Утро началось со звуковой атаки. В дверь стучали, тренькал будильник, а Лизавета лежала на кровати и жмурилась от солнечных зайчиков.

— Надоели. Не пойду никуда. Буду лежать на перине. Молочка бы еще парного и ватрушечку.

Живот заурчал погромче будильника.

— Да, встала я уже, иду!

Она приняла вертикальное положение, выключила надоеду и пошла к двери.

— Все спишь, Елизавета? А коза-то не доена. Воды ей дать надо, печку с утра не топили. Дом, того и гляди, совсем остынет, — дед Василий был свеж, бодр и одет в новый спортивный костюм.

— Прям таким красивым к козе пойдешь? — поинтересовалась сонная работодательница. — Может, кофе сначала хоть выпьем?

— Режим надо соблюдать! — Акимыч поднял указательный палец и так и прошел в дом.

— Где там твоя видеоаппаратура? Включай — пойдем, проверим маманю и первое включение организуем, раз вчера забыли. Мне Виталик твой все рассказал, что надо для народа нормальные программы уже делать, про настоящих людей, а не титьками трясти.

— Вот чего ты такой нарядный. Понятно. В телевизор попасть хочешь. Ну, пошли. Дай минутку, хоть пижаму переодену.

Милка отдыхала после бурной ночи. Малыши спали на сене под кормушкой, прижавшись друг к другу, как воробушки. Шерсть их вылизанная и высохшая выглядела теперь беленькой, как первый снежок.

Дед с умным видом обносил камеру вокруг козы, полез к мелким под кормушку.

— Подержи, внучка. Сейчас подоим твою козу-дерезу и пойдем уже кофием баловаться, — отдал стедикам Лизе, а сам гордой походкой пошел через двор на кухню. Вернулся с кастрюлей и скамеечкой.

— Вот мы сейчас и посмотрим, чего тут осталось-то. Ты бы поближе подошла. Заодно и научишься, видишь, как надо? — Лизавета взяла крупный план, где узловатые, прокуренные пальцы нежно обхватили сосок, и в кастрюлю со звоном полетели первые струи. — Вот хорошая какая. Милка-то твоя. И дети сыты, и мы с молочком! — Явно на камеру красовался дед.

— Ну, хватит уже. Пусть отдыхает, — Лизе сегодня было не до мировой славы деревенских блогеров.

Додаивали уже без камеры. Дали воды, сена и ушли. На кухне Лизавета поставила чайник, включила телефон. Пододвинула ноутбук к деду поближе, чтоб смотрел, чего наснимали. Посыпались смс о пропущенных. Больше всего было от Ленки. Но и она подождет.

Ленка, конечно же, ждать не стала. Очередной звонок от нее был уже через минуту.

— Лизка, мы молодцы! Вы натуральные звезды! У вас за ночь уже под миллион просмотров набежало только в Тик-Тике! Сработало! Ты будешь знаменита, мы будем баснословно богаты! — вопила в телефон Елена Громогласная.

— Я тебе еще не скинула. Ща скину, — не понимая ни слова из этого восторженного речитатива, отвечала Лиза.

— И это скидывай! Мы запустили донаты на молокоотсос для козы, уже набрали больше ста тысяч только за утро, и, вообще, его даром привезет представитель фирмы производителя для тестового использования. Будем ролик пилить.

— Чего ты набрала? Зачем молокоотсос, она ж коза, а не женщина? — все еще тупила Лизавета.

— Короче, вас утвердили! Проект прошел все согласования! С первых суток мы в полном плюсе! Ты мне нужна в Москве хотя бы на полдня подписать бумаги, которые юристы подготовят, и деньги потекут рекой! Вы натуральные звезды! Ждите приглашений, скоро о вас вся Россия заговорит! Я же говорила, что это — золотое дно! — Ленку несло. Она выкрикивала свои лозунги фонтаном слов, явно была немного навеселе и несла какую-то ахинею. — Мы тебе от отдела хотели клизму купить! С бантиком! Ты так ее искала, просто огонь! На одном этом можно бабла срубить на рекламе. Но подумали, что обидишься.

— А вот тут поподробнее. Ты что все видела и это выложила? — волосы на голове реально зашевелились. По дому и в сарае установлены камеры. Они вчерашнюю ночь залили в интернет. С рыданиями, поисками клизмы, отчаяньем и мертвым козленком. Выложили и стригут деньги с просмотров. На молокоотсос.

— Лиз, ну мы ж договорились. Вы снимаетесь, а мы выкладываем, — уже на тон потише начала Ленка.

— Стоп. Я говорила про деда Василия. Я сказала, что это мое условие и никак иначе. Ты чем слушала??? Я там вся в говне, соплях и крови, а вы радуетесь просмотрам. Правильно понимаю? — прорычала Лизавета. — Мы об этом договаривались? Завтра пятница, и я никуда не поеду до понедельника точно. Ленка, ты опять в какую-то аферу меня втянула. Нет, не надо приезжать, я тебя даже видеть не хочу пока, предательница. Договор мне от своих юристов вышли. Я еще почитаю очень внимательно, чего у вас там наворотили. Давай, пока. — Лиза положила трубку и посмотрела на деда. Тот сиял начищенным самоваром. По репликам он догадался, что их уже на всех экранах показывать стали.

— Пойдем, Василь Акимыч, на улицу, поговорим. Тот схватил с собой было камеру, но Лиза покачала головой.

— Ты чего, Лизок? С чего расстроилась-то? Вроде сама дала согласие и меня убедила, а сейчас раком да под корягу? Чего боишься, что плохое про нас увидят? Да, плюй на них. Али, что я пьющий и репутацию попорчу, так я завязал, говорил же тебе.

— Нет, дед Василь, не про тебя речь. Не нравится, что моей жизнью вот так просто взяли и распорядились. До этого не обращала особо внимания, а сейчас прямо в позу готова встать и в морду дать. Не хочу я таких денег, где я ничего не решаю.

— Так сделай так, чтоб решала. Они, поди, без тебя уже так не разгонятся. Если рыба крючок съела — не жди, дергай посильнее, подсекай. Лизавета, я тебе так скажу. И подруга твоя хитромудрая, и телевизионщики эти — те еще щуки. За пальчиком потянутся, да руку отхватят. Таких самим надо веслом бить, чтоб не очухались, — тогда и уважение заработаешь. А от денег только дурак отказываться будет. Вон сколько у нас с тобой планов, а ты в обрат пошла. Думать надо. А мне это дело даже нравится — внуков нет, так хоть школоту какую научу козу там доить или дрова колоть. Популярность! — протянул важно дед Василь.

— Похоже, мне надо с кем-нибудь посоветоваться, — задумчиво произнесла она и опять взялась за телефон, перебирая и не находя знакомых, кто мог бы дать хороший совет. Из всех Лизиных контактов только одна дама производила впечатление человека, который может научить бить щук веслом. Был еще Пал Михалыч, но он вообще про нее черти-что подумает, если узнает, что она, девочка-одуванчик, ввязалась в эти съемки.

— Я слишком долго сидела взаперти, — подытожила Лиза, — даже позвонить некому. Телефон бренькнул сообщением.

Старый психиатр явно обладала телепатическим даром. Написала смс. Просила позвонить, как будет возможность.

— Доброе утро, Роза Абрамовна. Очень рада вас слышать. Да, все вышло, как вы и говорили. Нет, не передумала. Если завтра к вам утром подъеду — будет удобно? Не хочу я вас до цугундера своими загадками довезти — завтра все расскажу, как на духу.

Голос веселой Тортиллы в этот раз был тусклым и безжизненным. Попросила о встрече, но, похоже, у нее самой были какие-то проблемы. Что ж за день такой…

Полезла в интернет, искать юридическую консультацию, назначила встречу на завтра и решила, была не была, если не выйдет так, то будет сдаваться Пал Михалычу, тот тоже из щучьего племени, и юристы у него зубастые сидят. Ну сдаст он Лизиной матери весь расклад, ну и шут с ним. Все равно в ссоре, хуже уже не будет.

Лизавета твердо нацелилась Ленкиному агентству спуска не давать и на все их самоуправства сначала найти грамотного юриста, а потом уже чего-то подписывать. А то влезут они с дедом в кабалу, потом останутся без штанов, зато со славой всероссийской. Ей хотелось совсем отказаться, но, глядя на сияющие глаза Акимыча, она не могла — это как у ребенка конфету отобрать. Очень ему понравилось популярным блогером быть. Прямо распирало его от гордости.

— Да, так и сделаем, — подвела она итог своим размышлениям, возвращаясь к старику, что устроился на крыльце и крутил в руках новый телефон.

— Деда, просьба к тебе будет сегодня. Дай вещь какую-нибудь, что носишь давно с собой, на вечер. Хочу проверить кой-чего. А завтра утром постарайся вспомнить, чего снилось. Мне баба Мила книжку передала одну. Не бойся, порчу не наведу.

— Да отбоялся я свое, Лизавета. Мы теперь с тобой в одной лодке подводной. На вот, — дед вытащил из внутреннего кармана завернутый в платок паспорт. Платок протянул, а паспорт убрал обратно. — Не потеряй.

— Я верну. Мне для дела. Дедушка, ты сам на хозяйстве останешься тогда на пару дней? Надо съездить до этих щучьих детей дня на два-три, может, чего придумаем. Телефон только держи при себе — звонить буду.

Успокоилась Лиза только рядом со своей Милкой. Чесала рогатую, гладила весело скакавших козлят. В их сарайчике пахло свежим сеном и молоком. Доить ходил дед Василь, к грязной работе тоже Лизку не подпускал. Оставалось только нашептывать дурацкие нежности двум мелким хулиганам и вычесывать свое рогатую чудовицу, которая все норовила прижаться поближе, а то лизнуть и волосы хозяйки пожевать. Чем коза хуже кошки? Она только с рогами, копытами и мекает, я не мяукает.

Вечером сидела, разбирала почерк в тетрадке с рецептами. Ничего понятного и интересного кроме щавелевых щей с припеком и хлеба дурманного не обнаружила. Сама Лиза готовила фигово, и понять с наскока, когда глухую крапиву, одуванчик и багульник добавляют в зеленый суп, нормально это или нет, ей было трудно. Надо было разбираться сначала с тем, что наворотила ее подруга, она же богиня маркетинга, и тогда уже вдумчиво садиться за рецепты. Баба Мила точно подсказывать не будет, ждет, когда Елизавета сама разберется.