнить не получается.

– Дейл, мне нужно сходить в комнату, где я раньше жила.

– Зачем?

– Хочу забрать кое-какие вещи.

– Если скажешь, что нужно, я принесу.

Встаю и отрицательно качаю головой.

– Нет, я сама. Мне нужен свежий воздух.

Хватаю куртку, накидываю ее на себя и на пути застегиваю молнию под самый ворот. Захожу в свою комнату, забираю ключ и покидаю дом семьи Куин.

Вечер уже отдал права ночи, прохлада пытается пролезть под куртку, отчего я ежусь, но продолжаю неспешно идти по городу в сторону своего бывшего жилья. На улице почти никого нет, и я могу расслабиться и не ожидать, что кто-то подойдет ко мне и начнет расспросы про отсутствие Люка, или прошения.

Иду и вдыхаю прохладный воздух, постепенно успокаиваюсь после разговора с Крисом. Я влезла туда, куда не следовало, и согласна с ним, что наши ситуации и рядом не стояли. Жаль, что я заставила вспомнить Криса о том, что он потерял дочь. Не представляю его в роли отца.

Дохожу до дома, поднимаюсь на второй этаж и отперев дверь вхожу внутрь, Дейл остается снаружи. Темнота помещения заставляет остановиться сразу же за порогом. В одно мгновение мне кажется, что я тут не одна, но потом свет уличного фонаря дает рассмотреть убогое и совершенно пустое от людей убранство комнаты. Подхожу к кровати, тут я и оставила записи в последний раз. Беру папки и замираю. Краем глаза вижу движение за окном. Я словно попадаю в прошлое, уже видела, как Крис в ночи шел в ту же сторону. Бросаю взгляд на дверь, Дейл никуда не денется. Опускаю папки обратно на кровать и подхожу к окну. Открыв его, выбираюсь на козырек и тут же присаживаюсь, наблюдая, за тем, как Крис исчезает за поворотом.

Сердце тут же откликается на опасность, вот только теперь выслеживают не меня. На раздумья уходит пара мгновений. Если Крис не хочет помочь мне разобраться с тайнами, я сделаю это без его одобрения.

Свешиваюсь с козырька и как кошка спрыгиваю на землю. Быстрыми перебежками достигаю поворота, за которым скрылся Крис, и успеваю заметить его спину, прежде чем она исчезает за следующим домом.

Надеюсь, что никто не увидит, как глава города бегает в ночи кривыми тропами.

Оглядываюсь назад, Дейла нет. Надеюсь, он не скоро обнаружит мою пропажу, и я смогу вернуться незамеченной.

Заглядываю за следующее ограждение и продолжаю преследовать Криса. Он идет быстро и уверенно, добирается до части города, куда свет либо не провели, либо отрезали за ненадобностью. Наблюдаю, как он входит в разрушенное здание.

– Черт, – шиплю я.

Я уже не смогу повернуть обратно. Он не рассказывает мне о своих секретах, поэтому придется все узнавать самой. Если Крис меня заметит, скажу что я лунатик, или гуляла по городу. Тогда он спросит: «Где Дейл?». А я отвечу: «Кто такой Дейл?».

Не знаю, что будет, если он меня заметит, но я должна узнать, куда он пошел.

Выхожу из своего укрытия и под отбойный молот сердца вхожу в разрушенное здание. Пару мгновений уходит на то, чтобы прислушаться и понять, с какой стороны здания разносятся голоса. Как только это становится понятным, тут же направляюсь туда. Чем ближе подбираюсь к звуку бормотания, тем нестерпимей становится вонь. Подобный запах был в тюрьме, но только меньше.

Останавливаюсь за дверью, в помещении стоит тишина, но я точно знаю, что Крис там не один. Под дверью щель, из нее вырывается слабый поток света.

– Убей меня, – просит кто-то и от этого тихого слабого голоса мне становится дурно.

Я где-то его уже слышала. Память бьется, как рыба на суше, пытается подкинуть мне воспоминание, но двух слов, произнесенных в тени, слишком мало.

– За этим я и пришел, – говорит Крис.

Вздрагиваю от холода в его голосе. Слышу тихий звук, словно что-то закручивают или раскручивают ровно по тонкой резьбе. Когда до меня доходит, что это за звук, я тут же распахиваю веки. Крис прикручивает глушитель.

Он снова хочет кого-то убить.

В помещении горит свет, скорее всего фонарь, принесенный Крисом. Аккуратно присаживаюсь на корточки, а потом и вовсе ложусь на пол, смотрю в щель, но ничего не вижу.

– Тебе есть, что сказать перед смертью? – спрашивает Крис.

– Да. Вы все умрете, – снова шепчет изможденный голос.

– Безусловно, но только после тебя.

Быстро поднимаюсь, распахиваю дверь и тут же даю знать Крису, что это я.

– Не стреляй! – кричу я и бросаю взгляд на изувеченное тело парня.

Зажимаю рот ладонью, я не могу оторвать взгляда от скелета, облепленного кожей. Его запястья в кандалах, но он настолько худой, что может выбраться из них, но не делает этого, ведь стоит на пороге смерти.

– Что ты тут делаешь? – спрашивает Крис, вставая передо мной.

Он намеренно закрывает от меня своего пленника.

– А ты что тут делаешь? Хватит убивать людей.

Крис смотрит на меня.

– Ты ничего не понимаешь, – говорит он и, развернувшись, направляет дуло пистолета на парня.

Ударяю Криса по руке и пуля улетает в бетон.

– Да что с тобой? – спрашиваю я. – Хватит! У него ведь может быть семья, родные. Ты знаешь, каково это – терять любимых, и сам хочешь быть этим ненавистным человеком?

– Я переживу ненависть его семьи.

Парень с трудом поднимает голову и произносит мое имя. Тут же перевожу на него взгляд, потом на Криса, обратно.

Приближаюсь к пленному, мне так жаль его. Я даже не представляю, на чем держится жизнь внутри этого иссохшего тела.

– Боже, – шепчу я. – Что же ты такого сделал?

Мой вопрос опускается в провонявшем нечистотами помещении в полнейшей тишине. А потом умирающий поднимает на меня взгляд, и я тут же останавливаюсь, не успев сделать последний шаг.

Этого не может быть!

Виски сковывает болью, и я оседаю на пол напротив того, кого растерзали мутировавшие месяц назад.

Я узнаю его.

В голове все перемешивается. Я не могу понять, что происходит на самом деле, а что мой мозг придумал. Или мне все это снится. Или я медленно схожу с ума.

– Зря ты сюда пришла, – говорит Крис за моей спиной.

Когда взгляд снова фокусируется на лице пленника я точно уверена, что это мой брат.

– Сэм? – спрашиваю я, чувствуя, как желчь подступила к горлу.

– Думал, ты мертва, – хрипит он, и его голова снова падает на грудь.

С трудом поднимаюсь на ноги, удерживаю равновесие и с неимоверной ненавистью смотрю на Криса.

– Какого хрена тут происходит? – спрашиваю я.

Он молчит. Подступаю еще ближе и толкаю Криса в грудь, со всей силы, что у меня есть, он делает пару шагов назад, но так ничего и не говорит.

– Это Сэм, – заявляю я с полной уверенностью в своих словах.

– Это Сэм, – подтверждает Крис.

Его лицо из воспоминаний детства проясняется. Я вспоминаю Сэма. Вот черт! Я вспоминаю Люка. Того Люка… жестокого подростка. Теперь их ухмыляющиеся лица стоят перед глазами.

– Кто был в пещере? – спрашиваю я и в этот момент еще удерживаю гнев на привязи.

– Там был не Сэм.

Крис снова наводит дуло пистолета на Сэма, бросаюсь на него и вновь отталкиваю руку, выстрела не происходит. Крис пытается скрутить меня, но я вырываюсь и поставив ему подножку толкаю в грудь назад. Он хватает меня за руку и мы валимся – он снизу, я сверху. Замахиваюсь, чтобы ударить, но Крис перехватывает мою руку и переворачивает меня на спину. Нависает надо мной и приказывает:

– Успокойся!

– Если ты мне все не расскажешь, я…

– Что – ты? – спрашивает Крис, склоняясь еще ближе. – Я могу заставить тебя замолчать навсегда. Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия.

На мгновение расслабляю руки и киваю. Крис немного ослабляет давление, и я тут же вывернувшись скидываю его с себя. Пытаюсь отнять пистолет, но теперь оказываюсь прижатой животом к пыльному полу.

– Не пытайся, – шипит Крис.

В следующее мгновение я слышу тихий выстрел и зажмуриваю глаза. Открываю их только когда Крис слезает с меня. Сажусь и смотрю на тело Сэма.

– И какого черта ты поперлась за мной?! – злится Крис.

– Ты только что убил наследника Салема.

– Вставай.

– Не указывай мне, чертов убийца, – говорю я и поднимаюсь с пола.

У меня нет жалости к Сэму. У меня невообразимая каша в голове, и если Крис сейчас мне ничего не расскажет и хоть как-то не объяснит то, что происходит вокруг меня, я в ночи приду к нему домой и перережу глотку, ведь нет никакой гарантии, что я не буду следующей в его списке отправки на тот свет.

– Пошли, придется тебе кое-что рассказать, – говорит он.

– А как же…

– Я приберу тут немного позже.

Приберу. Вот какое слово он подобрал. Иду следом за Крисом, как марионетка. Я ведь желала уйти от этого. Бежала из фермы только для того, чтобы стать свободной, но ни о какой свободе не может быть и речи. Я увязла по самую макушку и чем больше я брыкаюсь, тем глубже ухожу на дно.