Холодный ветер трепал мокрые волосы Стаса. Шапку он потерял еще днем, даже не обратив внимания. Ближе к Петербургу снег совсем растаял, и из-под копыт его коня летела в стороны тяжелая грязь. Да и сам он был покрыт темными бурыми пятнами с головы до ног. Конь выбивался из последних сил, и Стас молился, чтобы тот дотянул до дома Мюллера. Не зная, насколько опережает его Бергман, он дал животному лишь короткий перерыв днем и продолжил двигаться дальше. Скорее всего, людожор ускакал еще затемно, за несколько часов до рассвета, оставив своего подельника довершить все после пожара. Вряд ли Бергман будет церемониться с Мюллером или терпеливо выжидать в засаде удобного момента. Он не до конца уверен в своем напарнике, а потому попытается управиться без лишних разговоров. Сколько ему на это понадобится? Четверть часа? Не больше. А потом исчезнет навсегда. Безнаказанным! Вот и нет у Стаса иного выбора, чем гнать без отдыха и остановки. По телу коня его иногда проходили волны судорожных сокращений уставших мышц. Время от времени его мотало, словно пьяного, из стороны в сторону. Стас только молился и нашептывал животному свои мольбы, поглаживая его по горячей мокрой шее, лоснящейся от такой же грязной, как и все кругом, соленой пены.
Город показался, когда солнце почти спряталось за горизонтом. Стас мысленно поблагодарил Бога за это, иначе ему опять потребовалась бы остановка, чтобы очистить себя от грязи и крови. Сейчас он напоминал всадника апокалипсиса и при дневном свете точно бы не доехал до центра Петербурга, рискуя быть остановленным любым патрулем или полицейскими. Еще немного. Еще два квартала, и он будет на месте. Лошадь дернулась в очередной раз, будто споткнувшись, тяжело захрапела и стала заваливаться на бок. Онемевшие от скачки ноги плохо слушались, и падение вышло неудачным. Что-то щелкнуло в колене, и нога вспыхнула острой болью.
Стас очнулся. От жгучего, прошившего его ощущения он на миг потерял сознание. Конь лежал рядом в холодной луже. Он тихо похрапывал, и широко открытые глаза животного смотрели в небо. Стас потрогал ногу. Пик боли прошел, уступив место тупой рези. Улица была темной и пустынной. Стас резко вскочил на ноги, но тут же неуклюже упал на землю, вскрикнув и схватившись за колено. С третьей попытки ему наконец удалось подняться, тяжело опираясь на палаш. Правая нога не разгибалась. Помня, как полковой лекарь вправлял выбитые суставы, Стас сжал зубы и резким движением распрямил колено. Затылок вспыхнул новой болью, и он опять упал. Однако после снова поднялся и уже сам заковылял в нужном направлении.
Вот и пекарня. Окошко мерцало тусклым светом. Стас подошел к двери и резко распахнул ее. Он оказался лицом к лицу с людожором. Для Бергмана эта внезапная встреча была несколько более неожиданной, чем для Стаса. Воспользовавшись секундным замешательством убийцы, Стас навалился на того изо всех сил, и оба кубарем вкатились в помещение. Спустя миг они стояли друг напротив друга с оружием в руках. Оба молчали. И Бергман, который также выглядел крайне утомленным, и Стас понимали, что из пекарни живым выйдет в лучшем случае только один.
Лица их были абсолютно непроницаемы. Этот поединок не место для эмоций. Одного мига хватило Стасу, чтобы оценить строгую стойку профессионального фехтовальщика, которую приняло тело Бергмана. И низко опущенные расслабленные плечи, и слегка согнутая в локте левая рука со шпагой, с мягко поигрывавшей кистью, отчего острие его клинка плавно покачивалось вокруг гарды палаша Стаса, контролируя любое начало возможной атаки, и вторая рука, словно небрежно отведенная назад вполсилы, – для баланса – все указывало на то, что Бергман – незаурядный противник.
«Черт, он левша!» – пронзила Стаса неприятная мысль. Крайне неудобный соперник. Еще в академии поединки с левшами давались Стасу с большим трудом. Да и оружие у Бергмана более подходящее для момента. В руках людожор держал длинную шпагу с широким обоюдоострым клинком. При низкой высоте потолков в пекарне Мюллера замах будет сделать невозможно. Остается только колоть. Значит, скорость и напряженность боя будут намного выше, и рука быстро устанет. С тяжелым кавалерийским палашом Стас куда раньше выбьется из сил и вынужден будет обороняться, отдав инициативу в руки врага.
Однако и Бергману нелегко придется. Тонкое лезвие его шпаги не всегда сможет отбить или даже увести в сторону увесистый клинок палаша, особенно при соответствующей силе удара. Стас осознавал, что Бергман также за пару секунд просчитал возможный исход боя. Пока же они стояли, давая друг другу последнюю возможность собраться с силами. Оба знали, что Бергман атакует первым. У Стаса было одно неоспоримое преимущество – время. Людожор будет торопиться. В любой момент случайно наткнувшийся на них прохожий или поздний покупатель может вызвать полицию, и тогда…
Короткий выпад! Бергман атаковал. Стас отступил пару шагов назад, сохранив дистанцию, даже не коснувшись клинка соперника, успевшего сделать несколько обманных движений. Это всего лишь разведка. Пара незначительных ударов по его палашу, чтобы понять, насколько легко Стас поддается на обманку. Шляхтич описал острием небольшую окружность – универсальный прием защиты. Пока все просто и предсказуемо. Стас и сам бы действовал подобным образом.
А вот это уже серьезно. Бергман решительно подал руку вперед, и вторым темпом последовал его молниеносный и уже довольно глубокий выпад. Чтобы разорвать резко сократившуюся между ними дистанцию, Стасу пришлось отступить на пять шагов. Как ни хотел он заранее раскрывать арсенала своих приемов в защите, но рука сама круговым левым финтом захватила клинок Бергмана, отведя его вниз, а корпус подался вперед, ответив быстрым уколом в грудь. Готовый к подобному, людожор отступил, отбив палаш по касательной слегка выше своего плеча. Бергман смахнул со лба капельки пота. Сейчас и он оценил умение своего соперника.
Стас сместился в сторону, чтобы оставить позади свободное место для сохранения дистанции. Какое-то время они действовали подобным образом. Бергман резко нападал, однако не давал атаке должной глубины, постоянно держась начеку, готовый отойти в защиту. Стас же парировал и коротко отвечал. Он понимал, что Бергман ждет от него контратаку, чтобы Стас целиком подался вперед, тем самым сменив центр тяжести, что не позволило бы ему парировать фатальный укол людожора.
Сдержаться и не броситься в атаку на Бергмана было непросто. Тот нарочно открывался чуть больше, чем следовало, часто опускал острие шпаги почти в пол. Но Стаса на такое не купить. Возможно, будь Бергман правшой, Стас бы и ринулся вперед с какой-нибудь двух-, а лучше трехходовой комбинацией. Однако дискомфорт от боя с непривычным соперником и больное колено заставляли его держаться настороже. Стас начал уставать. Он пропустил два удачных выпада Бергмана, и, не будь теперь уже людожор излишне осторожен, быть шляхтичу приколотым к стене. От одного из таких выпадов из предплечья Стаса потекла кровь – неглубокий порез, который, впрочем, со временем может решить исход боя. Рука скоро начнет неметь.
Теперь Стас был практически уверен, что для решающего укола Бергман выберет тот же прием. Людожор видел, что уставшему шляхтичу не хватало сил, чтобы с должной скоростью отражать его выпады. Нужно было только припереть Стаса к стене, чтобы лишить его свободного пространства за спиной – единственной возможности сохранять дистанцию и оставаться в живых. Бергман стал фехтовать более позиционно, пытаясь заставить Стаса сместиться в нужную часть помещения.
«А ведь в фехтовальном поединке все так просто, – пришла совсем не вовремя мысль в голову Стаса. – Почти как в шахматах. Достаточно десяти минут, и исход ясен. В начале боя каждый из поединщиков провоцирует другого раскрыть тот набор атакующих и защитных приемов, которыми его тело владеет бессознательно, на уровне инстинктов. Как бы ты ни старался утаить свои скрытые приемы, опытный соперник заставить их показать вопреки желаниям твоей головы».
Стас знал, каким образом будет нанесен последний удар. Бергман знал, что Стас это знает. Сил на серьезную и быструю атаку у шляхтича не хватало. Бергман был уверен, что при следующем его выпаде рука Стаса сама против воли начнет левый захват. Бергман уйдет от него круговым финтом и продолжит глубоким выпадом в грудь Стаса. Он проткнет его, пока палаш шляхтича еще будет описывать свой защитный захват, ища клинок соперника.
Шляхтич видел для себя только один шанс уцелеть. Как только Бергман атакует, Стас должен прямо колоть того, вразрез, безо всяких премудростей. В тот малюсенький миг, пока шпага Бергмана будет выписывать круговой финт, острие палаша Стаса уже по прямой траектории сблизится с грудью людожора и сможет коснуться того раньше, чем Стас сам напорется на его шпагу. А то, что он напорется, сомнений не вызывало. Это не раз случалось в тренировочном зале. При подобном молниеносном открытом сближении двух фехтовальщиков, когда оба атакуют одновременно и каждый видит только одну цель – грудь соперника, оба достигают задуманного. Шансов выжить всегда больше у того, кто колет без обманного финта. Его острие рвет плоть врага на миг раньше. Болевой шок, который испытывает тело соперника при этом, может ослабить его руку. Пускай ненамного. Главное – не пропустить сам момент атаки. Сейчас! Коли!!! Адская боль в боку. Перехватывает дыхание. Все! Конец!