— И давно ты догадался? — донеслось со стороны алтаря.

Я уже пару минут наблюдал за стоящим там Неизвестным. Сейчас он снял свой скрывающий личность капюшон, и все смогли увидеть довольное, как у накормленного кота, лицо Игоса.

Его появление взбудоражило нашу общественность не меньше, чем моё возвращение. И если я восторженные порывы принимал по одному, то ему пришлось отбиваться от всех разом. На все расспросы он отвечал, что расскажет всё потом. Но тут Аска сложила руки на груди прямо, как это люблю делать я, и строго продекларировала:

— Ну, уж нет, Игос. Ты расскажешь всё здесь и сейчас. Сначала один шляется, где попало, потом внезапно появляется! Теперь второй внезапно находится после годовой пропажи! Мы тут волновались, между прочим! Давай рассказывай!

Игос вздохнул и ответил:

— Ну, возможно, так будет даже лучше. Меньше будет вопросов потом. С чего бы начать? — почесал он затылок.

— Начни с того момента, куда ты запропастился после телепортации из Эбиса, — напомнила Аска.

— Да. Точно. Я попал в астрал.

— Куда асрал? — не понял я.

— Не асрал, а астрал.

— Понятнее не стало, — покачал я головой.

— Хорошо. Давайте по порядку. Сколько планов мироздания вы знаете?

Аска начала загибать пальцы:

— Бездна, Смерть, Преисподняя, Эдем и реальный план. Получается, что пять.

— А если я вам скажу, что их на самом деле больше? — улыбнулся Игос. — На самом деле есть и шестая сторона мироздания. Астрал. Вот ты, Аска, никогда не задумывалась, как так получается, что столь тёмная сила, как бездна, озаботилась наличием в своей системе целителей? Маги, воины, ассасины. С ними всё понятно. Они призваны убивать самыми разнообразными способами. Но каким образом здесь вписываются целители или те же оракулы?

— Они помогают продлить череду насилия, — высказал предположение Росим.

Игос перевёл взгляд на чернокнижника и покачал головой:

— Отнюдь. Уж точно не целители.

— Ладно, Игос, не томи уже, — вздохнул я.

— Хорошо, — кивнул тот. — Афеллио, ты помнишь то ощущение, возникшее рядом с оракулом, к которому я вас привёл в мире Эдиммуаттакля? Мог бы о нём рассказать?

Афеллио не мог выражать эмоции, но даже по его синтезированному голосу чувствовалось смятение:

— Это сложно описать. Но я будто погрузился в нечто забытое и столь… родное?

— Именно! — щёлкнул пальцами Игос. — Афеллио ведь уже говорил, что до того, как обрести разум, он был частью сети оракулов. Но дело в том, что оракулы изначально не были частью бездны! Они подчинялись совершенно другой силе. Силе знаний, навыков и умений! Астралу! Но бездна росла и копила свою мощь. Пока тысячи лет назад ей не удалось победить астральный план, его поглотив и даже стерев любую память о нём. Помните расу зендаров?

— Это те вислоухие, которые воевали с никассами в мире Эдика? — уточнил я.

И на этом моменте пришлось отходить от темы, в общих чертах рассказывая всем, как я попал в лабиринт Эдиммуаттакля и всё произошедшее в том мире.

— Тебя не смутила некоторая странность в расе зендар? — спросил Игос, когда я закончил. — И даже Эдиммуаттакль об этом упоминал.

— Эм… Висящие уши? — развёл я руками.

Игос же покачал головой и прикрыл ладонью глаза, тяжело вздыхая:

— Зендары сопротивлялись бездне! — Пояснил он. — Они были не подвержены её влиянию. Потому что они были одними из немногих, кто знал об астрале. И астральный план их защищал. Деменс, помнишь те белые кристаллы, добываемые из стражей? Это была именно энергия астрала. И зендары умели пользоваться ею. Даже Никола Тесла строил планы о том, как сможет добывать энергию из воздуха. Но у него ничего не получилось лишь потому, что астрал, с которым он связывался ментально, был слишком ослаблен.

— Погоди. Но ведь ты же сказал, что астрал был побеждён, — возразила Игосу Чих.

— Побеждён, ещё не значит, что уничтожен. Нельзя полностью уничтожить ни один из планов. Астрал был ослаблен, но кое-где он нашёл выход в реальность. И зендары приняли его защиту в войне с никассами, поддавшимися бездне. Они освоили его энергию и поставили как на военные, так и на мирные рельсы, развивая технологии. Хоть это их, конечно, и не спасло. Бездна поглотила слишком много душ.

— А что вообще за прикол с поглощением душ? Зачем ей души и миры? — нахмурилась Дина.

Я поддержал её вопрос:

— Кстати, да. Я был свидетелем войны Преисподней и Эдема за души населения одного из миров. Зачем они им?

— Всё очень просто, — ответил Игос. — Всем нужна энергия. А души — это универсальные батарейки. Точнее, даже не батарейки, а микрогенераторы. Тем не менее с огромной выдаваемой мощностью. Поэтому каждый план заинтересован в том, чтобы получить как можно больше этих генераторов, а значит, и сил. Вот только если Эдем и даже, как бы удивительно это не звучало, но даже Преисподняя, берегут свои души, то бездна истощает их досуха. Именно поэтому она жаждет всё новых и новых миров.

И тут я задумался:

— А смерть? Разве она оставляет души себе?

— Нет. Смерть всего-лишь собирает свою дань с умерших после распределения между Преисподней и Эдемом. Отсюда и эти легенды про то, что нужно заплатить Харону за переправу. Астрал же получал часть энергии с ещё живых, пользовавшихся его возможностями. Это была работающая система, в которой всё было уравновешено. Пока бездна не поломала все основы мироздания. Она поглощает души полностью, и даже смерть не получает свою плату.

— Тогда почему ни ангелы, ни демоны не вмешаются?

— Они сильны лишь на своей территории. Чтобы существовать за её пределами, им нужна дополнительная подпитка.

На этом моменте все украдкой взглянули на покрасневшего Росима. А Майк, всё это время старающийся не отсвечивать, выдохнул:

— У бога нет иных рук, кроме наших.

— Это всё очень интересно, — взяла слово Аска. — Но ты так и не объяснил, каким вообще боком ко всему этому ты? А уж тем более мы.

Игос скромно улыбнулся и развёл руками:

— Ну, если вкратце, то я теперь чемпион астрала. Таких называют вестниками. Это не класс, а что-то типа статуса. То есть тот, кто несёт его волю и представляет интересы плана. И всё это время я искал вас, а также налаживал связь с другими планами.

— Зачем? — уточнила Аска.

— А вот затем, — ответил Игос.

Когда он это сказал, на его ладони возникло четыре малых оракула разных цветов. Алый, чёрный, голубой и золотистый.

— Вы ведь страдаете от [Гнева бездны]? Ну, так я принёс вам решение проблемы. Вам нужно привязаться к другому плану, и бездна перестанет иметь над вами прямую власть. Так, как это уже сделал Деменс.

Игос кивнул в мою сторону, и все в этот раз посмотрели уже на меня. Аска слегка нахмурилась и спросила:

— И к кому ты теперь привязан?

— К Смерти, — ответил я.

— А чего-то более оптимистичного выбрать не мог?

— Так мне дали выбор только между Преисподней и Смертью!

Аска нахмурилась ещё больше, но её суровый взгляд был направлен уже на Игоса.

Тот аж отшатнулся и выставил вперёд ладони:

— Эй! Тогда у меня не было возможности расширить выбор. Астрал всё ещё недостаточно проник в реальный мир, а Эдем в принципе не готов принимать всех подряд. Тем более тех, у кого уже есть классы. Так как трудно перестроить уже существующие силы на план Эдема. Кто-то может представить себе райского берсерка?

Повисла напряжённая тишина, которую вскоре нарушила Дина:

— Уважаемые. Может, займёмся делом? У меня за эти полчаса интеллект упал на один уровень. Я уже буквально тупею от ваших споров.

С этим предложением никто спорить не стал, и вскоре весь народ отправился на нижний этаж убежища в комнату Чипсета, где выстроилась целая очередь к оракулу. Прямо как в тот день, когда нас призвали в Эбис.

Я смотрел на воодушевлённый народ, часть из которого вот-вот должна была избавиться от проклятья, а другая просто получить новый подкласс.

Игос тем временем пояснял:

— Если вы выберете Преисподнюю, Смерть или Эдем, то получите новый подкласс к уже существующему, что в некоторой степени изменит ваши основные возможности класса. Те, кто не хочет ничего менять, могут выбрать Астрал, который просто заменит бездну. Ну и ещё! Не все классы могут взять любой план. Доступные планы вы увидите, когда настанет ваша очередь.

Первым подошёл Росим, и Игос протянул ему лишь алый оракул:

— Ты чернокнижник и можешь присягнуть только Преисподней. Этот оракул лишь оборвёт твою частичную изначальную связь с бездной.

Росим кивнул и принял новый оракул. Ко мне же тем временем подошёл Майк и аккуратно привлёк внимание:

— Деменс, прости.

— Говори уже, Майк.

— А можно мне тоже получить оракул?

Я пожал плечами:

— Почему бы и нет? Только не говори о нём никому в МОППС. А то тебя в поликлинику сдадут. На опыты.

— Об этом я тоже хотел поговорить, — замялся американец.

— М?

— Я тут долго думал. Могу я остаться?

Я перевёл на него слега изумлённый взгляд:

— Зачем тебе это?

— Я же вижу, к чему всё идёт. Угроза бездны становится всё серьёзнее. МОППС и правительства ничего не могут сделать. А Проклятые — теперь самый сильный клан, и если кто-то и может противостоять угрозе, то только вы.

Я закатил глаза:

— Майк, оставь эти пафосные воодушевлённые тексты для наивных девочек и давай начистоту.

«Мопс» смутился и на секунду опустил взгляд. Но затем вновь посмотрел мне в глаза:

— Ох. Я просто хочу стать сильнее.

Я улыбнулся и похлопал его по плечу:

— Вот это уже разговор. Но это ведь не всё?

Майк пожевал губами и продолжил:

— Я вырос в гетто. Отца я не знал, а мать сторчалась, когда мне было шестнадцать. Мне повезло лишь тем, что меня заметил наш пастор Дэниэл, не позволив мне, как остальным, влезть в какую-нибудь уличную банду. Но единственной возможностью на нормальную жизнь для такого как я была армия. И я подписал контракт с вооружёнными силами, как только представилась возможность. А затем и с МОППС. И в отряде я обрёл то, чего мне всегда так не хватало. Семью. Мы вместе воевали против ползущих из пирамиды тварей. Это нас сплотило. Даже Рассел… Он ведь с юга, а ты знаешь, какие там могут быть настроения насчёт чернокожих. Поначалу он меня задирал и насмехался. Но когда дело дошло до реального дерьма, он вытащил мою задницу из самого пекла.

Майк замолчал и прикрыл глаза. Я дал ему время собраться, и он продолжил:

— А теперь их нет. Никого.

Вновь повисла неловкая пауза, но вскоре я кивнул:

— Хорошо, Майк. Оставайся.

— Спасибо, командир, — кивнул уже не «мопс». — И есть ещё кое-что.

— Что там?

— Силина. Может, ты поговоришь с нею. Она сама не своя.

Я подумал, с чего вдруг Майку в принципе беспокоиться о дроу, но вскоре, кажется, понял. Он сочувствовал ей, потому что она сейчас оказалась точно в такой же ситуации. Поэтому я ответил:

— Хорошо. Я поговорю с ней прямо сейчас. Занимай пока очередь.

Силину я нашёл в одной из комнат на первом этаже убежища. На входе сидели грустные дети, которые подорвались, увидев меня, и осадили просьбами поговорить с девушкой.

— Она совсем никого не слушает, — пожаловался Никел. — Мы еле уговорили её внутрь зайти.

— Хорошо. Идите, пока поиграйте на улице. Хотя… Никел, спустись вниз и встань в очередь за оракулом. Если вдруг что, скажи, что я дал указание, — ответил я, открывая дверь.

Силина сидела на кресле, поджав колени и обхватив ноги руками. Её взгляд был направлен в противоположную стену, но смотрел на самом деле куда-то в пустоту.

Я не стал здороваться или каким-то иным способом привлекать её внимание. Я молча сел на голый холодный пол (благо цистит мне вряд ли грозит) и упёрся спиной в стену.

Так, мы и сидели некоторое время, безмолвно глядя перед собой. Танцовщица смотрела в свою пустоту, а я в свою. Пока я, наконец, не нарушил молчание:

— Я знаю, что ты сейчас чувствуешь. Обычно в таких случаях говорят, что всё пройдёт, боль стихнет и что надо жить дальше. Но ещё я знаю, что всё это чушь. Боль притупляется, но никогда не уходит полностью. Каждая рана неизбежно оставляет шрамы. Которые ноют и болят по ночам, заставляя вгрызаться себе в руки, просто чтобы физическая боль заглушила душевную. И можно попробовать удалить шрамы на коже, но нельзя так просто удалить шрамы на сердце.

Прошло пару давящих тишиной секунд, и внезапно Силина тихо прохрипела:

— Тогда что же делать?

Я горестно ухмыльнулся и встал на ноги. Подойдя к девушке, я протянул ей нож со словами:

— Есть только один способ избавиться от боли.

Она подняла на меня неопределённый замутнённый взгляд, и вновь повисла тишина. Затем Силина вновь посмотрела на клинок и еле заметно кивнула каким-то своим мыслям. Её рука потянулась к рукоятке, и вскоре пальцы сомкнулись на режущем предмете, поднося лезвие к груди. Ровно туда, где находилось сердце. Губы танцовщицы сузились, обнажая оскал белых зубов, а веки опустились, тем не менее, не в силах сдержать слёзы.

Силина обхватила лезвие обеими руками и чуть вынесла вперёд, чтобы придать ножу достаточно инерции для пробития груди. Но в последний миг, прежде чем остриё пронзит её тело, на пути у клинка возникла моя раскрытая ладонь.

Силина открыла глаза и удивлённо уставилась на меня, когда я задумчиво поднёс свою руку с торчащим из ладони ножом к глазам.

— Но есть и иной путь, — заговорил я, всё так же задумчиво рассматривая своё отражение в полированном металле. — Черпать силу из этой боли. То, что ты сейчас намеревалась сделать, — самый глупый поступок, который только можно совершить, будучи полностью физически здоровым. Смерть прекрасна. Она дарует избавление и покой. Но не таким путём. Покой нужно заслужить. А для этого придётся бороться и сражаться, используя свою боль как оружие. Апатия — это тоже смерть, Силина. Но не та, которую ты заслуживаешь. Это жалкая, бесславная и бессмысленная судьба. А ты — воин. Последняя воительница Ма'Шаэл. И не так она должна уйти из жизни.

Кислотная кровь растворила лезвие ножа, и две его половинки упали на пол. Силина же смотрела на меня задумчиво. И эта задумчивость выглядела уже куда более осмысленной, чем безразличие, охватившее её лишь недавно. И я решил, что пришла пора подтолкнуть её:

— В подвале все получают оракулы. Чтобы начать карабкаться вверх, нужно для начала сделать первый шаг. И это он и есть. Карабкайся, Силина. Не сдавайся хотя бы ради памяти Ма'Шаэл.

Я протянул руку задумчиво смотрящей на меня танцовщице. Она колебалась. Её потупленный взгляд смотрел на мою руку, но вскоре её ладонь легла на мою, и я помог ей подняться. Мы вышли на коридор, и я указал ей путь к оракулу со словами, что я её догоню.

Когда Силина крылась на лестнице, я вошёл в соседнюю комнату, где меня ждала Аска. Метальная целительница потирала виски и вскоре пожаловалась:

— Было трудно это сделать это так, чтобы она не заметила.

Я улыбнулся и приобнял девушку, целуя её в макушку:

— Я в тебе не сомневался. Ты у меня умница.

Аска расплылась в улыбке, но всё же уточнила:

— Зачем это всё было нужно? Не проще ли было сразу заблокировать обратный захват серотонина? Да и я бы могла попробовать стереть болезненные воспоминания.

Я покачал головой и ответил:

— Эта была проверка. Нужно было убедиться, что она нам подходит. А воспоминания нужны. Как я говорил, они придадут ей сил.

— Майка ты принял без проверок.

— Я видел, что он подходит ещё во время вчерашнего боя. Прямо после смерти Рассела. А Силину надо было настроить. Как там, кстати, Варгал?

— Физически неплохо. Раны на нём заживают, как на собаке. Но в себя он приходить не хочет.

— Почему?

— Это трудно объяснить. Он будто не хочет. Физически он в норме, но я просканировала его разум, и он как бы не с нами.

— Что-то вроде комы?

— Вроде того. Но мы с Хилом сделали всё возможное. Подобными силами с того света можно достать, но Варгал словно застрял между тем светом и этим.

— Подождём до вечера. Если ничего не изменится, можно попробовать обратиться к ней.

— К кому? — не поняла целительница.

— К Смерти, — ответил я.

«Переформатирование» Проклятых не заняло много времени. Больше времени заняли их раздумья о пересборке веток навыков. Это касалось тех, кто всё-таки решил взять подкласс.

Из ближнего круга, кстати, решились на это не все. В частности, Дина и Чих остались при своём. Только Дина получила специализацию на крионике. Если пояснить вкратце, всё это время Дина была обычным базовым магом, который по чуть-чуть мог использовать все школы. В отличие от того же [Металлиста], имеющего специализацию на управлении металлом. Теперь же она окончательно решилась сконцентрироваться на управлении холодом и льдом, ослабив способности к использованию других школ магии.

Но вот Локи решился принять посвящение Смерти, приобретя подкласс [Обречитель]. Хил был единственным, кто мог обратиться к плану Эдема, чем он и воспользовался, получив подкласс [Спаситель]. Кстати, у Орифа была возможность сменить привязку к Преисподней, но он отказался, сославшись на то, что его полностью всё устраивает.

Я наблюдал за происходящим со стороны, пока не дошёл черёд Аски сменить привязку к плану. И не представляю, насколько высоко полезли мои глаза на лоб, когда я увидел, что она протягивает руку к чёрному оракулу. У того же Хила даже опции такой не было, хотя специальности у них были смежными.

Когда Аска закончила с привязкой и ознакомлением с навыками, она вернулась ко мне и одарила меня очаровательной улыбкой. Но я, всё ещё пребывая в лёгком шоке, спросил:

— Почему Смерть?

Девушка обхватила своими руками мою голову и посмотрела мне в глаза:

— Потому что я хочу, чтобы даже смерть нас не разлучила.

Я сначала промычал что-то нечленораздельное, но в итоге уточнил:

— И какой у тебя теперь подкласс? Как вообще может сочетаться ментальный целитель и план Смерти?

— Я теперь [Мизерикордия], — улыбнулась Аска.

— М-м-м… Что-то связанное с милосердием?

— Ага. Мизерикордией назывался кинжал, которым добивали раненых в Средние века.

— Оптимистично.

— Ну, я же не просто целитель, но ещё и менталист. Просто теперь я смогу использовать свою силу более эффективно ещё и в бою.

— Ладно. Пошли теперь потрясём нашего чемпиона Астрала. Он нам ещё не всё рассказал.

Мы подошли к Игосу, и я обратился к нему первым:

— Спасибо, конечно, за всё. Но ты ведь ничего не делаешь просто так?

Порталист скорчил обиженную гримасу и сложил руки на груди:

— А я теперь не один из вас и не могу просто так помогать клану? — спросил он нахмурились.

Я покачал головой:

— Я не это имел в виду. А то, что ты прожжённый интриган, и у тебя всегда есть какие-то скрытые цели. Так что давай выкладывай, что у тебя на уме.

Игос вздохнул и выпалил:

— Ох. Всё вы куда-то торопитесь сегодня. У людей праздник. Дал бы сначала отметить.

— Отмечать надо, когда все точки будут расставлены. Ты же знаешь, Игос. Я не люблю недосказанность.

Игос хлопнул в ладоши и потёр руки:

— Хорошо. Раз уж ты так настаиваешь. Идея у меня проста. Эбис мы погубили, но вот Землю должны спасти.