1

Боярин Холмский всегда спал крепко, невзирая на перипетии судьбы, подкидывающей ему разные задачки. Сначала связался с заговорщиками из Родов Ушатых и Шуйских, потом появился князь Кропоткин со своим дружком Факиром. Как только ГСБ до сих пор не вышла на след Тимофея, предоставлявшего различные услуги людям, идущим против императора! Каждый раз, когда приходили новости о задержании преступников, Холмский шёл в Храм Рода и бил поклоны великому божеству, чтобы выбросить из сердца липкий страх разоблачения. Возможно, молитвы помогали, иначе как объяснить, что возле ворот особняка до сих пор не появилась чёрная машина с тонированными стёклами. Обычно именно в таких увозят в подвал ГСБ заговорщиков и врагов империи. Последний раз, когда он связался с англичанами, переволновался изрядно. Узнав, что и эти болваны провалили задание, Тимофей приготовился к приезду «безопасников». И — снова тишина.

Холмский дураком не был, поэтому после тщательного анализа событий, случившихся за несколько лет, пришёл к неприятному выводу: имперская безопасность осведомлена о его делишках и о том, что он является связующим звеном между частью аристократии, оппозиционно настроенной к Мстиславским, и князем Кропоткиным. И почти все оппозиционеры, как-то уж очень подозрительно — Рюриковичи. Как и сам Кропоткин, кстати.

Поэтому ГСБ может следить за Холмским и спокойно отлавливать всех, кто засветился рядом с ним. Не ошибётся. Этакий своеобразный «маркер качества».

Пусть Тимофей и не жаловался на плохой сон, но осторожный стук в дверь его спальни мгновенно разбудил боярина. Он откинул одеяло в сторону, спустил ноги вниз, сразу попав в шлёпанцы, а потом вытащил из-под подушки пистолет. Щёлкнул предохранителем и осторожно подошёл к двери. Приложил ухо к двери.

— Хозяин, к вам гости, — послышался приглушённый голос дворецкого, взятого недавно на службу. Доход, начавший исправно поступать из одного очень серьёзного источника, значительно повысил благосостояние Холмского. Спасибо магистру Колыванову. Правда, подобная щедрость не оплачивается просто так. И Тимофей об этом знал.

В своём доме как бы не принято бояться. Он щёлкнул «собачкой» замка и приоткрыл дверь, выглянул наружу. Кроме дворецкого на галерее второго этажа никого не было. Ночные светильники скупо освещали лицо Афанасия.

— Что за гости в три часа ночи? — хмуро спросил Холмский. — Кто такие?

— Сейчас половина третьего, — не поняв шутки, ответил слуга. — Говорят, издалека прибыли. Имён не назвали.

— Сколько их?

— Двое. Ждут в вестибюле. Герасим за ними присматривает.

Если верный слуга пропустил с улицы каких-то незнакомцев прямо в дом, значит, имел на то основание. Или знал их. Подняв флажок предохранителя, чтобы ненароком не нажать на спусковой крючок, Холмский зачем-то стволом почесал переносицу.

— Ступай вниз и скажи гостям, что я сейчас приду. Предложи им выпить, что ли.

— Слушаюсь, — Афанасий кивнул и направился исполнять поручение.

Тимофей не стал терять время и накинул на себя халат. Пистолет спрятал в кармане, и руку, сжимающую рукоять, вытаскивать не стал. Мало ли, вдруг придётся стрелять.

Одного из гостей, сидевших в полутёмной зале, он узнал сразу, даже несмотря на обросшее неряшливой бородкой лицо и давно не стриженные волосы. Да и одёжка простецкая, как у какого-то неудачника-коммивояжёра. Может, с него и снял? Хе-хе! Второй помоложе, лет двадцать пять-тридцать. Одет прилично, но тоже, представляется, одежду приобрёл в дешёвом магазине. Щетина присутствует, правда, ухоженная.

— Никак Назар Шуйский собственной персоной? — рука медленно вышла из кармана. Без пистолета.

— Надо же, сразу узнал, — усмехнулся заросший бородой мужчина, не вставая с дивана. Он потянулся к бутылке с коньком, которую выставил на столик Афанасий. Дворецкий вместе с Герасимом заняли такую позицию, чтобы сразу среагировать на агрессивное движение ночных гостей.

Налив себе чуть ли не полный бокал, жадно выхлебал половину. Отдышался винными парами.

— Уф, вкус настоящего напитка вспомнил, — вытерев тыльной стороной ладони губы, Шуйский кивнул на молчащего спутника. — Это Юра Воробьёв, сын Семёна Даниловича. Знаешь его?

— Семёна знаю, а с детьми его незнаком, — признался Холмский, присаживаясь в кресло, чтобы видеть перед собой опасных гостей. — Жив сам?

— Жив, хвала Роду, — Воробьёв был напряжён, не зная, чего ждать от хозяина особняка.

— А как вы в столице оказались, Назар? — Холмский перевёл взгляд на Шуйского. — Вас же в Ухту сослали бы, вроде. Императорского указа о прощении вашей семьи не было.

— Тайком покинул. Старейшины родов Ушатых, Воробьёвых, Хромых да Волынских с нами, Шуйскими, так решили. Связными нас послали в Москву.

— Что опять замыслили? — нахмурился Тимофей, предчувствуя очередную беду, которой мог и не избежать. Названные фамилии принадлежали семьям, попавшим не только в опалу Мстиславским, но и высланным из столицы в такие дремучие дали, где им оставалось только зубами скрежетать. Печора, Ухта, Вуктыл, Усинск — не самое лучшее место для проживания избалованных комфортом московских дворян.

— Пока только донести до всех наших слово Старейшин, — Шуйский сделал маленький глоток коньяка и благоразумно отставил бокал, чтобы алкоголь окончательно не затуманил ему мозг. По голосу было понятно, что Назара слегка развезло. — Ну и кое-кому пёрышком под рёбрами пощекотать. Привет от Ушатых передать.

Кто такие «наши», Холмский прекрасно понял. В Москве после повальных арестов и высылки преступивших закон родов ещё остались оппозиционные силы. Если опальные решили продолжить игру, им нужны контакты именно с теми людьми, кто готов всерьёз идти против Мстиславских. Значит, Рюриковичи… А связь с некоторыми из них шла как раз через Тимофея. Поэтому сюда и припёрлись.

— Ушатые кровника нашли? — удивился Холмский.

— Есть один, — кивнул Назар. — Он родовую усадьбу Ушатых забрал себе. Мамонов его фамилия.

— Вы идиоты? — Холмскому захотелось вытащить пистолет и выпустить пару пуль в башку неопрятного Шуйского. Ну и второго на всякий случай завалить. Неизвестна его роль в предполагаемом деле. — Особняк ему император передал в дар! Зачем на мальчишку зло держать?

— Ты же ничего не знаешь. Он Ушатым крови попил немало, — усмехнулся Шуйский. — Незачем защищать паршивца. Он гасит Источники. Это уже опасно для всех, у кого они есть.

— Ну и что? Одарённые не такие слабаки, как ты думаешь. У каждого есть свои секреты, как защищаться и атаковать.

— Правда, что у Мамонова скоро свадьба с Великой княжной Лидией? — неожиданно присоединился к разговору до сих пор молчавший Воробьёв.

— Про свадьбу ничего не знаю. А вот помолвку объявили. Десятого сентября. Кстати, она будет двойная, — усмехнулся Тимофей, увидев вытянувшиеся от удивления лица ночных гостей. — Король Харальд отдаёт свою дочь замуж за княжича Мамонова. Поэтому обе венценосные семьи решили объединить помолвки в одну. Она пройдёт в Великом Новгороде.

— Почему там, а не в Москве? — удивился Юрий.

— Компромисс, чтобы никому не было обидно. Равное расстояние от столиц… Ну, почти равное. От Стокгольма до Новгорода чуточку больше. Главное, никто не остался в обиде.

— Очень интересные новости, — хмыкнул Шуйский. — Получается, паренёк-то в шоколаде купаться будет? А мы в глухих лесах комаров кормить, рыбу да солонину жрать? Несправедливо.

— Не преувеличивай, Назар, — поморщился Холмский. — Какая солонина? Можно подумать, вы там в пятнадцатом веке застряли. Говори, да не заговаривайся. Знаю я, как вы там «страдаете».

— Всё равно несправедливо, — набычился посланник.

— Боже, какой же ты… право слово, — боярин скрипнул зубами, опустив солёное словечко, которым хотел припечатать Шуйского. — При чём здесь несправедливость? Мамонов женится на двух знатных девушках. За его спиной теперь не только родня, но и императорский клан. Не говоря уж о союзниках-викингах. Это такая сила, что сотрёт вас всех в прах и развеет над Печорой. А пока вы сидите в тайге, радуйтесь жизни. Хоть кровь свою сохраните. Глядишь, в связи с великим событием император амнистию для некоторых семей устроит.

Сказав это, он кинул беглый взгляд на Воробьёва, навострившего уши после слова «амнистия». Ага, значит не всё у них благополучно, нет единства в исполнении своих безумных планов. Попробовать надавить на Юрия, оторвать его от Шуйского? Молодой парень, жизни не видел. Если ГСБ прознает о появлении опальных в Москве, их гарантированно на плаху отправят. А когда человек осознаёт, что это конец, игры закончились, то начинает «сливать» всех, кто был хоть мало-мальски причастен к заговору, но по счастливой случайности оказался вне поля зрения волкодавов Иртеньева.

— Отец уверял, что ты поможешь нам, Тимофей Петрович, — Назар зло сощурил глаза.

— Смотря в чём, — Холмский демонстративно зевнул, прикрыв рот ладонью. Дескать, время позднее, а я тут ваши бредни выслушиваю. — Какая помощь от меня требуется?

— Передать всем, кого я назову, весточку от старейшин, — Шуйский расслабился. Хозяин всё же высказал желание помочь. — Ну и ответ от них хочу получить. Пусть скажут, готовы ли присоединиться к нам. Дальше посмотрим…

— Ответ должен быть письменным или устным?

— Никаких записок, — твёрдо проговорил Назар. — Бумажка может оказаться в ГСБ, а это — прямое доказательство государственной измены. Только на словах.

— Понял. Афанасий!

Дворецкий выступил вперёд и замер в ожидании распоряжений.

— Приготовь гостям комнаты. Если пожелают принять ванну или душ, организуй. И найди им подходящую домашнюю одежду, — Холмский ещё раз окинул взглядом нежданных и, что уж говорить, очень опасных гостей. — Надеюсь, понимаете, что из дома ни ногой, пока я ваши проблемы решаю?

— Да, — кивнул Воробьёв. — И желательно столичную прессу за последнюю неделю.

— Найдём, — сухо ответил Тимофей, поднимаясь. — Если у вас на этом всё, спокойной ночи. По мелочам обращайтесь к Афанасию или Герасиму.

Он поднялся к себе, уже зная, к кому пойдёт в первую очередь. Пусть князь Кропоткин голову поломает, зачем опальные семьи прислали в Москву своих эмиссаров. Не настолько же старейшины дурные, чтобы поднять на бунт недовольных бояр и дворян. Значит, замышляют что-то другое. Или Назар врёт. Сам сорвался в бега, чтобы найти княжича Мамонова и убить его? Так почему не Ушатые? Их появление в столице было бы логичнее. Но Шуйский и Воробьёв… Странная парочка. Надо с Юрой отдельно пообщаться и предупредить о последствиях их авантюры.

С этими мыслями Холмский вытащил пистолет из кармана халата и положил его под подушку. Раздевшись, залез под одеяло и заснул почти мгновенно, как только ощутил упругую поверхность ортопедического матраса.

2

— Болван! Как есть болван! — бушевал князь Павел Иванович, когда узнал о глупейшей выходке своего младшего сына. Он орал на Виктора, брызгая слюной, и зачем-то размахивал газетой «Столичных ведомостей». — Я тебе внятно сказал, чтобы ты нашёл общий язык с княжичем Мамоновым и попросил его снять блокаду Дара! Вместо этого ты взбрыкиваешь, как пубертатный юнец, и возвращаешься домой с видом победителя! Что тебя не устроило?

Виктор сидел на диване, обхватив руками живот, и наклонившись вперёд. Такая поза многое говорило старшему Лукомскому. Сын испытывал неприятные ощущения от блокады. Он пожаловался на температуру и ломоту в костях. Надо полагать, если магическая энергия начала интенсивно искать выход наружу: через пот, с мочой… Но хуже всего, что большая часть маны стала проникать в костный мозг. О чём Целитель предупреждал, то и начало происходить.

— Я послал парней с большим букетом роз и словами извинения к этой девчонке, — еле шевеля языком, проговорил Виктор. — Она заартачилась. Мамонов предложил мне самому съездить к Захарьиной и лично попросить прощения.

— Ну и? Правильно сказал! — раздражённо, повысив голос, воскликнул князь. — А ты, конечно, встал в позу. Оскорбили его, видите ли! Так?

— Да просто эта девка много о себе возомнила! — прорычал младший Лукомский, выпрямляясь, словно забыв о недуге. — Кто она такая, чтобы игнорировать знаки внимания? Артур, Лёнька и Боря — мои свитские, их слово — моё слово! Слово княжича, аристократа! А Захарьина всего лишь нищебродка, чей род давно потерял репутацию, влияние, силу! Почему именно я должен стоять перед ней и унижённо просить того, чего не делал?

— О, Род, дай мне сил! — Павел Николаевич обессиленно рухнул в рабочее кресло. — У тебя, сынок, большие проблемы с пониманием ситуации. Ты из-за своей гордости теряешь Дар! Целитель прямо сказал, что не сможет снять блокаду. Это не обычные блокираторы, которые гасят магию по определённому алгоритму. То, чем тебя «придушил» Мамонов, похоже на антимагию. И так по столице ползут слухи, что мальчишка — негатор. Антимагия работает в ином диапазоне, который не взламывается ничем иным, как специальным «ключом», который сейчас в руках Андрея!

Последние слова Лукомский проорал и шарахнул кулаком по столу. Виктор вздрогнул и недоумённо поглядел на отца.

— Не понимаю, почему ты поддерживаешь этого юнца, а не своего сына? Разве я не прав? У Лукомских тоже есть гордость, не только у Мамонова или у других аристо. А меня, как сопляка из подворотен, пинают под зад и откровенно унижают!

— Он ничего не понял! — даже всплеснул руками обычно спокойный Павел Николаевич. Но сейчас его трясло от злости. — Не снимут у тебя блок, идиот! Нет таких умельцев! Хорошо, если ты наплевательски относишься к своему Дару и здоровью, если хочешь сдохнуть через несколько лет — пожалуйста, я не возражаю. Мне такой упёртый баран в семье не нужен! Но я сделаю по-другому. Поеду к Захарьиным и лично попрошу прощения у боярышни. Надеюсь, у девушки доброе сердце, и она примет раскаяние у Главы Рода.

— Ты этого не сделаешь, отец! — побледнел Виктор и даже вскочил на ноги, мгновенно позабыв о собственных страданиях.

— Почему не сделаю? Очень даже сделаю! Потому что ты мой сын! Непутёвый, но сын, — старший Лукомский выдохнул, успокаиваясь. — Всё, что я сказал в горячке, забудь и прости. Видишь, как легко это сказать, если знаешь, что слова идут от сердца.

— Хорошо, отец, я… съезжу к Захарьиной, — помолчав, ответил Виктор. — Вопрос в том, что она может меня не принять. И как тогда быть?

— Попроси у девчонки телефон Мамонова и при ней позвони княжичу. Пусть она сама выкручивается, если глупая. А ты с чистым сердцем поедешь к Андрею, и он снимет блок, — уверенно проговорил Павел Николаевич. — А вот потом можешь свою уязвлённую гордость утешить.

Виктор выпучил глаза от такого ответа отца.

— То есть?

— Найми парочку душегубов, и они сделают всю грязную работу, — взгляд князя стал немигающим, как у змеи, гипнотизирующей свою жертву.

Парень от неожиданности сглотнул вязкую слюну. Такого ответа от своего отца он не ожидал. Вернее, перестал ждать, когда тот занял странную позицию, перестав защищать родного сына.

— В дуэли у тебя шансов не будет, — пояснил князь. — Если Мамонов действительно негатор, как о том болтают, то он просто-напросто «выключит» твой Дар и сделает с тобой всё что захочет: убьёт или покалечит. А удар ножом из-за угла или выстрел из снайперской винтовки действует гораздо эффективнее.

— Ничего себе, — Виктор осел на диван и неожиданно для себя заулыбался. Такой Глава Рода ему нравился. — Ты это серьёзно?

— Думаешь, я позволю какому-то сопляку безнаказанно издеваться над Лукомскими? — голос отца обрёл металлические нотки. — Твоей наипервейшей задачей было получить Дар обратно, а не показывать свою гордость. Ты не внял моей просьбе, и теперь страдаешь. Поэтому сделай то, что я сказал. Езжай к этой боярышне и проси прощения. С Мамоновым разберёмся позже.

— Ну, батя, ты меня удивил! — Виктор засиял от радости. — А я ведь посчитал, что ты испугался какого-то щенка.

— Всё, оставь меня, — отмахнулся Павел Иванович, сдерживаясь от улыбки. Приятно, когда сыновья восхищаются своим отцом. Но Витьку нужно было проучить, как бы не болело сердце от происходящего с ним. Дождавшись, когда парень покинет кабинет, воодушевлённый словами Главы, князь Лукомский задумался.

А в самом деле, какое наказание придумать для зарвавшегося в своей безнаказанности мальчишки? В Москве живёт предполагаемый антимаг и кошмарит дворян. Пока выборочно. Но где гарантия, что Мстиславские не начнут использовать жуткое живое оружие против одарённых, не согласных с политикой ведущего клана России? Правильно, никакой гарантии нет.

Ликвидировать антимага, связанного с императорской семьёй чревато репрессиями. Полетит много голов. Все, кто хоть косвенно будет заподозрен в сговоре, однозначно пойдут на плаху. Поэтому нужно найти единомышленников, распределить между ними роли и только потом взяться за Мамонова. И сделать это так, чтобы ни один кончик ниточки не привёл к столичным аристократам. Лучше, если грязное дело сделают наёмники, желательно иностранные.

Лукомский не бравировал словами, когда обещал сыну полную поддержку в наказании молодого Мамонова. Но для начала нужно поговорить со знающими людьми, выяснить всю подноготную мальчишки. Князь был уверен: что-то накопать удастся. Неотвратимость наказания — главный принцип равновесия в высшем обществе, где все готовы сожрать друг друга. Но вот каким оно будет в отношении Андрея Мамонова, предстоит узнать. Ничего, Лукомским спешить некуда. Пусть блюдо мести остынет, и тогда можно наносить удар.

3

Полигон, на который я приехал в рамках подготовки боевого слаживания, довольно сильно изменился с того самого раза, когда мне удалось побывать здесь вместе с «арбалетчиками». Тогда я тренировался с группой Кондора, и, насколько помню, таких строений здесь не было. Сейчас вместо бетонных коробок, изображавших жилые здания, на огромном пространстве раскинулись какие-то странные одноэтажные домики из фанеры. Причём, стояли они не хаотично, а в особом порядке. Лишь позже меня осенила догадка, что это макет определённого армейского подразделения. Больно уж длинные бараки и разные домики походили на казармы и хозяйственные постройки. Был даже ангар, под крышей которого находился самый настоящий макет вертолёта.

Догадку подтвердили фотографии, которые нам показал на оперативной планёрке какой-то офицер с погонами полковника. Судя по шеврону на рукаве, на котором был изображён тонкий кинжал, обвитый шипастой розой, полковник состоял в боевой пилотажной группе «Стилет». Да и мои напарники — Арбуз, Гусь и Вареник — внимали ему с таким видом, будто перед ними выступал великий гуру военного искусства.

На самом же деле офицер с позывным Жнец (фамилию полковник так и не назвал, почему-то посчитав, что я нахожусь на боевом задании. Ну, нет, так нет) получил от вышестоящего командования провести несколько тренировочных занятий, на которых предстояло отработать атаку на базу Крапина. И вот те самые казармы и хозпостройки удивительным образом совпадали с расположением строений на фотографиях.

— Нашим разведчикам удалось с помощью высотного дрона сделать снимки базы, — пояснил Жнец, разложив на столе качественные чёрно-белые фотографии. — Они помогли нам создать макет так называемого «международного стрельбища». Как видите, территория, занимаемая базой, довольно обширная. По периметру расположены огневые точки, замаскированные под обычные хозпостройки. Часть казарм действительно используется по назначению. Там живут наёмники. Остальные, которые расположены на восточном фасе ближе к забору, используются как оружейные склады. Их надо уничтожить в первую очередь. Для экзо-пилотов страшны не автоматные очереди, а удачно выпущенная из ПЗРК граната с магическим взрывателем.

— Но у охраны должны же быть портативные комплексы, — заметил я. — Значит, нужно сносить высотные точки, на которых могут дежурить операторы.

И ткнул пальцем в изображение какого-то строения, стоящего поодаль от казарм. Судя по тени, отбрасываемой им, это была вышка. А раз есть она, значит, и стрелок на ней будет обязательно.

— Все вышки и предполагаемые огневые точки априори уничтожаются первым же ударом, — строго посмотрел на меня Жнец. — Об этом любой пилот знает. Я имел в виду, что склады — приоритет. Как только вы обезопасите себя от обстрелов из ПЗРК, сносите к чёртовой бабушке склады.

— Понятно, — кивнул я. — В какое время были сделаны снимки? Судя по качеству, это произошло в момент снятия магического щита. Вот на этих фотографиях всё размыто.

— Верно заметил, Волхв, — полковник постучал пальцем по смазанным снимкам, лежащим в сторонке. Щит стоит практически постоянно, но снимается на несколько минут каждые двенадцать часов. В восемь утра и в восемь вечера. Есть мнение, что в это время происходит пересменка магов, держащих защиту.

— То есть мы можем подгадать время и ударить, когда нет купола? — моя въедливость почему-то не понравилась Жнецу. Он нахмурил брови и поглядел на майора Веретенникова. Арбуз только пожал плечами. Я не понял смысл их переглядывания, да и плевать! Продавливать «Щит Хеймдалля» предстоит именно мне, поэтому я буду задавать важные для меня вопросы.

— Мы разработали два варианта, — Веретенников решил ответить за полковника. — Или в момент пересменки в двадцать ноль-ноль по местному времени, или ночью. Первый вариант удобен тем, что тебе не придётся тратить свои силы на уничтожение купола, но тогда нужно учитывать один нюанс. Когда идёт пересменка, все боевые маги находятся в одном месте. Нетрудно догадаться, с чем нам придётся столкнуться.

— А ночью? Какие выгоды и проблемы? — я взял в руки фотографию с неясными очертаниями базы под куполом. Да, аппаратура не смогла проникнуть через плотную структуру «Щита Хеймдалля», поэтому ничего не получилось.

— Ночью наёмники не так заморачиваются с охраной, — уверенно заявил майор Веретенников. — Каким бы ты ни был дисциплинированным воином, но когда на вверенном тебе участке не происходит ровным счётом ничего изо дня в день, из года в год, поневоле расслабляешься. Если мы атакуем внезапно, то есть шанс прорвать оборону и разнести там всё к чёртовой бабушке.

— Нас могут увидеть на радарах, — возразил я.

— Там нет радаров, — удивил меня полковник. — База официально считается частным стрельбищем. Поэтому запрещено держать тяжёлую и лёгкую бронетехнику, кроме пикапов с пулемётами и армейских внедорожников. «Корсары» используют базу как перевалочный хаб стрелкового оружия, ну и обучают новичков.

— Тогда не понимаю, почему над ней стоит купол, — я задумчиво простучал пальцами по нагрудным пластинам «Бастиона». Мы все были в бронекостюмах, и после планёрки пойдём отрабатывать взаимодействие. Жалко, не разрешают разнести макет в щепки.

— Мы тоже в недоумении, — признался Жнец. — Аналитики пытались на основе тех данных, что смогла собрать разведка, разгадать секрет. Смотрите, сама база находится в небольшой долине. С одной стороны её прикрывает горный кряж, с другой — холмистая равнина, полностью поросшая лесом. Из самой долины можно спокойно выехать по асфальтированной дороге. Если в Крапине есть какое-то секретное хранилище, то где оно? Ведь купол закрывает только базу. Секретное хранилище в горах? Или какой-нибудь бункер для новейшего магического оружия. А то и секретная лаборатория.

— Вариант с лабораторией кажется наиболее реальным, — я упёрся руками в край стола и ещё раз внимательно поглядел на снимки с хорошим разрешением. — Вот в это я больше поверю. Но где она может быть?

— Да под любым строением, — хмыкнул Гусь, сжимая в зубах спичку. — Какой-нибудь хозяйственный барак, под которым установлен лифт для спуска на нижний уровень.

— Получается, нам нужно разнести в хлам все строения на базе? — Вареник оживился.

— Можно вопрос, господин полковник? — я дождался кивка Жнеца. — Как мы накроем эту базу вчетвером? Это нереально. Пусть мы в броне, но и у «корсаров» есть оружие, магическое и обычное огнестрельное, способное свалить нас. Я в недоумении.

— Помощь будет, — ответ полковника меня слегка воодушевил. — Но нелегальная, скажем так. В Хорватском княжестве до сих пор остаётся проблема с партизанскими отрядами, состоящими в оппозиции к власти. Я не имею права разглашать некоторые моменты, но кое-что разрешено довести до вашего сведения. Вам помогут на земле. Ваша же задача остаётся прежней: подавление всех очагов сопротивления с помощью магических конструктов и тяжёлого вооружения.

— А если наши помощники обнаружат нечто такое, ради чего создали купол? — въедливо спросил я. — Вдруг наткнутся на лабораторию?

— В таком случае вы не вмешиваетесь ни во что и тихо уходите, — голос Жнеца отвердел. — Просто уходите к точке, где вас будут ждать. Никакой самодеятельности. Только доложите координатору операции о сложившейся ситуации. Вам всё понятно, майор?

— Так точно, господин полковник, — кивнул Арбуз. — Приходим, разносим в хлам и тихо исчезаем, аки призраки перед рассветом.

— Значит, атаковать будем ночью? — уточнил я.

— Ещё не решено, — Жнец аккуратно сложил в стопочку фотографии, подбил края, постукивая ими по столу. — Окончательный вариант будет объявлен за две недели до начала операции. Поэтому вы будете отрабатывать все схемы: с куполом, без купола, ночью, утром, в момент пересменки магов. Тренировки начинаем с сегодняшнего дня. Учитывая, что у Волхва есть учебные обязательства, он может приезжать на полигон после занятий. Остальные до его появления отрабатывают различные схемы взаимодействия в «тройке».

Всё правильно. Моя задача одна: снести купол и подавлять любую магическую активность.

— Дневные тренировки переносим на выходные дни, — продолжил полковник.

— В ближайшую субботу у меня важная встреча с родителями невесты, — предупредил я.

— Принято, — кивнул Жнец настолько спокойно, что я заподозрил о его осведомлённости насчёт моей личной жизни. — В воскресенье жду на полигоне без опозданий. Да, ещё один момент. Я создал закрытую группу в «болталке». Пожалуйста, не пропускайте сообщения о времени тренировки.

Он вытащил из кармана камуфляжного кителя телефон, покопался в нём — и чуть ли не одновременно у каждого из нас прозвучал сигнал о поступившем сообщении. Мы поглядели в свои аппараты, убедившись, что это Жнец сделал рассылку. Там было всего лишь одно слово: «Стилет».

— Теперь, господа, прошу внимания, — Жнец посмотрел на часы. — Сегодня отрабатываем заход на цели. «Базу» разделили на три сектора, можете изучить схему. Сектор «А» зачищает «Арбуз», сектор «В» — Вареник, сектор «Г» — Гусь. Чего ухмыляетесь? Да, специально так распределили, чтобы вы вдруг в пылу боя не забыли. Волхв после вскрытия защиты контролирует всю базу и подавляет магическое сопротивление. Ну и помогает, если увидит угрозу для кого-то из членов своей команды. Задача ясна?

— Так точно! — слаженно ответили мы.

— В таком случае, даю получасовую готовность, чтобы механики могли проверить исправность бронекостюмов, — Жнец натянул на голову кепи и вышел из сторожки.

Мы тоже не стали задерживаться. Снаружи нас ждали механики. Если у напарников была одна на всех «техничка» — моя мечта для перевозки экзоскелета — то я направился к фургону, на котором приехал со своей командой. Гена с ребятами уже расставили на раздвижном столе аппаратуру и без суеты делали свою работу.

Когда выделенное для подготовки время закончилось, Жнец дал команду начать тренировку. Наша четвёрка поднялась в воздух, покружилась над полигоном, ожидая команду атаковать цель. Над макетом вспучился серебристо-фиолетовыми всполохами большой пузырь. Это маги поставили защиту. Да, это не «Щит Хеймдалля», но тоже имел тройную защиту. Жнец специально привёз трёх высокоранговых чародеев, вот они сейчас вовсю и старались. Ну, тоже опыт! Как и для меня!

— Волхв, твой выход, — прозвучал в динамике голос Арбуза.

— Камера заднего обзора, — дал я команду своему процессору. На щитке сразу же появилась картинка ясного безоблачного неба и три точки, летящие клином за мной на приличном расстоянии. Правильно. Сейчас активируется антимагия и может задеть парней.

Делаю вираж и захожу под углом на купол. Теперь-то у меня хватит ума не биться башкой в центр щита, где наиболее плотная вязь узлов. Выбираю сектор, где наименьшее сплетение магических линий. И лечу туда, постепенно расширяя радиус действия антимагии. Разогнав ядро до состояния расплавленного золота, концентрируюсь на слабой зоне купола, направляю туда «Бастион» с ускорением. В глазах на мгновение потемнело от перегрузки, но сразу же сработали компенсаторы, позволяя мне не потерять контроль над экзоскелетом.

Серебристое сияние купола всё ближе и ближе. Антимагическое поле, обволакивающее меня, начинает воздействовать на узлы защиты. Мне даже удалось увидеть, как они разрываются и скручиваются в виде стружек, наподобие того, когда плотник проводит по доске рубанком. Показалось, что маги, поддерживающие купол, лихорадочно пытаются создать новую паутину узлов. То и дело появляются новые магоформы, но под действием антимагии тут же расползаются, создавая зияющие дыры.

Я влетаю в купол — и мой анти-Дар просто разбрасывает защитную оболочку по сторонам. Вокруг меня вспыхивают мириады серебристо-жёлтых искр и опадают вниз красивым дождём. Конечно, обычный человек не увидит столь захватывающего буйства магических флуктуаций, для него покажется просто странным, зачем человек, облачённый в бронекостюм, летит вниз головой к земле. Возможно, какие-то артефакты в виде искажения воздушного пространства, и получится рассмотреть.

Громкий хрустальный перезвон в ушах возвестил об уничтожении крупной магической аномалии. Перевожу «скелет» в вертикальное положение, гашу антимагическое поле и бросаю в микрофон:

— Защита пройдена. Атакуйте!

— Принято! — откликнулся Арбуз.

Я вижу, как мимо меня проносятся напарники, взбаламучивая воздушные потоки излучением магических движков. Пристраиваюсь следом за Вареником — он всегда находится слева от Арбуза, уже изучил его манеру боя — и проношусь над «базой».

— Внимание! Атака по секторам! — командир даёт указание и первым плавно уходит в свою зону ответственности.

Атака условная, без применения оружия. Сейчас на земле Жрец внимательно следит за нашими действиями, которые записываются на видеокамеры. Кстати, мои камеры тоже пишут всё, что сейчас происходит. Картинка идёт на планшет Гены Берга. Надо будет потом поделиться материалом с господином полковником, раз он курирует тренировочный процесс.

Через несколько минут, насладившись слаженными действиями нашей четвёрки, Жрец приказал собраться на КП. Там нас ждал «разбор полётов», после которого мы пообедали и отдохнули с часок. А потом снова взмыли в воздух. До вечерних сумерек мы успели провести ещё три «атаки», после чего полковник дал команду на завершение тренировки.

Я по аппарели протопал в фургон, где освободился от брони. Сегодня впервые удалось опробовать второй экземпляр «Бастиона» почти в боевых условиях. Судя по довольному лицу Гены, «скелет» удачно прошёл проверку. Оставив бронекостюм в специальной стойке, и закрыв пластины, я спустился вниз. И ощутил, как меня водит из стороны в сторону. Это был не откат, а обычная усталость после четырёх часов ношения железа на плечах.

Попрощавшись с напарниками, я залез во внедорожник и с облегчением откинулся на спинку дивана, ожидая, когда инженерная группа соберёт аппаратуру и погрузит в фургон. За «скелет» не волновался. Ребята закрепят его как надо. Даже не заметил, как задремал. Очнулся от того, что куда-то заваливаюсь. Упёрся в чьё-то плечо. Оказалось, во Влада. Он сидел рядом со мной. Дима Лель вёл машину, а Никанор что-то ему вполголоса рассказывал. Свет фар освещал дорогу и мелькающие по обочине деревья. Надо же, совсем темно стало.

— Да вы поспите, Андрей Георгиевич, — мягко проговорил Влад. — Можете даже на меня навалиться. Нам ещё час ехать.

— Потерплю до дома, — я зевнул и энергично потёр лицо, постепенно приходя в себя. Взял телефон и позвонил Нине.

— Привет, красавица!

— Ой, Андрюша! Ты уже приехал?

— Нет, пока в дороге. Не думал, что могу так устать, — немножко пожаловался я, чтобы получить порцию утешений. Нина справилась с этим хорошо. На сердце потеплело. — Лукомский не появлялся?

— Представляешь, был! Приехал лично, попросил прощения.

— Неужели? — я не верил своим ушам. — Как бы снег ночью не выпал!

Девушка рассмеялась.

— Да-да, извинился за своё поведение и заверил меня, что уважает мой выбор и больше ни за что не встанет на моём пути.

— А я думал, он самоубийца, — пробурчал я.

— Выглядел княжич не совсем здорово, — призналась Нина. — Ты сними блокаду, а то помрёт ненароком.

— Такие не помирают, — убеждённо произнёс я. — Но мне не звонили из дому, что Лукомский приезжал.

— Наверное, завтра примчится.

— Наверное… Ладно, спокойной ночи, милая. Извини, сил нет говорить.

— Ну что ты! Не извиняйся, пожалуйста. Я же понимаю… Встретимся завтра в лицее. Целую!

— И я тебя!

Мы закончили разговор, и я снова откинулся на мягкую спинку сиденья. Но глаза уже не закрывал, анализируя услышанное. В то, что Лукомский «сломался» после моего отказа разблокировать Дар, верилось с трудом. Скорее всего, на княжича повлиял отец. И очень сильно, если Витя сподобился приехать к Захарьиной и лично принести извинения. Павел Иванович оказался куда разумнее своего сыночка, когда сам убедился, что снять блокаду с помощью родового мага не получится. Хорошо, что проблема с Лукомским скоро закончится, и можно будет заняться другими делами. Неприятно, когда где-то ходит озлобленный человек и вынашивает опасные мысли. А Виктор мог пойти на необдуманный поступок, в этом я был уверен. Жаль только, что Рахимбек с Куаном не нашли тайное убежище княжича. Имея на руках такой компромат, можно крепко держать Виктора за одно интересное место. Значит, продолжим поиски. Чует моё сердце, такая информация ещё понадобится.

4

Петрович ещё со входа увидел её, как всегда красивую и с аристократической осанкой, в длинном зелёном платье с цветочным принтом. Открытые плечи показывали чудесный загар, полученный в солярии или же где-то на горячих пляжах Мальорки, а то и Капакабаны. Анна любила путешествовать по миру.

Каре из тёмно-русых волос обрамляло округлое лицо, на которое был умело наложен макияж. Бледно-вишнёвая помада очерчивала тонкую линию губ.

— С годами ты становишься ещё прекраснее, — улыбнулся Савелов, подходя к столику. Он поцеловал протянутую женщиной руку и вручил ей пышную розу на длинном толстом стебле. — Здравствуй, Анечка.

— Здравствуй, Тёма, — ответная улыбка была искренней. — Не ожидала тебя увидеть здесь. Это сюрприз, надо признать.

Петрович присел напротив и сделал заказ подошедшему официанту. Как только тот отошёл, с удовольствием поглядел на даму, которой на вид можно было дать лет тридцать, не больше. Но он точно знал, что ей гораздо больше. Магические процедуры и тщательный уход за собой делают чудеса.

— Семь лет назад я не смог проводить тебя, когда ты уезжала в Калифорнию, и даже не предполагал, что однажды увижу здесь, в Москве. Пусть и с опозданием, но приношу свои извинения.

— Пустяки, — Анна поднесла розу к лицу, ноздри изящного носа задвигались, вдыхая нежный запах бутона. — Я знаю, что такое служба у кланового князя. Но ждала тебя, признаюсь. Ждала долго, пока последние пассажиры не оказались на трапе лайнера.

— Я ведь тогда во Владивостоке не просто так находился, — Петрович не оправдывался за свой поступок, но счёл нужным рассказать этой женщине, почему не смог проводить её. — Георгий Яковлевич серьёзно сцепился с князем Собакиным… Там дело едва до войны не дошло.

Анна улыбнулась и ничего не сказала на этот счёт. Подошёл официант и поставил перед Савеловым рюмку коньяка и кофе. Пожелав приятного аппетита, оставил посетителей наедине.

— Как ты меня нашёл? — отпив из своей чашки ароматный напиток, с любопытством спросила женщина.

— Когда ты покинула Россию, я всё равно не переставал интересоваться, где ты находишься, — Петрович чуть-чуть пригубил из рюмки, запил кофе. — Меня очень хорошо научили добывать информацию любого толка. Так что твои путешествия не стали секретом. Калифорния, потом Гавайи, Индия. Странный маршрут, конечно. Даже любопытно было, куда ты дальше направишься. Зная твою натуру, предположил, что следующим пунктом будет Египет.

Анна рассмеялась так заразительно, что серёжки в виде спиралек закачались в такт её смеху.

— Я всегда поражалась твоему умению угадывать, где я бывала. А выходит, ты за мной следил с помощью своих друзей, — дама сложила руки на столике и подалась вперёд: — Думала, у тебя такой Дар…

— Я рад тебя видеть, Аня, — улыбнулся Петрович, уклоняясь от неудобной темы.

— И я тебя. Когда услышала твой голос в телефоне, едва дар речи не потеряла. Как ты в Москве-то оказался?

— Нахожусь на службе у одного человека.

— Дай подумать, — женщина слегка прикусила нижнюю губу, показав ровный ряд белоснежных зубов. — Твой хозяин — князь Мамонов, «золотой тойон». Знаю, что он до сих пор держит в руках Якутское княжество. Но ты почему-то здесь. Или тебя выгнали из клана, или кто-то из его детей сейчас живёт в столице. А ты ему служишь.

— Вот видишь, не так сложно сделать вывод, если владеешь даже минимумом информации. — Улыбнувшись, Савелов приподнял рюмку, словно салютуя аналитическим способностям Анны, и опрокинул в себя янтарного цвета напиток. — Но я не буду говорить, какой из вариантов правильный.

— Ах ты… негодник, — в глазах женщины плеснулись озорные искорки. — Так зачем я тебе понадобилась?

— Ты до сих пор изучаешь экзотические практики?

— Знаешь… однажды я поняла, что в мире гораздо больше интересного, чем предполагала. И меня на познание всех секретов не хватит. Решила, наконец, осесть на родине. Выбрала Москву. Здесь перспективы большие, хотя во Владивостоке тоже есть где развернуться. Ну и заодно открыла в столице школу для особых клиенток. Сначала ко мне относились с недоверием и откровенной злостью, думая, что я — очередная конкурентка. А когда разобрались в нюансах, то пошёл такой вал предложений, что времени совершенно не стало.

Анна поднесла к губам чашку и сделала глоток, на мгновение прикрыв глаза пушистыми ресницами. Петрович допил коньяк и тоже занялся кофе, пока тот окончательно не остыл.

— Ты даже не представляешь, какое изумление было у моих учениц, когда они стали узнавать тонкости женского обольщения. У меня своя методика, свои секреты, основанные на жизненном опыте и многообразии практик, — Анна говорила размеренным голосом с едва ощутимыми вибрациями, исходящими из груди. И Петровичу казалось, что эта женщина испытывает на нём как раз один из своих методов.

— Значит, ты нашла своё место в жизни, — усмехнулся Савелов. — Ты счастлива?

— Думаю, что вполне, — без колебаний ответила Анна. — За исключением личной жизни. Но за всё надо платить. Это аксиома… Предвосхищая твой вопрос, Тёма: нет, не жалею, нисколько.

Она переплела пальцы рук, демонстрируя весьма роскошные кольца с камешками, и с интересом поглядела на задумчивого мужчину.

— Давай, рассказывай, зачем я тебе вдруг понадобилась. Сразу скажу: не верю, что ты решил освежить наши отношения.

— Правильно не веришь, — усмехнулся Петрович. — У меня к тебе деловое предложение.

— Так-так, — заинтересовалась Анна — Уже необычно слышать такое… Подожди минутку.

Она открыла лежавший на краю столика клатч и извлекла из него серебристую плоскую вещицу, размерами напоминающую спичечный коробок, и сжала пальцами. Петрович ощутил неприятное давление в ушах, которое тут же исчезло. Зато наступила странная тишина. Все звуки в кафе — приглушённые разговоры, позвякивание ложечек, шаги — исчезли.

— Глушитель «Приват», новая версия, — пояснила Анна. — Всегда с собой ношу на случай деликатных разговоров. Мало ли где приходится встречаться. Кажется, он нам сейчас понадобится. Итак, слушаю тебя…

— Нужно обучить одного мальчика искусству любви, — без малейшего намёка на шутку проговорил Савелов. — У него скоро свадьба. А он очень боится разочаровать юную избранницу в самый нужный момент. Ты же понимаешь, что о таком не говорят открыто, не учат в школе. Улица — это совершенно другое. Теория там осваивается в скабрезной форме.

— У него нет родителей? Наставников? — ресницы собеседницы дрогнули. — Мальчик из богатой семьи? Аристо?

— Да, аристо. Так получилось, что его родители сейчас находятся далеко. Я же вместе со своей командой охраняю парня. Он сам подошёл ко мне с такой просьбой, как сын к отцу, понимаешь?

— И ты вспомнил обо мне? — улыбнулась дама.

— Да. Я ведь уже знал, что ты живёшь в Москве.

— Почему же раньше не пришёл?

— Боялся, что ты изменила своё мнение обо мне.

— Вот в этом вы, мужчины, одинаковы, — вздохнула Анна и подпёрла рукой подбородок. — Да, просьба весьма неожиданная. Я ведь не обучаю мужчин. Я делюсь специфическими знаниями с девочками, чтобы, овладев секретами обольщения, они приносили удовольствие мужчинам. Гораздо логичнее было бы устроить мою встречу с той самой барышней. Поверь, я бы сумела в кратчайший срок дать ей необходимые навыки.

— Увы, это невыполнимая задача, — Петрович открыто улыбнулся. — Её статус находится на запредельном уровне.

— Ого! — женщина оживилась, в глазах вспыхнули озорные огоньки. — Становится интересно!

— Ты всегда была любопытной ко всякого рода тайнам, — усмехнулся Савелов. — Так возьмёшься вышколить мальчика под романтического любовника для юной девушки? Заодно и новый опыт приобретёшь.

— Да я уже и забыла, что такое юная девушка, — Анна кокетничала. Но Петрович видел, что предложение её заинтересовало.

— У тебя получится, я знаю.

— Не совсем уверена, что одного раза будет достаточно.

— Никаких ограничений по срокам. Десять сеансов, так десять. Надо больше — продолжишь.

— Боюсь, тогда он ко мне начнёт бегать, а о своей невесте забудет! — рассмеялась Анна. Её щёки, на удивление, покрылись нежным румянцем.

— Да, ты прекрасно выглядишь. А это очень опасно для молодого юноши, чьё сердце ещё не покрылось коркой цинизма, — поддержал шутку Петрович.

— А ты уверен, что он захочет приобрести такой опыт? Что придёт ко мне такой весь влюблённый?

— Более чем уверен. Мой подопечный — скромный и порядочный юноша. Даже удивительно, что до сих пор его никто не соблазнил.

— А он хорошенький? Сколько ему лет?

— Стану я тебе урода сватать, — хмыкнул Петрович. — Восемнадцать.

— Н-да, случай ещё не такой запущенный. Самый возраст, когда страх перед женщиной начинает отступать перед её привлекательностью и желанием попробовать неизведанное, — в глазах Анны появилась поволока.

— Уверен, ты получишь удовольствие не только от теории.

— Ой, всё бы ты заботился о моих удовольствиях! — отмахнулась женщина. — А я могу рассчитывать на что-то более материальное?

— Назови свою цену. Я же не знаю, сколько стоят услуги подобного рода в твоей школе.

Она сказала. Петрович удивлённо приподнял брови. Кашлянул.

— Однако! И что, никто не отказывается?

— Поверь, даже приплатить рвутся, — с довольным видом улыбнулась Анна. — Потянет твой мальчик?

— Платить буду я. Не переживай, деньги есть. Получишь сполна. А если постараешься, то и мальчик тебя отблагодарит.

— Кто же он такой?

— Захочет, сам скажет.

— Я догадываюсь, но кое-какие детали не сходятся, — прищурилась Анна. — Ладно, уговорил ты меня. Как будем оформлять договор?

— Никак. Я тебе доверяю, — Петрович достал из внутреннего кармана пиджака бумажник, открыл его и извлёк банковскую карточку. Положил перед Анной. — Полная предоплата. Карту после обучения отдашь моему подопечному. Код активации такой…

— Хорошо, — запомнив цифры, женщина положила карту в сумочку. Отключила глушилку и отправила её следом. — Пусть приезжает по этому адресу.

В руки Савелова перекочевала бархатистая визитка нежно-розового цвета, на которой золотом были выдавлены контактные данные этой удивительной дамы, с коей его связывало почти двадцать лет дружбы.

— Предупреди его, что буду ждать с девяти часов вечера по вторникам, средам и четвергам, — предупредила она. — Так что уже завтра твоему таинственному юноше предстоит первый визит. Постараюсь не задерживать его долго, но пусть заранее настраивается минимум на два часа занятий. Тёма, скажи честно: почему я? Ты просто воспользовался случаем, чтобы встретиться со мной?

— Потому что ты профессионалка, Аня, — улыбнувшись, Петрович протянул руку и легонько сжал тонкие, но очень сильные пальцы женщины. — Я не хотел отдавать своего молодого хозяина в цепкие и похотливые лапки жриц любви. И благодарю Рода, что ты в этот момент оказалась в Москве.

5

Предложение Петровича для меня оказалось настолько неожиданным, что я ещё добрых несколько часов ходил по дому, как оглушённый пыльным мешком. Даже попробовал помедитировать, пытаясь заглушить нарастающую панику. В какой-то момент хотел найти своего верного коменданта и отказаться от предстоящей поездки. Одно дело, когда всё происходит спонтанно, когда ни о чём не думаешь, только подчиняешься страсти, толкающей тебя в волны наслаждения. Совсем иначе смотришь на такие вещи, когда кто-то берётся обучать разным любовным хитростям. Неправильно это.

Но Петрович, помимо своих боевых навыков, умел и кое-что другое. Он внимательно посматривал на меня во время ужина, на котором я больше молчал, погружённый в тяжёлые мысли, пытаясь сделать правильный выбор. Все, кто сидел за столом, сначала удивлялись моей мрачности, но потом перестали обращать внимание. Хватало иных тем, начиная от хозяйственных и заканчивая проблемами обороноспособности усадьбы.

Я уже собирался лечь спать, когда услышал стук в дверь. Пошёл открывать. В какой-то миг показалось, что на меня смотрит Куан перед внеплановой тренировкой. Дескать, никуда ты не денешься. Собирайся и топай на тренажёры.

— Нужно поговорить, — сказал Савелов и сделал шаг вперёд, невзирая на мою недовольную физиономию. Аккуратно и с тем же настойчиво сдвинул меня с места и вошёл в комнату.

Мне ничего не оставалось, как закрыть дверь и сесть в кресло.

— Я тебя понимаю, княжич, — Петрович пристроился на диване. — Ты думаешь, что задуманное мною — разврат и пошлость. Что запятнав себя связью с проституткой, ты не будешь иметь права прикасаться к своим девочкам. Но это не так. Анна свой опыт получала не в борделях, а в дворцовых палатах богдыхана, чьи люди похитили её во время набега на русское приграничье. Да, это почти такая же история, что случилась со мной. Девочка потеряла родителей и в семь лет оказалась наложницей. Но ей повезло. Аня уже в детском возрасте отличалась редкой красотой, что отмечали все придворные Сюэ Циня, того самого богдыхана. Особенно она приглянулась младшей принцессе Лю Ши, которая и взяла её в прислужницы. Увы, произошёл дворцовый переворот, каковые в Китае не редкость. К власти пришёл брат Сюэ Циня, уже не помню его имени. Почти всех детей бывшего правителя убили. Лю Ши тоже не повезло. А вот Аня понравилась новому богдыхану. Её расцветшая красота стала спасением, хотя можно и поспорить, что лучше… — Петрович замолчал, сжимая руками колени. Его взгляд был устремлён в пол. — Девушку «определили» в наложницы и стали обучать искусству любви. Это не было её выбором, княжич. Так сложились обстоятельства.

— А как она спаслась?

— Однажды в Цицикар приехало русское посольство. Я не знаю, с какой целью. Возможно, как раз для того, чтобы выкупить пленников, разными путями попавших в Китай. Анне повезло. Невероятно повезло, что её заметил один из чиновников. Да и трудно не заметить русскую девушку во дворце богдыхана. Чиновнику удалось поговорить с ней, узнать, откуда она. И после этого он поднял шум. В общем, Анна стоила посольству очень больших денег, — Петрович грустно усмехнулся. — И эти-то денежки ей пришлось отрабатывать, грубо говоря. Чиновник оказался непростым господином. Из Конторы. Но я подозреваю, что он работал на разведку. Анна приехала с ним во Владивосток и вскоре открыла женский салон. Подобрала персонал под определённые задачи и стала собирать информацию. Владивосток — наш форпост на Дальнем Востоке, и ничего удивительного, что там крутилось огромное количество агентов из разных стран: американцев, китайцев, японцев, даже индусы отметились.

— А как ты с ней познакомился? — меня история заинтересовала, позволила ощутить сопричастность к тем событиям, осознать боль потери родных, отчизны маленькой девочки. Да, у неё не было выбора.

— Так я сопровождал посольство в составе охраны, когда оно пересекло границу, — усмехнулся Петрович. — Самое забавное, что познакомился я с Анной только во Владивостоке, а до этого её тщательно прятали, как и других бывших рабов. Меня приставили охранять девушку. Ну, как охранять? Скорее, присматривать, чтобы никто не обижал.

— Ты с ней спал? — напрямую спросил я.

— Для тебя это важно? — комендант цепко взглянул на меня.

— Не то чтобы… — я помялся, в самом деле не зная, что именно хотел услышать от Петровича.

— Не спал, — жёстко ответил тот. — Так иногда бывает, княжич. Анна считала меня братом, да и я не смог переступить невидимый порог, за которым рушатся отношения. У нас разница в возрасте была в двадцать лет. Может быть, Анна и стыдилась своего ремесла, но мне было плевать. Красивая молодая женщина умела обольщать так, что её внимания стали добиваться не только иностранцы, но и местная элита: аристо, дворяне, служащие на государственных постах. Представляешь, какой поток информации пошёл в Контору? В любой момент девушку могли разоблачить и даже избавиться от неё. Мне дважды пришлось спасать её. И я нисколько не жалею, что выпустил кишки ублюдкам, поднявшим на Аню руку.

— Самураи бывшими не бывают? — улыбнулся я.

— В точку, княжич, — усмехнулся в ответ Петрович, уловив изменение в моём настроении. — Это та женщина, которая сумеет с деликатностью и профессионализмом научить тебя приносить радость и наслаждение своим избранницам. В конце концов никто не заставит тебя признаться, где ты получил такие знания, если сам не захочешь.

— Ни за что не захочу, — я поёжился. — Наверное, ты прав. Глупо сопротивляться тому, о чём подспудно фантазируешь чуть ли не каждую ночь.

— По ночам надо спать, а не фантазировать, — грубовато пошутил Петрович, но именно это меня и встряхнуло, заставило по-другому взглянуть на ситуацию. — Вон, некоторые мажоры в твоём возрасте не одну девицу попробовали до свадьбы, и ничего, не рефлексируют.

— А ты за ними следишь, что ли?

— Профессиональная деформация, — хмыкнул комендант. — Поверь, тебе пригодятся досье на некоторых из них.

— Опасный ты человек, Сыч.

— Только не для тебя, княжич, и не для твоих друзей. Я князю Георгию клятву на крови давал. А ты его сын, его кровь.

— А если я создам полноценный новый Род, ты сменишь клятву верности именно на верность мне? — задал я важный вопрос.

— Хочешь удержать меня при себе? — после недолгого молчания поинтересовался комендант. — А нужны ли тебе старики?

— Нашёл старика, — фыркнул я. — Да таких, как ваша банда, днём с огнём не сыщешь.

Вместо ответа Петрович хлопнул ладонями по коленям и встал.

— Ложись спать, Андрей Георгиевич. И ни о чём не думай. А с завтрашнего дня у тебя начнётся совсем другая жизнь.

… К назначенному времени «Фаэтон» подъехал к дому, который был указан на визитке. Никанор остался за рулём, а Яким и Вася, которых сменили Игорь с Владом (я пока не решился снять охрану Нины), вышли наружу, огляделись по сторонам и направились к подъезду.

Анна жила в одной из высотных новостроек на юго-западе Москвы, в Филях. Красивый двор, весь в зазеленевших деревьях и кустарниках, с большой детской площадкой, уютными беседками был сейчас подсвечен уличными фонарями. Где-то бренчала гитара, слышался задорный смех.

— Можно выходить, Андрей Георгиевич, — к открытому окошку наклонился Вася. — Всё чисто. Яким ждёт в подъезде.

Он открыл дверцу, и я с бьющимся от волнения сердцем и странным ощущением, что прикасаюсь к чему-то запретному, вылез наружу, не забыв захватить букет бордовых роз. Кем бы ни была женщина, к которой я иду в первый раз, цветы — это беспроигрышный вариант.

Анна жила на десятом этаже, поэтому мы воспользовались лифтом. Яким встретил нас возле нужной двери.

— Ждите меня в машине. Когда освобожусь, позвоню, — сказал я, с силой сжимая букет. — Как выгляжу? Нормально?

Сахаляры посмотрели на меня и синхронно кивнули.

— Тогда я пошёл.

Василий поднялся на один пролёт вверх, а Яким — занял позицию внизу. Пока я не зайду в квартиру и не отзвонюсь, они будут находиться здесь. Мой палец нажал на кнопку звонка. Дверь с хорошей звукоизоляцией, никаких звуков не слышно. Я снова потянулся к звонку, но тут раздался щелчок запорного язычка — и створка медленно открылась больше чем наполовину. Я машинально дёрнул кадыком, проглатывая комок. Женщина в приталенном длинном платье бежевого цвета с улыбкой смотрела на меня, застывшего столбом с букетом роз.

— Здравствуйте, Анна, — унимая бешеное биение сердца, выдавил я.

— А ты действительно красавчик, — приятным грудным голосом проговорила она. — Проходи, не стесняйся. Я не кусаюсь.

Я сделал несколько шагов в просторную прихожую, залитую электрическим светом. И ощутил тонкий, в меру возбуждающий аромат каких-то духов, которыми пахла Анна. Услышав щелчок закрываемой двери, обернулся. И с лёгкой долей нахальства, чтобы перебороть робость, произнёс в ответ:

— Петрович был прав: вы очень красивая женщина.

И протянул ей букет.

— Спасибо, — улыбнулась Анна. С яркими цветами на фоне светлого платья она выглядела обворожительно. — Петрович ошибается редко в своих оценках. Но и моя интуиция мне подсказывает, что мы быстро найдём общий язык друг с другом.

Конец двенадцатой книги.