– Да, это Денис Осмоловский. Сомнений быть не может, – высказался Костюшко. – Бороду легко отрастить. Но как? Я не могу не верить людям, которые точно видели его мертвым. Головоломка какая-то!

– Возможно, они видели бездыханное тело? На войне такое случается. Оставят раненого с погибшими, думают, что и он мертв, поскольку не подает признаков жизни. А тот спустя время глаза открывает. Может, и с Осмоловским что-то подобное случилось?

– Это единственное рациональное объяснение. Я так рад за него! Хотя вы же раньше сказали, что он мертв.

– Я практически в этом уверен. Но это случилось уже после штурма Праги.

– Как вы себя чувствуете, Станислав? Похоже, вы попали в переделку ночью.

– Уже получше, Тадеуш. Спасибо за помощь. Надо бы привести себя в порядок к приезду Безбородко и Ивану на глаза не попадаться до вечера, иначе он неладное заподозрит.

– Ну с Иваном я вам помогу. Займу его чем-нибудь на весь день. А где, кстати, ваш вахмистр?

– Ума не приложу. Я его отправил с письмом к сестре и сейчас уже не на шутку тревожусь за обоих.

– У вас есть сестра? Вы не говорили.

– Она здесь, в Петербурге. Учится в Смольном.

– Забавно. Так это к ней вы пытались попасть вчера ночью?

– Нет. Я ехал к другой женщине, но, увы, опять не смог с ней встретиться.

– Понимаю.

* * *

Стас уснул. Затылок его гудел от ноющей боли, и голова раскалывалась на части, однако глубокий сон и ванна несколько поправили положение. И все же на встречу к графу он заявился в слегка помятом виде.

– Неважно выглядите, пан Станислав, – вопросительно глянул на него граф.

– Устал сидеть взаперти, Александр Андреевич.

– На пане Тадеуше это никоим образом не отразилось, а он поболе вашего в заключении находится, – возразил Безбородко.

– У пана Тадеуша есть более или менее четкое понимание своего будущего. В отличие от меня.

– Соглашусь. Однако ваше заточение обсудим несколько позже, у меня есть новости для вас обоих. А сейчас к делу! Пан Тадеуш, давайте поговорим о реальной силе, которую вы можете собрать под свои знамена. Мы бы не хотели больше держать часть армии в Варшаве. И вам это навредит. Сразу пойдет молва, что новый король на плечах русской армии на трон въехал. А без поддержки штыков ваш трон и яйца выеденного не стоит. Сами понимаете. Нам еще предстоит подумать, как вас поизящней короновать. Не побег же вам, в самом деле, устраивать. Здесь тонко надо действовать. Может, вы что-то предложите? Хочешь не хочешь, а мы вынуждены будем предоставить вам определенную свободу действий. И еще: как вы добьетесь того, чтобы ваши же соратники не повернули свои штыки против России?

– Вы и сами знаете ответ на последний вопрос, дорогой граф, – улыбнулся Костюшко. – Вы же собираетесь сделать так, чтобы мои противники внутри Польши постоянно отвлекали мои силы на борьбу с ними.

– Конечно, – спокойно заявил граф. – Мы ищем баланс сил. Это единственная гарантия безопасности для России. Ваша жизнь в качестве залога государыню не устроит.

– А кто еще претендует на польский трон? – неожиданно для себя спросил Стас, помня о словах Лопухина про Платона Зубова. – Я имею в виду не только внутри Польши, но и за ее пределами.

– Мне об этом ничего не известно, пан Станислав. Попытайтесь воздержаться от подобных вопросов в дальнейшем, особенно в присутствии государыни. Продолжим, господа!

И снова разговоры затянулись чуть не до самого утра. Для Стаса это был новый опыт. Теперь он хоть немного начал понимать, как вершится политика на континенте, с какой легкостью властители кидают в мясорубку войны человеческие жизни. Там, на поле боя, все выглядело иначе, чем в просторных кабинетах европейских монархов. Сколько людей было понапрасну загублено в угоду мелким амбициям, в том числе австрийского императора, которому Станислав давал присягу и служил верой и правдой. То, что войскам преподносилось под видом благой цели сражения за императора и отечество, часто на деле оказывалось никчемной блажью или прихотью обезумевших от запаха крови политиков.

Теперь уже никто не заставит его встать под знамена какого бы то ни было короля. Включая Тадеуша Костюшко, если судьба окажется благосклонна к тому. Только сейчас Стас до конца осознал правоту слов Репнина о том, что огромная, сильная Россия стоит как кость в горле Европы. И все же он задал графу очередной провокационный вопрос:

– С ваших слов, Александр Андреевич, выходит, что Россия всегда стояла за мир в Европе. Как же быть с тем, что русская армия сейчас расквартирована в Варшаве?

– Мой юный друг, – снисходительно улыбнулся граф, – порой даже мне вас трудно понять. Вас, пан Станислав, в течение всего какой-то пары часов кидало то на сторону России, то совершенно на противоположную. Не забывайте, кому вы служите. Государыня оказала вам доверие. Позволить ей усомниться в вас значило бы… Сами понимаете. А что касается нашей армии в Варшаве, то мы вынуждены сдерживать постоянный натиск наших недругов. И чем дальше от наших границ мы их сможем остановить, тем меньше бед свалится на Россию. Незавидной участи тех народов, что волею судеб оказались зажаты между двумя империями, я могу лишь искренне посочувствовать. Вероятно, эти мои слова в полной мере применимы к вашей родине. Я имею в виду Минскую губернию. Вы ведь там родились? Не трудитесь отвечать, я все про вас знаю. Здесь мы с вами похожи. Я и сам родом из Малороссии.

– Мне бы хотелось, чтобы и Россия, и Польша жили в мире.

– Вы намерены посоперничать с самим Господом и изменить природу человека? – не выдержал и рассмеялся Безбородко. – А если серьезно, то Россия никогда, слышите, никогда не ставила себе цели завоевать или покорить Европу. Сильная Европа выгодна России. Вы, пан Станислав, время от времени на карту поглядывайте. У нашей империи и своей земли попробуй объехать – шею сломишь. И везде порядок нужно поддерживать. На кой нам Европа сдалась? Это им, европейцам, богатства земли Русской глаза мозолят. Потому и приходится баланс сил поддерживать. Заметьте, я сказал: сильная Европа. Это вовсе не означает сильнее России. Однако прервемся на сегодня. Я обещал вам поговорить о вашем заточении. Вот приглашение на небольшой прием в дом на Английской набережной. Там через два дня Ольга Александровна Жеребцова собирает на неформальный обед иностранных посланников. Государыня желает, чтобы Тадеуш Костюшко также там появился. Правда, пока под вымышленный фамилией.

– Екатерина хочет видеть, как я поведу себя в присутствии европейских посланников и достоин ли я звания короля?

– Примерно так, пан Костюшко.

– А сама она планирует посетить прием? – уточнил Тадеуш.

– Что вы, ни в коем случае. Но ей будут ежечасно докладывать о том, как развиваются события.

– А как же я? – с надеждой спросил Стас.

– Приглашения у меня два. Однако вручить ли вам, Станислав, ваше, решит обер-секретарь Макаров. Так пожелала государыня. А от себя добавлю, – несколько приглушенным голосом сказал граф, – я бы лично, пан Станислав, вас на пушечный выстрел к подобным гостям не подпустил. Вы здоровы пикой да саблей упражняться, что не так давно изволили всему двору предъявить. А вот с языком у вас нелады. Вам бы его в узду брать научиться. Еще и такие вопросы про прочих претендентов на трон задаете. Если и пан Тадеуш такой, как вы, то в наших переговорах, к сожалению, придется жирную точку поставить.