1

— И что это такое? — с интересом спросил я, глядя на висящий на «плечиках» светло-серый комбинезон, какой обычно надевается под бронекостюм. Даже пощупал ткань. Да, гораздо тоньше, надо признать. Но понять, что именно хотела мне показать Арабелла, никак не мог.

Сама же госпожа Стингрей стояла возле окна просторной конторы, из которого просматривались новенькие производственные корпуса нашего завода, и скрестив руки на груди, с усмешкой ждала, когда меня осенит. Гена Берг, кажется, уже понял, в чём фокус.

— Неужели получилось? — с надеждой спросил он Арабеллу.

— Пока прототип, — кивнула молодая женщина. — Единственный экзоскелет, с которым можно провести сопряжение, находится в руках Андрея Георгиевича.

По-русски американка говорила уже весьма неплохо, пусть и с акцентом, придававшим её голосу шарма.

— Так это тот самый нательный комбинезон с сенсорной плёнкой? — дошло до меня.

— Нет, он не с сенсорной плёнкой, а действует по принципу сенсорной плёнки, — поправила меня Арабелла, усмехнувшись с нотками превосходства. — Я самолично изготавливала состав, в котором держала обычную ткань. На изготовление одного комбинезона уходит два дня в условиях соблюдения полного цикла.

— Подождите, Арабелла, — я поднял руку, останавливая ненужный сейчас поток информации. — Поясните, что именно революционного в этом комбинезоне. Господин Берг однажды прочитал мне лекцию по этому поводу, но я бы хотел услышать и ваше мнение, как разработчика.

— Ну, хорошо, — Стингрей стала расхаживать по конторе, постукивая каблуками сапожек. — Этот комбинезон обеспечивает считывание нервных импульсов с тела пилота и их передачу в виде цифровой информации в систему управления бронекостюмом. Электрические сигналы, проходящие через мышцы и нервы пилота, непосредственно преобразуют каждое движение его тела в цифровые данные, как я уже сказала.

Она подошла к висящему на стене прототипу с самым настоящим капюшоном, и показала рукой на странные треугольные зажимы, которые соединяли секции головы и тела.

— Зажимы служат в качестве разъёмов для передачи данных в бронекостюм, позволяя ему функционировать как превосходная боевая платформа, — пояснила Арабелла. — Кстати, есть одна важная мелочь: комбинезон надевают на голое тело. Да, не совсем удобно, но я работаю над комфортностью.

— Если я надену под комбинезон трусы, будут проблемы со считыванием нервных импульсов на некоторых участках? — сразу догадался я.

— Именно, Андрей Георгиевич, — не сдержав улыбки, кивнула Стингрей. — У неё забавно получалось произносить моё отчество. Слышалось: «Георговыч». — По сути, это мои разработки, которые я хотела использовать в третьем поколении «Арморекса». Счастье, что до них не дотянулись ручонки этих… жадных конкурентов из корпораций!

— Если изначально направить усилия на создание сенсорных комбинезонов, то можно ли отказаться от интеграторов? — задал я главный вопрос. — Представим гипотетически, что одарённый, не используя самый главный компонент экзоскелета, будет манипулировать только своей энергией… Реально ли ему победить противника в бронекостюме с интегратором?

— Нет, к сожалению, — покачал головой Гена Берг, переглянувшись с Арабеллой. — Эту возможность мы теоретически обкатывали на разных моделях. Магия есть магия. Она сама по себе мощный энергетический и силовой компонент. Мы, в первую очередь, учитывали вашу концепцию продвижения бронекостюмов для любого сегмента покупателей, особенно неодарённых. Именно для них подобный комбинезон станет находкой. Я недавно покопался в открытых источниках и обнаружил интересную вещь. Оказывается, существует проблема исчезновения Дара после серьёзных травм и ранений. Особенно — ранений. Десятки пилотов по той или иной причине теряют возможность пользоваться магией. Для них бронекостюм с интегратором становится бессмысленной тяжёлой игрушкой. Ведь в первую очередь важно сопряжение Дара с интегратором, с помощью которого управляется экзоскелет, а владение магическими конструктами на базе родовой Стихии — это вторично.

— Об этой проблеме я и подозревал, когда обдумывал, для кого нам нужно делать «Бастионы», — кивнул я, соглашаясь с Геной. Довольно интересно, а почему такие данные попали в открытый доступ? Всё же пилоты являются элитой русской армии; их готовят по несколько лет, вкладывают в них огромные средства. Потеря даже одного из них — болезненный удар. А тут нате вам, все расклады на виду. Враг-то не дремлет!

— Выходит, мы слишком рано пытаемся внедрить сенсорный комбинезон? — напряглась Арабелла.

Я понимал её. Эта амбициозная женщина уже давно опередила в теоретических разработках всех конкурентов и хотела двигаться дальше. Вынужденная остановка исследований могла раздражать Арабеллу, но к её чести, она оставалась терпеливой.

— Почему же? — я переглянулся с Геной и заметил в его глазах немую просьбу. — Сенсорный костюм — отличная находка. Под него будем изготавливать экзоскелеты без интегратора. Готов лично провести эксперимент. Приезжайте, Арабелла, ко мне в Сокольники. В моём поместье есть полигон, на котором я смогу испытать костюм.

— А есть подходящая аппаратура? — оживилась госпожа Стингрей.

— В мастерской всё есть, — успокоил её Гена. — Мы можем следить за испытаниями с помощью видеокамер. Параметры бронекостюма передаются на монитор и планшет.

— В таком случае мы вместе с Диком приедем, — Арабелла призадумалась. — Во сколько вам будет удобно, Андрей Георгиевич?

— Да можете к двум часам, — решил я. — У меня занятия заканчиваются позже, но вам как раз хватит времени познакомиться с моими механиками, с мастерской. Геннадий всё обстоятельно расскажет, подключит комбез к костюму, прогонит тесты. Вдруг вам какая идея в голову придёт. И ещё… У вас есть охрана?

— Да, нам выделили четырёх бодигардов, — кивнула Арабелла. — Они нас постоянно сопровождают. Вон их машина стоит.

Я понял, про какую тачку идёт речь. Возле конторы стояло несколько машин. Две наших, новенький «Сенатор» Арабеллы перламутрово-зелёного цвета, и мощный армейский внедорожник без герба. Цесаревич выполняет договорённости по защите ценнейшего специалиста, и это радует.

— А где князья Елецкие? — поинтересовался я.

— Они уехали по делам закупок, — Стингрей усмехнулась. — Я в их дела не лезу. Мне достаточно того, что оборудование приобретается в срок. Монтаж тоже идёт по графику.

Я подошёл к окну и внимательно поглядел на раскинувшиеся напротив корпуса цеха. Да, пока территория выглядит неустроенной, асфальт проложили только возле самих заводских построек, но в скором будущем здесь разобьют небольшой уютный парк, и все эти горы мусора, вывороченный колёсами грузовиков грунт, многочисленные ящики, штабели строительного материала исчезнут. Главное, первый и второй цеха уже подведены под электричество. А там как раз и находится основное оборудование: герметичные биореакторы для выращивания синто-волокон, блок постобработки с линией пропитки и нанесения особого покрытия, камеры термической стабилизации, намоточные станции, оптико-рентгеновские анализаторы. Это не говоря уже об инфраструктурном обеспечении в виде системы сверхчистой воды и реагентов, складе-накопителе инертных газов, бункеров сырья.

Я только сейчас стал понимать, какую гигантскую работу проделала Арабелла с Диком и американскими переселенцами. С нуля поднять такую махину, наполнить пустые цеха нужным оборудованием, часть которого пришлось делать уже в России, так как остальное оказалось арестованным в САСШ — стоило дорогого.

— Арабелла, нужно ли ещё какое-то оборудование, например, для напыления сенсорной плёнки на комбинезон?

— Я всё делала вручную, — усмехнулась она. — Пропитка ткани особым составом позволяет создать микроплёнку, чувствительную к электромагнитным импульсам тела. Но вы правы, княжич. Нужно оборудование, если мы планируем выпускать линейку экзоскелетов без интеграторов. Иначе столь кустарное производство утопит нас. В России, к сожалению, спецоборудования для напыления нет. Я смотрела каталоги европейских фирм, которые и выпускают его. Одна немецкая, находится в Вестфалии. Другая в Англии.

— По какому направлению они работают? — поинтересовался Гена.

— Напыление на сенсорные экраны мобильных телефонов, мониторов, — пожала плечами Арабелла. — Скажу честно, кроме меня никто не догадался использовать подобную матрицу для иных технологических операций.

— А как же перчатки для пользователей? — Гена задумчиво тёр подбородок и глядел на комбинезон, словно пытался найти на нём то самое напыление.

— Баловство! — фыркнула женщина. — Я предлагаю купить микроэлектронную линию «Аккорд». Это автоматизированный комплекс для напыления и травления тонкоплёночных сенсорных матриц на гибкую подложку. Именно эти матрицы будут считывать биоэлектрические сигналы с тела пилота.

— Чья это линия? Надеюсь, не английская? — спросил я.

— Немецкая. Ею владеет семья Штауфенов.

— Штауфены? — я наморщил лоб, прокручивая в голове архив имён и фамилий, который за последние годы весьма расширился. — А кто там заправляет?

— Вильгельм, Глава Рода. Но он уже очень старый, — ответила Арабелла. — Граф практически отошёл от дел, всеми делами фирмы занимается его старший сын.

— А сына случайно не Отто зовут? — оживился я.

— Да, Отто Штауфен, наследник.

Мои губы самопроизвольно растянулись в улыбке.

— Кажется, я знаю, как нам приобрести линию в кратчайшие сроки.

— Тогда нужно строить ещё один корпус, — глядя на моё довольное лицо, воодушевилась госпожа Стингрей.

— Обязательно, — я уже прикинул, что с дополнительным цехом у нас получается огромный квадрат с внутренней площадью. — На днях встречаюсь с Его Высочеством, где и выскажу соображения по этому поводу. А пока… Завтра жду вас с Диком у себя в Сокольниках.

— Возьмите комбинезон, Андрей Георгиевич, — вдруг решилась Арабелла. — И обязательно его сегодня опробуйте, чтобы к завтрашнему дню у меня было хоть какое-то представление о возможных проблемах.

— Гена, забери, — распорядился я. — Как насчёт жилья для сотрудников, миссис Арабелла? Посёлок уже построили?

— Можем съездить, посмотреть, — оживилась моя компаньонка. — Тут недалеко.

Я предложил Арабелле прокатиться на моём «Фаэтоне». Бергу пришлось пересесть во внедорожник. К нашей маленькой кавалькаде присоединилась охрана госпожи Стингрей.

— Откуда у вас американская машина? — полюбопытствовала Арабелла, оказавшись в салоне «Фаэтона».

— Подарок Меллонов отцу, — не стал скрывать я.

На лицо молодой женщины набежала тень.

— Как-то подозрительно Энтони затих, — поделилась она своими переживаниями. — Я всё время жду звонка из Америки с угрозами. Мне не простят предательства национальных интересов.

— Вас очень хорошо охраняют, — мои слова вряд ли могли успокоить Арабеллу. — Мстиславские понимают, какой ценный актив у них сейчас находится. А хотите, мы пустим слух, что вас и Дика Трейси держат в подвале, жестоко мучают и заставляют раскрыть все секреты «Арморекса»?

Арабелла рассмеялась, убирая непослушный локон за ухо.

— Боюсь, эту дезинформацию надо было запускать сразу, как только я оказалась в России. Теперь же, когда обо мне узнали из статей продажных журналистов, поздно что-то менять.

Я задумчиво кивнул. Совсем игнорировать опасность от американских кланов, раздёргавших наследие Стингрей по кусочкам, нельзя. Они могут прислать диверсантов для ликвидации как Арабеллы, так и самых важных специалистов, переехавших в Россию. Об этом я тоже напомню цесаревичу. Нельзя расслабляться, нельзя. Хотя бы первые пять лет. Они будут самые тяжёлые на испытание прочности. За это время у нас появятся собственные инженеры. Они переймут опыт Арабеллы, и тогда «Бастион» не остановить.

Посёлок находился в двух километрах от строящегося завода, за полосой густого соснового леса. Судя по нагнанной сюда технике и строителям, к лету уже будет возведено девяносто процентов жилья. Да и сейчас двухэтажные кирпичные коттеджи с подведёнными к ним асфальтированными дорожками гляделись симпатично. У каждой семьи будет не только жильё, гараж и хозяйственные постройки, но и место под лужайку или сад. Я знал, что Арабелла просила строить именно такие дома, которые напоминали бы её землякам об оставленной родине. Ничего против не имею. Главное, чтобы люди трудились с душой и не думали, что они здесь ненужные или лишние.

Чуть поодаль виднелся кирпичный корпус будущей котельной, которая обеспечит теплом весь посёлок.

— Не ожидала такой быстроты, — призналась Арабелла. — У нас бюрократическая волокита длилась бы несколько месяцев. Пока дадут согласие различные инстанции, правозащитники природы и животных, можно поседеть от старости.

— В нашем случае повезло, — заметил я с улыбкой. — Строительство завода и посёлка находится под контролем Мстиславских. Вы должны понимать, Арабелла, что в таких случаях бюрократия обычно пасует и отступает.

— Я целиком и полностью поддерживаю такую позицию, — вернула мне улыбку молодая женщина. — Но лишь в самых крайних случаях, когда существует государственная необходимость.

— Можно возвращаться? — спросил я. — Убедился, что простоев нет, всё функционирует и приближает нас к заветному дню, когда мы может открыть завод. Сроки, надеюсь, не сместили вправо?

— Нет. Князь Владимир Данилович и вовсе оптимизмом лучится, — Стингрей задумчиво поглядела на строительную суету из окна машины. — Хочет, чтобы в августе уже были выпущены первые экземпляры «Бастиона».

— Нет-нет, ни в коем случае, — мне не понравился такой энтузиазм. — Лучше двигаться в графике. А если удастся сработать с опережением, то будет полезнее ещё раз всё внимательно проверить.

— Я ему говорила то же самое, но… Мне показалось, князю очень хочется преподнести сюрприз императору. Им движет… как бы правильнее высказаться… карьера. Наверное, от успеха «Бастиона» зависит его дальнейшая судьба при дворе вашего государя?

— В некотором смысле — да, — не стал отрицать я. — Но всё же основные вопросы решаются коллегиально теми, кто является хозяевами проекта.

— То есть Владимир Данилович — менеджер, — кивнула Арабелла. — Я так и поняла.

— Никанор, езжай в контору, — распорядился я, и пока водитель разворачивался, посмотрел на спутницу. — Мисс Стингрей, в России несколько иной принцип распределения обязанностей, особенно когда среди участников большинство — князья и высокородные аристократы. Ни в коем случае не демонстрируйте, что вы выше «менеджеров», если среди них числятся такие люди, как Владимир Данилович и его брат — Демьян Данилович. Когда будет сформирован Совет директоров, вот тогда станет ясно, как нам взаимодействовать друг с другом.

— Да, я понимаю, насколько в России сложная иерархическая система, — вздохнула Арабелла. — Мне пришлось сесть за изучение дворянского этикета. Дик меня всё время подзуживает, называет боярыней.

— Это правильное решение, — подбодрил я. — Кстати, когда у вас намечается свадьба?

— Решили осенью, после того, как запустим производство, — улыбнулась моя собеседница. — А медовый месяц проведём в Крыму. Всё равно меня в ближайшие годы в Европу не отпустят.

— Неплохо. Бархатный сезон, мало народу. Вам понравится.

Мы доехали до конторы, и Арабелла, попрощавшись, вылезла из машины, сама открыв дверцу. Ничего, скоро пообтешется, станет дворянкой, обзаведётся слугами и постепенно привыкнет к привычкам, что въелись в кровь потомственных аристо.

— Домой? — спросил сидящий рядом с Никанором Влад.

— Домой, — рассеянно ответил я, прокручивая в голове разговор с Арабеллой насчёт сенсорного комбинезона. Это прорывная технология, которая в случае удачной адаптации к «Бастиону» взорвёт рынок экзоскелетов. Для неодарённых и вовсе будет подарок. Армия получит сотни, а то и тысячи новых пилотов.

— Едем в Сокольники, — бросил в рацию Влад, и внедорожник сопровождения занял место впереди «Фаэтона».

Я уже второй день в Москве, а дел навалилось столько, что не успеваю вертеться. Даже со своими красавицами не могу встретиться в домашней обстановке, только в лицее. Понятно, что девушки тщательно скрывали свои эмоции, особенно Лида Мстиславская. Она-то знала гораздо больше о произошедшем на «Скандинавском экспрессе» благодаря отцу и деду. Конечно же, не утерпела и рассказала «сёстрам». Таких глаз, полных любви, гордости и переживаний за моё здоровье, я ещё никогда не видел.

Вот и получилось, что сегодня у меня была запланированная поездка на завод. Завтра Арабелла с Диком приедут в поместье для тестирования сенсорного комбинезона. Послезавтра заявятся чародеи из Магической Коллегии, будут осматривать будущий полигон, составлять план размещения спецоборудования. И в соответствии с ним сразу же начнутся земляные работы. Бульдозеры, самосвалы, бетономешалки, куча строителей — всё серьёзно.

А сегодня вечером я хочу побыть рядом с Источником. Нужно «познакомить» его с генетическим материалом Астрид. Зуд исследователя не даёт мне спать, подталкивает к экспериментам. Но в первую очередь я должен обеспечить безопасность моих будущих жён. Если за Арину и Нину мне уже спокойно, то принцесса Астрид и Великая княжна Лидия могут пострадать из-за всех изменений, что я внёс в структуру Алтаря. Нельзя забывать и о Веронике, чья генетическая матрица уже находится в Источнике. А по-хорошему, попозже надо проверить всех девушек, чтобы убедиться в безопасности их контактов с Алтарём. Проверить и подстроить структуру Источника под своих будущих жён и Веронику. Жизнь постоянно подкидывает сюрпризы. Кто знает, вдруг и княжна Елецкая однажды войдёт в мой дом хозяйкой.

Да, ещё нужно привязать нож, который мне подарил кузнец Стейн. Получится ли сделать его якорем в моей Яви, когда я уйду через портал в чужой мир?

Насчёт визитов к Мстиславским, Голицыным и Захарьиным с девушками я договорился. Для каждого нами согласована определённая дата. Как раз моим прелестницам хватит времени предупредить родителей и подготовиться к важному мероприятию. Понятно, что это дело небыстрое, учитывая мою занятость, но девушки меня не торопили, хотя им очень хотелось побыстрее перейти в статус невест. Лишь Нина Захарьина с лёгким беспокойством поглядела на меня. Для неё время играло очень большую роль с учётом давления отца, которого, в свою очередь, подталкивали Мстиславские. Кажется, без серьёзного разговора с Василием Романовичем не обойтись. И я не о просьбе руки его дочери. А о негласном договоре с императором.

Внедорожник и «Фаэтон» уже заехали во двор, а я всё сидел в машине, погрузившись в раздумья. Кто-то распахнул дверцу.

— Андрей Григорьевич, вы уже дома, — послышался голос Корня. — Можно выходить.

— Да, спасибо, — я вылез наружу и неторопливо зашагал к вольеру, где меня ждали подросшие щенки. Они встретили меня радостным повизгиванием. Теперь, когда я нечаянно обратил их в собак-антимагов, наше общение стало гораздо теснее. Даже кинолог признал, что животные уже не так тянутся к нему. Привыкли — да, общаются и слушаются, но появился какой-то непонятный фактор, отдаляющий их от него. Но свою работу обещал выполнить до конца. Скоро начнёт натаскивать их на охрану усадьбы.

— Андрей Георгиевич, когда будем испытывать комбинезон? — ко мне подошёл Гена с пакетом, в котором лежало новое изобретение Арабеллы.

— Часика через два загляну в мастерскую. Успеете протестировать сопряжение? — я дал полизать ладонь нахрапистому Атаману и поднялся, одёргивая куртку. — Наверное, нет смысла сразу же бегать в «скелете» по двору?

— Нет, сегодня достаточно будет того, что вы просто подвигаете руками и ногами, — Гена поправил очки. — Завтра устроим полноценное тестирование… Меня только одно беспокоит: каким образом сенсорная поверхность комбинезона будет воздействовать на сам бронекостюм. Теория-то хороша на словах и бумаге, а на деле может пшик получиться.

— Геннадий, не узнаю тебя, — я рассмеялся. — Ты же эту тему изучал и признал, что сенсорное управление на данный момент перспективно.

— Переживаю, что не получится, — признался Берг и протянул мне пакет. — Вот, вам лучше надеть его дома. Всё-таки придётся полностью обнажаться, и не дело на это смотреть механикам.

— Да, спасибо, что напомнил, — я забрал комбинезон и, уже никуда не заглядывая, направился домой.

Пока топтался в парадном, раздеваясь, подошла Маринка и спросила, когда подавать ужин.

— Через полчаса, — я хотел принять душ и немного отдохнуть. Ведь сразу с лицея я поехал на встречу с Арабеллой. Почти всю вторую половину дня использовал для инспекции завода и посёлка, если так можно сказать. А что будет, когда я возьму на себя функции Главы Рода? Не пора ли обзаводиться верными помощниками по разным направлениям?

Решив, что такой глобальный вопрос поднимать рано, я поднялся в свои апартаменты и без спешки принял душ. Переоделся в домашний костюм, оценил себя, глядя в зеркало. Не найдя ни одной морщинки на лице (шутка-шутка!), с довольным видом уселся в кресло и мысленно пробежался по своим планам. Впереди маячили выпускные экзамены и поступление в ВУЗ. Кстати, куда? В военный или гражданский? Военный в плане перспектив очень притягателен. Цесаревич расписал всё красочно, да и я сам собрал кое-какую информацию о Подольском ВВКУ. Но ведь это армия с уставами, дисциплиной, чётким распорядком дня. Никто не даст мне поблажки, и из казармы придётся вырываться по случаю. В таком случае какая мне женитьба? Такой подход к семейной жизни несерьёзен. Молодые жёны взбунтуются, если их супруг будет отсутствовать неделями. Они же меня на лоскутки рвать начнут, когда я в увольнение домой приду.

Гражданский университет предпочтительнее. У меня будет гораздо больше возможностей для манёвров. Да, материальная база слабовата, больше превалируют теоретические изыскания, эту проблему тоже нужно учитывать. В конце концов, кто мне мешает после получения диплома поступить на военную службу? Пусть даже в качестве вольнонаёмного. Но дадут ли мне в таком случае допуск к секретным разработкам?

Единственное, что сейчас я точно знал, несколько предстоящих месяцев будут насыщенными, придётся вертеться как белке в колесе. Тяжело вздохнув, я поглядел на часы. Пора идти ужинать. Дел ещё по горло помимо изучения учебного материала. Ничего-ничего, зато я сам волен выбирать свою судьбу. Согласен, есть положительные моменты, когда чья-то крепкая и властная рука корректирует и указывает дорогу, но ведь не настолько, чтобы подчиняться полностью диктату взрослых.

Звякнул колокольчик входящего сообщения. Я поднялся на ноги и подошёл к столу, где лежал телефон. Прочитал:

«Дорогой, у тебя в июне день рождения, не забыл, надеюсь? Зная твою занятость, я могу вместе с девочками взять на себя организацию вечеринки. Как смотришь на то, чтобы пригласить „Скоморохов“, „Эхо Валькирий“, Анжелику и ещё парочку групп, довольно известных в Москве?»

Я улыбнулся. На сердце стало тепло и приятно от такой заботы. Насчёт своего дня рождения, на котором мне исполнится восемнадцать лет, я даже и не думал. А вот княжна Голицына заранее беспокоится. Здорово, если она займётся подготовкой к торжеству.

«Нисколько не возражаю, милая. Буду очень благодарен за такую помощь. Список приглашённых родственников и друзей предоставлю позже», отбил я ответ.

«В таком случае я возьму на себя „нужных“ людей, вроде партнёров по бизнесу, спонсоров, рекламных агентов. Позже этот список согласуем. Вдруг ты не захочешь видеть кого-то из них».

«Отличная идея насчёт „нужных“ людей».

Странно, что Арина не позвонила, а общается именно таким способом. Наверное, сейчас где-нибудь едет или находится в гостях, где особо по телефону не посекретничаешь. Она попрощалась со мной, «стократно целуя», и я пошёл на ужин. Куан, Петрович, Эд, Гена Берг, Виктор Олегович уже ждали меня, и как только я занял своё место за столом, они опустились на стулья. Общий ужин со своими людьми сближает, а заодно позволяет решать те вопросы, которые (вроде бы) второстепенные, но тоже требуют обсуждения.

Сегодня, в основном, речь шла о системе безопасности, которую нужно пересмотреть с учётом расширения усадьбы. Петрович попросил ещё один внедорожник. Бойцов стало больше на несколько человек. Новичков пока обкатывают, не допуская до сопровождения. Но рано или поздно машина понадобится. Управляющий заметил, что нужно расширять штат прислуги, как бы я не старался оттянуть этот момент, когда в доме станет не провернуться от горничных и прочих дворецких. Ладно, насчёт горничных, автомехаников и садовников я особо не спорил. Они всегда должны быть под рукой. А все остальные услуги пока решили оставить в прежнем варианте: через краткосрочный контракт.

Такое общение под вкусные блюда очень сближают. Да, спорили, порой не соглашались друг с другом, но искали и находили приемлемые варианты.

— Андрюша, — после ужина ко мне подошла Оксана, смущённо теребя фартук, накинутый поверх платья. — Мне бы ещё одну помощницу. Маринка уже невестится, то и дело отпрашивается по каким-то своим сердечным делам. Я могу её поварёшкой по заду отшлёпать за такие вольности, но сам понимаешь, крутыми мерами только разозлишь девчонку.

— Конечно, Оксана, — я изобразил досаду на свою слепоту. — Надо было сразу эту проблему решить. А зачем одну? Давай, сразу двух. Пусть посменно работают, да и у тебя появится время в свет выйти. Застряла среди кастрюль, неправильно же.

— Две — хорошо, — задумчиво кивнула кухарка. — Такой вариант устраивает. Сама хотела предложить, но скромность победила.

Мы негромко посмеялись. Я пообещал поговорить с Казаковым. Когда он будет искать прислугу через биржу, заодно и помощниц для Оксаны подберёт.

— Или у тебя есть кандидатуры?

— Конечно есть, — почему-то поморщилась женщина. — Но не хочу всех знакомых тащить в ваш дом. Кумовство ни к чему хорошему не приводит. Да и рука у меня тяжёлая. Могу осерчать и как следует приложить. А зачем мне портить с ними отношения? Нет уж, пусть Виктор Олегович через биржу нанимает.

Логика Оксаны была проста и незамысловата. Она хотела остаться здесь старшей кухаркой, а конкурентки ей ни к чему. Пусть лучше ассистируют. Я не возражал. Человек, доказавший свой профессионализм на деле, всегда будет в моём приоритете.

— Хорошо, найдём тебе помощниц, — успокоил я разволновавшуюся Оксану.

— Спасибо, Андрюша! Вечерком плюшек свеженьких настряпаю! Обязательно попробуй!

— Кто же откажется от такого угощения? — я улыбнулся и направился к себе. Пора испытать новшество Арабеллы. Что же она сотворила?

Скинув с себя всю одежду, осторожно натянул на голое тело тончайшую ткань, на ощупь не совсем мягкую, а как будто пропитанную какой-то смесью, да ещё чем-то пахнущей, смолой, что ли? Попрыгал, поприседал, помахал руками. Вроде бы ничего не сковывает движения. А это важно, когда ведёшь бой. Малейший затык в управлении, переведённом на сенсорные датчики, и можно эпитафию на надгробие заказывать.

Я взглянул на себя в зеркале. Забавно, конечно. Комбинезон напоминал гибрид обычного термобелья, гоночного скелетона и высокотехнологичного медицинского корсета, да ещё с этими загадочными зажимами, соединяющими костюм с капюшоном. Ткань серебристо-матовая, с едва проглядываемыми дорожками-проводниками, похожими на синто-волокна, только распущенными, а не собранными в пучки, как в бронекостюме. Мелькнула мысль, что Арабелла слукавила. Технология напыления на ткань достаточно сложная. Во-первых, внутренний слой — это терморегулирующая мембрана с наночастицами ванадия (об этом сама госпожа Стингрей утверждала в разговорах с Бергом). Этот элемент меняет теплопроводность в зависимости от температуры тела пилота. Во-вторых, сам «сенсорный» слой в виде графеновой пропитки с неизвестными мне добавками. Просто невозможно в тех условиях, что сейчас предоставлены Арабелле, создать такой высокотехнологичный комбинезон. Или эта женщина дьявольски талантлива. Ведь у нас ещё нет микроэлектронной линии, о которой американка говорила. Получается, Арабелла — теоретически — может предоставить минимум две варианта создания подобных костюмов?

Я надел поверх комбинезона спортивный костюм, захватил с собой телефон и спустился в гостиную. Предупредил резавшихся в шахматы Никанора и Эда, что буду в мастерской.

На улице только сгущались сумерки, но светящиеся фонари уже освещали площадку перед воротами и дорожки. Возле сторожки маячил Горох и разговаривал с кем-то из «молодых» бойцов. Я с ними еще не со всеми познакомился, времени не хватает.

В мастерской привычно пахло припоем и разогретым железом; тихо гудели ЭВЦ, помаргивали светодиоды на тестовой аппаратуре; осциллографы чертили свои кривые; негромко переговаривались о чём-то Ворон и Ваня Гончар, распутывая тонкие провода.

— И что мне нужно делать? — спросил я, снимая с себя спортивный костюм. — Влезать в «скелет»?

— Андрей Георгиевич, сначала мы проведём тестирование прямо на вас, — Гена снял очки и помассировал веки. — Я поздно сообразил, что надо было комбинезон на манекен повесить, а не вам отдавать. Ребята давно бы прощупали его мультиметром.

— Если это не опасно, то щупайте его на мне, — пошутил я, вставая посреди мастерской на резиновый коврик. — Не будем терять времени. Его у нас и так нет. К запуску завода вся технология должна быть отработана.

— Тогда начнём, — кивнул Берг, напялив очки обратно. — Ворон, Ваня, подсоединяйте кабели к различным точкам тела.

Провода, которыми меня стали опутывать, были обычными, но на концах у них были микроскопические зацепы, которые крепко впивались в ткань комбинезона. Через несколько минут я стал похож на муху, попавшую в паутину.

— Готово, шеф, — весело ответил Ворон. — Можно начинать.

— Ну, теперь придётся потерпеть, — предупредил меня Гена. — Калибровка — процедура нудная, но необходимая. Алексей, запускай «Танец».

— Что за зверь такой? — поинтересовался я.

— Программа первичной калибровки, — пояснил Берг, подходя к сидящему за монитором механику. — Арабелла поделилась. Это её спецы писали под «Арморекс», но применить не успели… Так, Андрей Георгиевич, вам нужно будет выполнить серию движений, чтобы система поняла, что где находится, каков диапазон подвижности суставов, мышц, сухожилий. Как напрягаете мышцы перед ударом, с какой скоростью наносите его. Без этого линейные движки «Бастиона» будут отставать от ваших движений, либо, что хуже, наступит рассинхронизация.

Следующие два часа действительно стали настоящим мучением. Я стоял на коврике посреди помещения, окружённый камерами и какими-то приборами, похожими на лазерные дальномеры. Гена лично подсказывал мне, какие действия совершать. Сначала было забавно…

— Движение 47: подъём правой руки в сторону на 90 градусов. Медленно. Ещё медленнее. Зафиксировано. Движение 48: сгибание локтя, максимальная амплитуда. Остановитесь. Так… княжич, на пределе вы инстинктивно напрягаете трапециевидную мышцу. Система ловит это как команду на ускорение. Поднимаем порог чувствительности на десять процентов.

Эта подсказка уже для механиков.

— Понял, шеф, — Алексей внёс поправки в код.

— Ещё раз, Андрей Георгиевич.

Я выдохнул и выполнил указание инженера. Но потом спросил:

— А не проще ли записать стандартный профиль, а потом подогнать?

— Нет, — покачал головой Берг и привычным движением поправил очки. — Это же прототип. На стандартной программе он работает некорректно. Так как сейчас у нас имеются только два «Бастиона», и оба вы эксплуатируете, то для них нужно записать уникальный код, в котором будет сохранён каждый ваш чих, каждый миллиметр привычных движений.

Когда мы закончили калибровку, я думал, что сейчас залезу в бронекостюм и сопряжение пойдёт гораздо быстрее. Но у Берга были свои задумки. Порой мне кажется, что Гена упивается работой в небольшой мастерской и не жалеет средств для её модернизации. Откуда-то же появилась новая аппаратура разного назначения? Неужели свои деньги тратит?

— Нет, не будем спешить, — покачал головой Гена, когда я показал на экзоскелет. — Сначала протестируем дистанционно, во избежание проблем. Ворон, Иван, подключайте кабели к управляющему блоку «Бастиона».

Помощники перебросили кабели к процессору, который сразу зажужжал, просыпаясь. Стоявший на стапелях бронекостюм с шорохом самолично закрыл грудные бронеплиты.

— Включаю обратную связь, — объявил Алексей. — Теперь двигатели начнут повторять ваши движения, Андрей Георгиевич, но без нагрузки. Сделайте шаг правой ногой

Я выполнил просьбу Алексея. «Бастион» неожиданно для меня дёрнулся, словно пытался повторить то, что сделал я. Сервопривод на правой ноге тихо вжикнул, поднявшись и опустившись, и едва не слетел с платформы.

— Вот это и называется «нештатная ситуация», — Гена вытер тыльной стороной ладони влажный лоб. — Система увеличила ваш шаг в полтора раза. Датчики на бедре соврали. Алексей, смотри лог ошибок. Какой там канал?

— Третий блок сенсоров на правом бедре. Он перегрелся во время калибровки. Некорректное считывание. Поднимаем порог срабатывания?

— Подожди, — Берг задумчиво поглядел на меня, потирая подбородок. Решился: — Поднимаем. Андрей Георгиевич, не шевелитесь…

Настенные часы в мастерской показывали половину одиннадцатого вечера. Мы сидели за столом в каморке инженера и устало прихлёбывали горячий чай, заедая его шоколадными конфетами.

— То, что мы сегодня сделали — это чудо на костылях, если можно так сказать, — пояснил Гена. — Сенсорная сетка работает с задержкой в ноль целых три десятых секунды на сложные движения. Для боя это вечность, сами понимаете, Андрей Георгиевич. При активном движении процессор начинает перегреваться и воздействует на комбинезон. Соответственно, сенсорные блоки тоже разогреваются. Значит, систему вентиляции надо распределить по всему контуру «Бастиона». Иначе вы будете воевать не с противником, а со своим железом.

— Так в чём основная проблема? — я начал подозревать, что с комбинезоном придётся возиться очень долго, а значит, пока все усилия нужно направить на стандартные экзоскелеты с интеграторами и без оных.

— Основная проблема в корректном обмене сигналами комбинезона с процессором бронекостюма.

— Есть какие-то идеи, чтобы завтра озвучить их Арабелле?

Гена какое-то время молчал, сгибая обёртку конфеты в несколько раз.

— Возможно, придётся увеличить плотность сенсоров. Сейчас их сто пятьдесят точек на сантиметр. Нужно минимум триста, чтобы считывать движения без задержки. Желательно переписать алгоритм фильтрации шумов. Система ловит не только движение, но и микровибрации мышц. Нужно отсекать лишнее. Ну и поработать с процессором не помешает. Мне уже стало казаться, что он слишком медленный. Или я стал очень придирчивым к таким мелочам.

— Без сенсорного костюма процессор «Бастиона» вполне себе работоспособный.

— О чём я и говорю, — улыбнулся Гена. — У меня завышенные требования. Я же хорошо понимаю, в каких опасных мероприятиях вы участвуете. Бронекостюм должен работать идеально. А ещё нужен контроллер с параллельной архитектурой.

— Хорошо, я тебя понял, — кое-какие выводы я из этого разговора сделал. И похлопал по комбинезону. — Что ещё нужно для ускоренного ввода вот этого технологического чуда?

— Деньги, время и команда. Команда из трёх-четырёх инженеров. В идеале, из тех людей, что приехали с Арабеллой. Дик Трейси, кстати, вполне может тянуть часть работы в лаборатории, — Берг усмехнулся. — Хитрый тип, всё присматривается ко мне, пытается поймать на непрофессионализме.

— Как только мы запустим заводскую лабораторию, перейдёшь туда. Официальное трудоустройство, льготы, хорошая зарплата и финансирование со стороны Мстиславских и Мамоновых — всё это будет.

— А что с моими ребятами?

— Если они захотят работать на новых условиях — почему бы и нет? Тогда мастерскую закрою. Техническое обслуживание моих «скелетов» можно проводить и на заводе. Должен же я иметь хоть какие-то привилегии как хозяин проекта? — усмехаюсь и допиваю чай.

— Логично, — улыбнулся Гена. — Думаю, парни согласятся. В нормальной лаборатории можно прилично поднять свой уровень. Но подучиться им придётся.

— Кстати, а почему именно американские инженеры? В России нет достойных?

— Всех достойных и более-менее перспективных разобрали концерны.

— Уволенных оттуда — чем не вариант?

— Уволенные могут и обратно вернуться, когда поработают в «Бастионе». А заодно принесут в клювике своим хозяевам некоторые секреты наших разработок, — опасения Гены были разумными. — Так что пока только люди Арабеллы. Но своих тоже надо учить. Пусть не сразу, но лет через пять у будет подготовленная прослойка из русских инженеров.

— Да, своих надо готовить, — согласился я. — Но не просто готовить, а «привязывать» клятвой или каким-то особым договором о неразглашении. А вдруг им тоже захочется уйти по окончании контракта? Мне важно, чтобы они потом не стали источником важной информации для конкурентов. Это всё в будущем. Сейчас же мы зависим госпожи Стингрей. Арабелла сама понимает, что без её людей мы не сможем в кратчайшие сроки запустить производство. Поэтому придётся идти на некоторые уступки по оплате труда.

— Это не так обременительно для альянса, — улыбнулся Гена.

— Согласен, — я отставил пустую кружку в сторону и поднялся. — Ладно, не буду вам мешать. Только не засиживайтесь до глубокой ночи. Завтра вы мне свежие понадобитесь.

Вернувшись из мастерской домой, я первым делом принял душ. Всё-таки для нанесения сенсорной плёнки нужна иная технология, которая позволит ткани и дышать, и чутко реагировать на любое движение. Сейчас в таком комбинезоне не очень комфортно. Вспотел, кожа зудит. Если получится приобрести у немцев ту самую автоматизированную линию, то технология изготовления сенсорного костюма существенно облегчится. Отто Штауфен — мой должник. Я его спас от смерти на Болотном, и поэтому могу в любой момент потребовать свою плату. Почему бы и не высокотехнологичным оборудованием? Как в случае с ярлом Снорре Фолькунгом. Думаю, Штауфен охотно согласится. Это ведь не кровью долг возвращать. Только через кого выйти на графа? По линии МИДа? А чего я парюсь? Поговорю с цесаревичем, он поможет. Как-никак, Мстиславские тоже заинтересованы в оснащении «Бастиона» современным оборудованием.

После душа у меня уже не было никакого желания идти к Источнику. Да и время позднее. Ещё часок почитаю учебники — и спать. А привязкой завтра займусь. Ещё одна загадка мучила меня: сон в поезде. Вернее, вопрос нужно задать по-другому. Что это было? Действительно ли с помощью сна или особой медитации мне удалось прорваться в Явь, где живут Назаровы? Если было сновидение — то вряд ли стоит ожидать скорого прибытия Ярика. На самом ли деле написано послание? Или это всего лишь игры разума? А вот астральное путешествие даёт гораздо больше пищи для размышления.

Странно, почему-то мне казалось очень важным разгадать тайну телепортации в иные миры как можно быстрее. Не знаю, с чем связана такая мысль, но она подталкивала к действию, заставляла мозг работать на пределе. И книги! Как можно больше книг не только по антимагии, но и по телепортации. А где их взять? В библиотеке Магической Коллегии, где же ещё (или у барона Назарова, как самый идеальный вариант. Ха-ха, как бы попасть к нему!). Ага, и сразу обращу на себя внимание Брюса. Чародей свяжет воедино недавний эксперимент, из-за которого получился переполох, и мой новый интерес. Картина сразу же сложится. Не то чтобы я сильно переживал за сохранение тайны своих увлечений — обо мне уже знают достаточно. Но не хотелось сидеть на большом и прочном крючке у влиятельных людей. «Так ты и сейчас сидишь, никакой разницы, прочный он или слабенький», ехидно прошептал внутренний голос. Ну да, есть такое. Только мне дают возможность трепыхаться, и даже поглаживают периодически, создавая видимость свободы. А если подумать, кто не на крючке? Воевода Иртеньев? Ха-ха два раза. Он — государев человек, и крючок на его губе куда прочнее моего. Брюс? Я бы не стал утверждать, что и главный чародей России свободен в своём выборе. У Александра Яковлевича есть сын, которого нужно пристроить в тёплое местечко, а потом поставить во главе МК. Без протекции Мстиславских ему вряд ли удастся провернуть такой финт. Чем не крючок?

Кто там ещё? Да возьми любого князя, высокородного аристократа — все в той или иной степени держат друг друга за горло различными методами. Неблаговидные поступки, тщательно замазанные вирой или взаимными договорённостями обычно являются очень крепким крючком. Вопрос в другом: насколько ты сам важен в системе, и какому количеству людей.

От таких мыслей голова нешуточно разболелась. Чтобы отвлечься, я взялся за учебники и добросовестно читал материал, пока не понял, что хочу спать. Но перед тем, как лечь в постель, зажёг свечку и помедитировал. До Источника дотянулся довольно быстро, и тот откликнулся с большой охотой. Значит, наша связь становится всё более прочной. И недавний откат от перенапряжения не повлиял на моё ядро.

Хорошо ведь!

2

Нина Захарьина и сама не ожидала, какое бурное ликование в её душе вызовет появление Андрея в лицее. Она вся извелась с того момента, как делегацию перевезли на военно-морскую базу, а княжич остался в Стокгольме. Только чуть позже Арина раскрыла некоторые подробности столь странного решения. И Нине стало страшно. Фактически Андрей подвергал себя опасности только лишь из-за того, что кто-то из влиятельных людей заставил его поехать на «Скандинавском экспрессе». И круг этих людей был ничтожно мал, угадать их имена не составит никакого труда. Император, цесаревич, король Харальд, возможно, кто-то из верхушки силовиков. Девушка не особо разбиралась в политических интригах — ей было важно знать, насколько безопасно для её любимого вернуться домой сухопутным путём. Судя по возне, устроенной королевской службой безопасности, что-то назревало.

Нина ревниво посматривала на Великую княжну Лидию и Арину Голицыну, и едва скрывала своё возмущение. Как можно быть такими спокойными, когда их жених, возможно, подвергается опасности? Вместо того, чтобы волноваться, переживать, всячески показывать свою сопричастность к происходящему, обе девушки ни единым намёком не показали своих эмоции. Они улыбались, перекидывались шутками с подругами и парнями.

Захарьина хотела подойти к господину Матвееву и узнать хоть что-то насчёт «Скандинавского экспресса». Ведь им запретили пользоваться телефонами, даже включать их. К тому же на территории базы работали глушилки. Но ведь есть же армейские рации, обычные проводные телефоны! Вдруг Кондрат Васильевич в курсе? Но потом девушка передумала. Здесь все находились в одинаковых условиях.

Потом было долгое плавание на военном корабле, встреча с русским эскортом, пересадка на корвет «Стремительный» — название Нина запомнила, как и тип судна, благодаря всезнающему Мишке Кочубею — и уже безопасное возвращение в портовую Усть-Лугу. Оттуда ребят сразу же повезли на аэродром, и в сопровождении двух юрких серебристых истребителей домчали до Остафьево, откуда до Москвы рукой подать.

А потом стали поступать противоречивые сведения о происшествии на «Скандинавском экспрессе». Фотографии искорёженных вагонов с императорскими гербами просочились в Сети. Конечно, их почти моментально удалили, но всё, что туда попадает, полностью уничтожить практически невозможно — все об этом знают. Нина места себе не находила, и в закрытом чате высказала свою обеспокоенность. И поняла, что напрасно наговаривала на Лиду и Арину. Девушки тоже места себе не находили. Только сообщение Андрея разом сняло все вопросы. Он жив, и едет в Москву!

Что касается самой боярышни Захарьиной, она сама лично домой возвращалась с некоторой неохотой. Главная причина оставалась прежней: отец обязательно вернётся к неприятной теме, связанной с обольщением княжича Мамонова. Сама не зная почему, она не решилась рассказать по телефону родителям о предложении Андрея. Что-то сдерживало девушку. Но она не учла один фактор. Брат уже известил отца и мать о радостном событии.

— Тебя можно поздравить, дочка? — как бы Нина не хотела, но Глава завёл разговор, когда всё семейство собралось в столовой за праздничным столом в честь возвращения детей из заграничной поездки.

— Да, — улыбнулась девушка, поднимая руку, чтобы родители оценили красоту кольца с элементалями Воды. Они бледно-голубыми искорками проскакивали по ободку, создавая загадочный ореол. — Княжич Андрей Мамонов сделал мне предложение, и я согласилась стать его женой.

— Доченька! — мама приложила салфетку к уголкам глаз, промокнула выступившие слёзы. — Какое счастье!

— Ну и какой у тебя будет статус в княжеской семье? — отец почему-то не сильно обрадовался. — Третьей жены?

— Пусть даже и четвёртой, — вздёрнула подбородок Нина. — Я стану княгиней, мои дети — это главное — будут не бастардами, а официальными княжичами.

Она прозрачно намекнула отцу на его сделку с «дьяволом», коим являлись Мстиславские.

— Разве только это, — нож со скрипом царапнул фарфор. Василий Романович поморщился, зацепил вилкой кусок антрекота. — А ты не забыла о данном императору обязательстве? Или решила, что умнее всех?

— Отец! — вскинулась Ольга Егоровна, с тревогой глядя на мужа. — Может, не будем сейчас затрагивать эту тему?

— Почему не будем? Будем. Меня чуть ли не каждую неделю одолевают вопросом оттуда, сверху: не запамятовал ли я, что должен сделать? А дочь не хочет помочь своей семье. Время идёт, часики тикают.

Нина, к своему удивлению, даже не покраснела. Настолько уже привыкла слышать от родного отца подобные вещи, что сердце покрылось бронёй. Она сощурилась, оглядела родителей.

— А разве то, что я выйду замуж за того самого человека, это не выполнение договора?

— Нет! — резко ответил Захарьин. — Было поставлено чёткое условие, и его мы должны выполнить.

— Не вы, а я, — с дерзостными нотками в голосе произнесла Нина. — И не понимаю, в чём проблема. Годом раньше, годом позже, всё равно это случится…

— Вы о чём? — оторопел от происходящего Данька. — Что за условие? Отец, ты разве не рад, что Нинка замуж за достойного человека выходит? За княжича, между прочим! Ему дано право образовать младшую ветвь, а такое не каждому разрешено! Куча привилегий…

— Папа, а ты не рассказал Даньке, что от меня требуется? — Нину понесло как по бурному и грязному потоку талой воды. — Даня, а ты хотя бы задавался вопросом, с чего вдруг у нас появился Источник?

— Ну… это же вира за то похищение, — брат захлопал глазами.

— Ага, разбежался! — усмехнулась девушка. — Это не вира, братик, это жёсткое условие Роду Захарьиных, а цену должна заплатить я. Мы ещё и в долгу остались.

— Да что случилось-то? — парень поглядел на мрачного отца и окаменевшую мать.

— Нина, молчи, — предупредил Василий Романович, оглянувшись на закрытую дверь в столовую. Хорошо, что сейчас здесь нет прислуги.

— Не хочу! Надоело! — выкрикнула Нина. — Даня, этот Источник могут отобрать, если я не выполню одно-единственное условие, поставленное Мстиславскими.

— Какое условие? Ты или говори, или не нагнетай! — рассердился брат.

— Я должна была вступить в близость с Андреем Мамоновым и, если удастся, забеременеть от него.

Звонко брякнула о тарелку упавшая из руки Даньки вилка.

— А… зачем? — открыл он рот.

— Господи… — прошептала Ольга Егоровна, прикрыв ладонями лицо.

— Чтобы Мстиславские смогли на моём примере отследить, как влияет Дар княжича Мамонова на мою искру или на будущего ребёнка, — с какой-то мстительностью ответила Нина. — За это я получила бы собственное поместье с правом наследования потомкам. Но Андрей оказался выше всей этой грязи и позвал меня замуж. Разве плохо?

— Подожди-подожди, что за Дар? Что в нём такого, что им заинтересовался император?

— Данька, ты не соображаешь? Великая княжна Лидия должна выйти замуж за Андрея, но Мстиславские опасаются за её искру и Дар. Вот и захотели провести эксперимент. Если всё не так страшно, то Лида станет женой Андрея.

— Что это за Дар такой, что его нужно бояться? — пробормотал брат. — Подожди, а отец здесь при чём?

— А при том, что согласился на эксперимент ради Источника. Продал свою дочь за жалкий кусок артефакта!

— Молчать! — рявкнул отец и хотел врезать кулаком по столу, но сдержался. Прошипел тише: — Молчать, дура! Ты хоть понимаешь, какой у нас появился шанс на возрождение Дара⁈ Что нам искра, которая едва тлеет в этой телесной оболочке? Пустой звук! А сейчас Данька может оперировать Огнём! Его дети станут сильнее, внуки получат в десятки раз больше того, что получили мы! Нужно было всего-то соблазнить мальчишку, поддержать с ним близкие отношения какое-то время, и если никаких проблем — разбежаться. Зато какая выгода! Источник остаётся в нашем Роду навсегда, а ты получишь собственное имение и привилегии, которые не снились даже многим дворянкам!

— Ага, с ребёнком на руках, одинокая на всю жизнь! — огрызнулась Нина. — Кто меня потом замуж взял бы?

— Нашли бы, — уверенно ответил Василий Романович. — Не поверишь, но многие согласятся на роль приживальщика.

— Я так не хочу и не буду! — в глазах Нины стали набухать слёзы. — Вместо того, чтобы порадоваться за дочь, ты меня виноватой выставляешь!

— Отец, это неправильно, — несмело заявил Данька, не зная, на чью сторону встать. — Нина твоя дочь. Ты же фактически топишь её, ломаешь жизнь.

— Защитник выискался! — взъярился Захарьин. — Скажи-ка мне, сынок: каково оно — ощущать Силу?

— Не спорю, это классно, — Даниил с мрачным видом пожал плечами. Сейчас его мировоззрение переживало крах, и от хорошего настроения по случаю возвращения домой не осталось и следа. — Но нельзя жертвовать своими детьми ради Источника. Жили ведь как-то без него, не пропали.

— Роду Захарьиных вернули артефакт, который принадлежал им по праву несколько сот лет назад, а ты и рад угодить императору, — не выдержала Нина. Схватив стакан с морсом, она ополовинила его. В горле стояла неприятная сухость.

— Кто тебе сказал эту чушь? — отец вдруг успокоился и отложил столовые приборы.

— Это не чушь… А сказал Андрей. Он про Источники много чего знает, потому что занимается исследованиями, — Нина поглядела на мать, которую ей было больше всего жалко. Та хотела обнять дочь и порадоваться вместе с ней, а в итоге вынуждена смотреть на упрямого Главу, не понимающего, что правила игры изменились. — Откуда, по-твоему, ему стало известно, что Источник наградит меня Стихией Воды?

— Да, кстати, очень интересно, — кивнул Данька. — А ведь мы все «огневики».

— Захарьины всегда были «огневиками», а «Воду» пестовали Маркаровы, откуда я вышла, — вдруг заявила Ольга Егоровна. — Я ведь тоже заинтересовалась этим феноменом, поэтому стала расспрашивать родственников. По прямой линии никто практически уже не помнил, какую Стихию давал родовой Источник, пока его не забрали Мстиславские. Нашла двух древних тёток по отцовской линии, вот они мне и подсказали, что Маркаровы действительно владели «Водой».

— Ну вот, видите⁈ — воскликнула Нина. — Откуда Андрей мог об этом знать? Он чувствует Источники и очень хорошо разбирается в тонкостях приоритета той или иной Стихии!

— Ладно… Ты, дочь, не держи на меня зла, — отцу было трудно признавать свою неправоту, но к своей чести, он нашёл силы извиниться. — Я ведь хочу, чтобы Захарьины не слыли на Москве «бездарными», как нас ещё называют. Источник — это пропуск в высшее дворянство, право иметь Дар и пестовать магию. А без магии в нашем обществе прожить очень трудно. Неужели я должен был оттолкнуть руку Мстиславских? Это как приговор себе подписать… Конечно же, я рад за тебя, Нина. Передай княжичу, что мы его ждём в гости. Или он не собирается просить твоей руки у родителей?

— Собирается, — шмыгнула носом девушка, потом вскочила и подбежала к отцу. Обхватила его сзади за шею, чмокнула в щеку. — Я предупрежу о визите заранее, не переживайте. Спасибо тебе, папуля!

— А колечко-то интересное, — хмыкнул Захарьин, глядя на весёлые всполохи элементалей. — Явно на заказ сделано, да ещё магией приправлено.

— Внутри «водные» элементали, — поделилась секретом счастливая Нина. — Андрей сам их туда каким-то образом интегрировал.

— Так он артефактор? — удивилась Ольга Егоровна. — Из-за этого Мстиславские так упорно на нашего отца давят? Вроде бы не самая редкая магическая специализация.

— Есть такие артефакторы, из-за которых войны начинаются, — Нина решила, что такое объяснение успокоит родителей. Про антимагию они не должны знать ни в коем случае.

— А я и не знал, — брякнул Данька, и сестра так на него посмотрела, что он прикусил язык.

Окончание обеда прошло в той обстановке, о которой и мечтала Нина. Родители интересовались, как прошло признание Андрея. У мамы даже глаза повлажнели, когда дочь рассказала о чудесном вечере в роскошном «Гранд-Отеле». Отец же по-своему воспринял информацию.

— Это что же получается… Мамонов женится ещё и на кронпринцессе? — пробормотал он. — Это какую же силу мальчишка обретёт, имея за спиной таких родственников? Не сожрут ли тебя, доченька, «сёстры»?

— Не сожрут, — усмехнулась Нина. — Я сама кого хочешь покусаю за своего Андрюшу. Он сразу сказал, что не потерпит в семье «женскую войну» за влияние.

— Бабка надвое сказала, — не поверил в столь радикальную позицию княжича старший Захарьин.

— Ох, Нинка, весело у вас будет! — хохотнул Данька и ловко увернулся от скомканной бумажной салфетки, которую в него запулила сестра.

В это время зазвонил телефон, лежавший на краю стола. Василий Романович поглядел на высветившийся номер и имя, свёл брови к переносице.

— Вынужден вас покинуть, важный звонок, — сказал он и излишне торопливо покинул столовую, пока абонент, желавший с ним разговаривать, не сбросил вызов.

— Захарьин, Ваше Высочество, — негромко проговорил он, подходя к кабинету.

— Здравствуйте, Василий Романович, — голос цесаревича был нейтральным, и приходилось только догадываться, по какому поводу он звонит. Хотя… повод всегда был один и тот же. — Вас можно поздравить? Наслышан, что вашей дочке сделали предложение.

— Да, так и есть, — промямлил Захарьин, закрывая за собой дверь. — Вот, только из-за стола, сидели, отмечали. Неожиданная новость, конечно, но и радостная. Кому, как не вам, Ваше Высочество, знать об этом.

И замолчал после откровенного намёка, ожидая, каков будет ответ.

— Да, действительно, — усмехнулся Юрий Иванович. — Ситуация пикантная, учитывая, что нашим дочерям сделал предложение один и тот же юноша. Но это не значит, что в порыве радости я отменю договорённость.

— Как можно, Ваше Высочество… — вздохнул мужчина, опустившись в кресло. — Я сегодня довёл дочь до слёз, напомнив ей, что нужно завершить начатое.

— Слёзы любимой дочери — самое тягостное, что может видеть отец, — без паузы ответил Мстиславский. — Однако в нашей ситуации всё становится гораздо сложнее. Замужество Нины Васильевны может спутать карты, которые мы пытаемся разыграть без ущерба для всех действующих лиц. Сами понимаете, Василий Романович, времени остаётся все меньше и меньше. Осенью состоится помолвка Великой княжны Лидии и княжича Андрея Мамонова. До их свадьбы ещё будет время решить проблему. Нашим Целителям нужны результаты исследований как минимум за полгода. Поэтому сами можете посчитать, когда наступит точка невозврата.

Захарьин лихорадочно прикинул, что в этом году свадьбу вряд ли сыграют. Пока помолвка, пока приготовления… только составление списков приглашённых гостей займёт пару месяцев. Значит, в следующем году. Зимой? Нет. Не самое комфортное время. Скорее, апрель или май. Уже тепло, солнышко, зелёные лужайки, листья на деревьях. Есть время, есть!

— Василий Романович, что-то вы долго считаете, — не скрывая ехидство, проговорил Мстиславский. — Пожалуй, подскажу. У Нины Васильевны есть полгода до того момента, когда Целители вынесут окончательный вердикт. Вы меня понимаете?

— Вы хотите получить результат связи моей дочки с княжичем до помолвки? — дошло до Захарьина. Он чувствовал себя слизняком, который попал под дорогую туфлю, чей хозяин на мгновение замер, раздумывая, давить гадость или дать ей пожить ещё немного.

— Всё правильно. И ещё один момент, на который я бы хотел обратить внимание. Понимаю, что подобные вопросы должны обсуждаться только между матерью и дочерью. Уважаемая Ольга Егоровна куда лучше справится с этой ролью. Но вы, как отец, тоже играете немаловажную роль. Надеюсь, объяснять не нужно, что интимные отношения не должны привести к зачатию ребёнка. Это важный момент. Никто не запрещает вашей дочери иметь детей, тем более, в замужестве. Я уверен, что Нина Васильевна порадует вас внуками, но лишь после того, как моя дочь родит первенца.

— А пол ребёнка для вас важен? — сглотнул противный комок Захарьин. — Я имею в виду, ребёнка Лидии Юрьевны…

На какое-то время в трубке повисла тягостная тишина. Тягостной она была для Василия Романовича. А цесаревич, скорее всего, обдумывал ответ, перебирая в голове варианты будущего пасьянса, словно мощный ЭВЦ.

— Думаю, это несущественно, — наконец, отозвался Мстиславский. — Первенец всегда берёт от родителей самое лучшее в плане магии. Но это не ваша проблема.

— Да-да, конечно, — выдохнул Захарьин. — Я обязательно ещё раз поговорю с дочкой, объясню ей более доходчиво, что и как…

— Надеюсь, — сухо сказал цесаревич. — С этого момента я больше не буду докучать вам подобными разговорами. Жду к сентябрю результатов. Да, и настройте Нину Васильевну на необходимость периодического медицинского осмотра нашими Целителями. Ах, да, чуть не забыл. Если всё сделаете правильно, вас будет ждать неплохая награда. Именно вашу семью.

— А как насчёт поместья для дочери? — набравшись смелости, спросил Захарьин.

Цесаревич рассмеялся.

— Ну вы и жук, Василий Романович! Ваша дочь после замужества получит титул княгини, у неё будет всё, о чём мечтает любая девушка, будь она простолюдинка или боярышня. А вы ещё и про какое-то поместье разговор ведёте… Конечно же она получит его в личное пользование согласно нашей договорённости.

— Спасибо, Ваше Высочество!

— Не стоит, Василий Романович. Ступайте к своей семье, как следует отметьте радостное событие. Всего доброго!

— До свидания… — только и успел ответить Захарьин, как в трубке раздался щелчок и наступила тишина. — Ваше Высочество.

Он встал с кресла и задумчиво прошёлся по кабинету. Из головы не выходили слова цесаревича: «первенец всегда берёт от родителей самое лучшее». Если Мамонов настолько силён, что в него вцепились не только Мстиславские, но и король Харальд, почему бы не побить их козыри своими? Да, это опасно, смертельно опасно для Рода. Но в случае удачного хода кровь Захарьиных получит мощный толчок для магического развития гораздо раньше. Да, там и Мамоновы свой кусок возьмут, это бесспорно. А кто сказал, что внуки обязательно должны идти одной дорогой, указанной более сильным по своему положению?