Меня привезли к Гаррету сразу после завтрака. Всю дорогу я думала о том, что сейчас нарушу запрет Чейза и расскажу Гаррету немного из того, что он хотел знать. Всего ему я, естественно, не выложу. По двум причинам. Первая, если я расскажу все, то ему не будет резона вытаскивать нас. А вторая, я всего и не знала. Меня привели к Гаррету в квартиру с завязанными глазами, и только после того, как я услышала его голос, то сняла непроницаемые очки. Я была максимально настроена на разговор и сделку, которую собиралась предложить незнакомцу. Я ведь действительно ничего не знала о Гаррете, только то, что он сам позволял мне узнать. И не было никаких гарантий, что хоть одного его слово было правдой.

– Сегодня мы прокатимся, – сказал Гаррет, идя ко мне.

– Мне нужно поговорить с тобой.

– Сначала прокатимся.

– Гаррет, это важно.

Он приближался и делал вид, что не слышит моих слов. Но я не могла больше тянуть. Следующий этап может быть уже сегодня. Я не могла позволить себе бездарно потратить отведенное мне время.

– Поедем по центру, но я хочу посмотреть всю Столицу, так что… – продолжал Гаррет.

Я его перебила:

– Мне нужно сказать тебе…

– Заедем в пару магазинов, прикупим тебе…

– Гаррет!

Он остановился передо мной, как только я открыла рот, он наклонился и поцеловал меня…

В первое мгновение я опешила.

Во второе разозлилась.

В третье оттолкнула Гаррета.

– Ты что творишь?

– Затыкаю тебе рот, – прошептал он и снова опустил взгляд на мои губы.

– И-идиот.

Гаррет сверкнул мимолетной улыбкой и сообщил:

– Я более высокого мнения о своих умственных способностях.

– Если ты еще раз так сделаешь, то я…

И он снова это сделал, но отстранился до того, как я успела оттолкнуть его сама. Гаррет схватил меня за руку и потащил к двери из квартиры. Всю дорогу до лифта, пока мы спускались на нем и шли по улице, я говорила о том, какие кары ожидают Гаррета, если он еще хоть раз позволит себе подобное. Он же только цокал, чем бесил меня еще больше. На очередном повороте я остановилась и выхватила руку, которую он не отпускал, словно боялся, что я могла сбежать.

– Я никуда не пойду, мне нужно договориться с тобой, – твердо сказала я, оставалось только топнуть ногой.

Гаррет поднял взгляд в небо и что-то проговорил одними губами. А когда снова посмотрел на меня, спросил:

– И ты решила сделать это в квартире?

– А где еще?

– В квартире, которую мне предоставила Семья Основателей? Рэйвен, вот кто из нас двоих идиот? Неужели ты думаешь, что они не прослушивают квартиру? Да они следят за мной, как не следят за собой.

В этот момент я чувствовала себя полнейшей дурой.

– Ты поцеловал меня, чтобы я не сболтнула лишнего, – прошептала я.

– Ты ж моя умница. Но не могу сказать, что мне это было неприятно.

– Я тебе врежу.

– Если только твоим резиновым другом, – сказал он серьезно, а потом улыбнулся. – Расслабься, я в курсе, что ты и мистер мрачное лицо вместе, вступать в треугольники мне не понравилось, так что ты в безопасности.

– Какие треугольники?

– Любовные. Рэйвен, включай голову.

Он двинулся дальше по улице, я пошла следом. Когда мы поравнялись, Гаррет сказал:

– За нами на расстоянии в пятьдесят метров идет человек, он же был в ресторане и каждый день таскается за мной. Нам нужно скинуть его с хвоста и потом поговорим.

Меня так и подмывало обернуться, но я этого не сделала, иначе выдала бы себя. Идя рядом с Гарретом, я думала о том, что в квартире, за все те три дня мы не разговаривали про Синт, людей из капсул и прошлое Гаррета, он говорил об этом, только когда мы выходили куда-то. Как я не заметила этого раньше? Я косо посмотрела на Гаррета, если он играл роль, то у него это превосходно получалось.

Мы дошли до магазина, где продавались машины, через десять минут.

– Мне эти не нравятся, – говорил Гаррет продавцу и тяжко вздыхал. – Есть нормальные? Где водитель – это водитель? А не эти гробы на колесах. Да у них даже нет колес. Понапридумывали хрень и радуются.

Продавец был облачен в синий костюм, его желтые волосы светились из-за яркого света в магазине.

– Те машины у нас… не в почете, но парочка есть, – сдался продавец.

– Возьму ту, что быстрее ездит, – воодушевился Гаррет. – А если она еще и красивой будет, то я дам тебе на чай.

Продавец был максимально растерян, и не он один, я тоже смотрела на Гаррета и не понимала, зачем он начал говорить про чай.

– На чай? – спросил продавец и посмотрел на меня, я пожала плечами, как бы говоря, разбирайся с ним сам.

Гаррет сжал пальцами переносицу и глубоко втянул воздух.

– На чай, это означает я денег тебе дам, пустая ты голова. – Гаррет посмотрел на меня. – Вот зачем было менять такие понятия? Вот скажи мне?

Я ничего не сказала, а вот продавец, получив секундную передышку после чая, снова вернулся в словесный бой, который он бездарно проигрывал:

– В центре запрещено использовать такие машины.

– Но не мне. Рафаэль, тащи ключи.

Рафаэль, которого на самом деле звать Ридли, ушел.

– Нельзя ли быть с людьми попроще? Зачем вести себя как придурок?

Гаррет обернулся и, приподняв брови, спросил:

– Хочешь поучить меня жизни? Где уважение к старшим? У нас разница больше чем в триста лет. Не перечь мне.

– Но манер они тебе не добавили.

– Я могу быть милым, но только с теми, кто мне нравится. Вот Рэмбо мне не понравился.

– Ридли его звать.

– Да пофиг.

Ридли принес ключи и увел Гаррета на пару минут заполнить какие-то документы. После этого мы пошли на стоянку, где под пыльным укрытием стояла машина. Ридли стянул с нее ткань, заправил и отдал ключи Гаррету. Пока Ридли пытался объяснить, что эта машина старая и, может, мистер Уорд желает другую, Гаррет уже открыл мне пассажирскую дверь, закрыл ее, когда я села, сам забрался на место водителя и стартанул так, что я вскрикнула. Кажется, Ридли продолжал говорить, но мы его уже не могли услышать.

Гаррет выехал на дорогу и стал обгонять машины, которые были без водителей, посмотрев на него, я увидела, как Гаррет улыбался. Расслабленная поза, уверенный взгляд и легкая улыбка.

– Я скучал, – еле слышно сказал он и вдавил педаль газа в пол.

Я схватилась за ремень безопасности и пристегнула себя за сотую долю секунды.

– Нам нельзя выезжать из центра Столицы, – сказала я, держась за обивку сиденья.

– Можно.

Я почувствовала, как электромагнитное поле неприветливо проводило нас. А потом мы поехали еще быстрее, потому что чем дальше мы отъезжали тем меньше машин было на дорогах. Спасибо и за то, что Гаррет останавливался и пропускал пешеходов. В эти мгновения я могла выдохнуть и расслабить плечи, ставшие колом.

Мы гоняли по улицам Столицы не меньше часа. Гаррет кружил по округам. Если чокнутый водитель пытался затеряться в городе, то у него это не выйдет. Единственная машина на колесах привлекала слишком много внимания.

Мы остановились у какого-то парка, я протяжно выдохнула и, прикрыв глаза, уронила голову на колени. Я выжила, хотя сомневалась в подобном исходе на каждом вираже. Гаррет вышел и открыл мне дверь.

– Я и сама могу, – сказала я и выбралась из машины, не приняв помощь чокнутого водителя.

– Я вообще-то джентльмен, – сказал он.

– Не знаю кто это.

– Это мужчина, мечта любой леди.

– Леди?

– Проехали.

Мы вошли в парк и сели на первую скамейку. Людей вокруг было немного, большинство из них стекались к машине, на которой мы приехали, и глазели на нее, словно никогда подобного не видели.

– Ты хотела поговорить. Я весь во внимании.

Былой запал вернулся с новой силой, я отвлеклась от созерцания толпы и повернулась к Гаррету, посмотрела в глаза и сказала:

– Я хочу сделку.

– Сделку какого рода?

– Я расскажу тебе про Синт, где он находится и как туда попасть.

– Ага, жених разрешил?

Я отвернулась.

– Милая, неужели ты пошла наперекор? Можешь не отвечать. Я и так понял.

– Прекрати слушать мое сердцебиение, это раздражает.

– Это то же самое, что не дышать. Я не могу. Так, ближе к делу, что я должен буду сделать, чтобы получить столь важные для меня сведения?

Я снова повернулась.

– Спаси нас, – просила я. – Четыре человека из моей команды. Как только ты вытащишь нас из игр и вынешь чипы, я расскажу. Все расскажу.

Гаррет смотрел мне в глаза, потом опустил взгляд на грудь и снова поднял. Он опять слушал мое сердце.

– Ты хочешь меня обмануть? – серьезно спросил он.

– Нет.

Он кивнул, прищурился и, казалось, заглядывал мне в самую душу.

– На что ты готова пойти, чтобы выбраться?

Что за вопрос? Да я на все готова, лишь бы прекратилась эта каторга. Я стала маятником, который в одно мгновение готов биться до конца, а в следующее понимает Келли и думает, а не последовать ли за ней.

– На все, – сказала я.

– Это слишком рискованное заявление.

– Но это правда.

Гаррет кивнул и отвернулся. Пару минут мы сидели в тишине. Я наблюдала за людьми и завидовала им. На них не было мишени. Я же с ней уже срослась.

– Когда я вытащу вас, ты поедешь со мной на Синт, – начал Гаррет. – Скоро будет последнее испытание.

– Откуда ты знаешь?

– Скажем так, я нашел союзников.

– Им можно верить?

– Рэйвен, пойми, в этом мире, как и в том, в котором жил я, никому и никогда нельзя верить.

– Но ты согласился на сделку.

Гаррет посмотрел мне в глаза и сказал:

– Это не означает, что я тебе поверил.

– Ты вытащишь нас? – спросила я так тихо, что не была уверена, что Гаррет услышал

– Постараюсь.

Мы вернулись к нему в квартиру. По дороге, пока мы ехали, Гаррет сообщил, что последний этап будет через два дня, сразу после того, как он меня вернет.

– Почему они так спешат? – спросила я, наблюдая за профилем Гаррета.

– Чтобы люди быстро забыли об этом инциденте.

– Как они могут забыть? Они ведь делают ставки. А деньги для них важнее человеческих жизней. Семья ежедневно показывает наши лица по всем экранам центра Столицы. Кажется, что они, наоборот, хотят сделать все, чтобы эти игры избранных запомнились на долгие годы.

– Так работает правительство, – сказал Гаррет, выкручивая руль влево. – Всегда делало именно так. Что бы ни происходило, они могут переключить внимание жителей на другое, главное сначала убрать напоминание. Вы – напоминание о том, что система дала сбой и вам удалось сбежать из тюрьмы, из которой никто никогда не сбегал. Ваш побег и свой промах Семья Основателей прикрыла играми для избранных. То есть переключила внимание толпы на игру, а не на свой промах, стала собирать вечера и показывать вас как обезьян, сделала торги на покупку игроков и открыла ставки, которых ранее Столица не видывала. После того, как они соберут максимальное количество денег, то закроют игры, вам, конечно, придется умереть. Потом они запустят более масштабные бойни на Ристалище, уже во всю готовятся к этому. – Гаррет посмотрел на меня. – Про вас забудут. Не пройдет и пары месяцев, о игроках, которые сбежали, перестанут говорить.

– Наши смерти нужны им как можно быстрее, – сказала я себе.

Я думала иначе, понимая, что Семья Основателей вытягивает из столичных жителей уйму денег, и надеялась, что они будут делать это как можно дольше. Да и откуда мне было знать, как работает правительство? В словах Гаррета была неприкрытая правда. Семья сделала эти игры, чтобы отвести фокус внимания от себя. Умно. И выгодно.

– Пока будем в квартире, отдохни, наберись сил и ничего не говори о том, о чем мы договорились. Только общие беседы.

– Поняла.

В квартиру мы вернулись только ближе к вечеру. Перед этим поели и покатались по Столице, в уже более спокойном темпе. Ее великолепие, которое изначально привело меня в восторг, стерлось из памяти, я смотрела на эти огромные здания, на экраны с постоянно сменяющейся рекламой, на разноцветных людей и ничего не испытывала. Мне хотелось покинуть это место, но не на тот свет я собиралась, на свободу. Пусть я буду жить одна в лесу, мне плевать. Я устала от постоянного выживания, игр и интриг посторонних мне людей. Быть пешкой без права голоса неприятно.

Я разместилась в той же комнате, в которой очнулась в прошлый раз. Когда собиралась лечь в постель, в дверь постучали. Гаррет не дождался, когда я открою, вошел и улыбнувшись сказал:

– Думал, ты в неглиже.

– Где? – не поняла я.

– Да так. Пошли.

– Куда? Я с тобой больше в машине ездить не буду.

– Многое теряешь. Пошли.

Тяжело вздохнув, я вышла из комнаты и последовала за Гарретом, он вывел меня на крышу. Столица не оказалась у меня на ладони, из-за высоких домов невозможно было рассмотреть ее масштабы, но вид был действительно красивым. Гаррет сел на кресло, которое откуда-то тут взялось, и указал мне на соседнее. Кроме этих двух кресел на крыше не было ничего, даже перил, которые могли бы спасти от падения.

Я села, и какое-то время мы молчали, периодически я поглядывала на Гаррета. Он смотрел перед собой и скорее всего о чем-то размышлял. Не выдержав, я спросила:

– Что мы тут делаем?

– Сидим.

– Зачем?

– Не знаю.

– Лучше бы спать лег.

– Не вариант.

– Почему?

– Я редко сплю. За время, что вы меня вытащили из капсулы, я спал всего один раз, четыре часа. Славное было время, жаль, ничего не приснилось.

Если бы я спала так мало, то уже свихнулась бы от мыслей, которые преследуют меня при бодрствовании.

– Это из-за того, что ты был в капсуле?

– Нет. Этим я страдал еще до попадания в капсулу на триста лет. – Гаррет повернулся ко мне. – Знаешь, что мне интересно?

– Без понятия.

– Почему люди не учатся на своих ошибках? История мира до ужаса однообразна. Мы всегда пытаемся уничтожить себя и планету. Зачем? – спросил Гаррет и поднял брови.

– Я в политике не сильна.

Собеседник отрицательно покачал головой.

– Дело не в политике, – сказал он. – Дело в людях и их пороках. Нет, я согласен, без пороков и жизнь была бы пресной, но мы, люди, когда к нам в руки попадает власть, мы сходим с ума. Боимся ее потерять и из-за этого совершаем ужасные поступки. Люди – идиоты.

– Ты тоже человек, – напомнила я.

– Я исключение.

Я не заметила, как улыбнулась на его заявление.

– Самомнение у тебя зашкаливает, – сказала я.

– Скорее самолюбие. Люблю себя до чертиков.

– Ты бы хотел вернуться назад? Туда, в свое время?

– Не знаю, – через несколько секунд ответил Гаррет. – Я как был один, так и остался.

На этой печальной ноте наш диалог закончился. Я не знала, что сказать Гаррету. Мы сидели и молча смотрели на Столицу.

На следующий день Гаррет куда-то ушел и не вернулся до заката. Я ходила по его квартире, пару раз выбиралась на крышу. Он вернулся ночью, когда я спала, а на утро следующего дня меня увезли обратно. Я ехала с закрытыми глазами и понимала, что скоро начнется последний этап игр. Последний, значит фатальный. Либо нас там убьют, либо Гаррет вытащит команду, и тогда мне придется оправдываться перед Чейзом.

Я была готова к оправданиям, а к смерти – нет.