Ну что ж, это уже кое-что. А теперь назад к Анжею. Стас не сомневался, что при помощи урядника он быстро разузнает весь путь Осмоловского за последние два года – тот-то, пожалуй, фигура заметная – и сможет найти точку пересечения их с Шатенфельдом. Как ни упрашивал его Щеглов поделиться подробностями встреч с Понятовским, Стас всегда отвечал одно и то же: «В Петербурге все узнаешь, если советник дозволит». Успокоился Иван, только когда Захар, молча наблюдавший за его мучениями, как-то отвел его в сторонку и дал хороший совет: «Ты пошто, Ванюшка, раньше времени буяву[38] себе роешь? Неизвестно еще, куда наш Станислав после тех бесед раньше угодит: на вахт-парад аль на плаху. И ты за ним следом хочешь? Сиди себе бережно и не маши боталом, а помалкивай в тряпочку. При тайном деле состоишь не первый год, а так и не уразумел, куда нос совать не следует».

– Как будто нас нечистая на одном месте крутит, дядя Захар, – обратился к вахмистру Прохор, щурясь от яркого апрельского солнца. – Опять барин приказал в Варшаву гнать.

– Я и сам не рад! – недовольно буркнул Захар, смяв цыгарку и спрятав ее в голенище сапога. – Эка ведрина[39] на дворе, солнышко так и жарит, а мне не в радость. Гиблое там место, геенна.

– А мне приглянулась Варшава, господин вахмистр, – возразил Прохор. – И пан Анжей нас как на убой кормил.

– То-то и дело, что на убой.

Анжея, как назло, с утра на месте не оказалось. «Теперь до вечера ждать придется, – подумал Стас, – а то и до завтра. Не дай бог, загулял урядник». Потоптавшись у конторы с час, Стас внял совету Захара не мозолить глаза кому ни попадя и подождать урядника у того дома. Захар вообще вел себя весьма странно, постоянно зыркал глазами кругом, как будто кого-то выискивал. Стас, понимая такую причину волнения вахмистра, невольно посмеивался, однако также был настороже.

В слабой надежде, что Анжей еще дома, Стас решил подняться к тому в квартиру. Захар следовал за ним, не отставая ни на шаг, держа в руках тяжелую венгерскую саблю шляхтича. Поколотив с минуту в дверь и не услышав никакого шума в квартире, Стас со злостью пнул ее ногой. Та отворилась. «Спит урядник! – обрадовался Стас. – Вот же чертов гуляка!» Он распахнул дверь и ступил внутрь, собираясь громко крикнуть, чтобы разбудить Анжея.

– Стой, Станислав! – даже не сказал, а прошипел Захар. – Неужто не чуешь?

Стас застыл, наблюдая, как его спутник, чуть дыша, вытягивал из ножен его саблю. Сейчас и он обратил внимание на тяжкий дух, висевший в помещении. Запах этот был ему знаком: так пахла мертвечина. Вахмистр аккуратно обошел Стаса и двинулся в комнату. Стас последовал за ним и уткнулся Захару в спину. На полу в луже холодной, застывшей крови лежал Анжей.

– Преставился, – тихо произнес склонившийся над телом Захар, перекрестившись. – Давеча еще зарезали, успел околеть уже. Печка с вечера не топлена, вон и кружевина[40] на окнах. Первым ударом в брюхо пырнули. После, что скотине, глотку перерезали. Пошли отседа, Станислав. Дружку твоему уже не поможешь, а беды не оберемся, если нас тут кто застукает. До конца дней до Петербурга не докатим.

– Может…

– Не может, ваше благородие! Найдут и схоронят, кому положено. Все честь по чести сделают. Не наша это теперь забота. Прошке да Ивану тоже знать не надобно. Скажем, заперто было. Я у двери минуту подожду, покамест ты с ним простишься. Больше времени не дам, сам знаешь, чьих рук это дело.

Захар исчез. Стас опустился на одно колено и положил свою руку на холодную, твердую ладонь Анжея. К горлу подкатил ком. Станислав вспомнил первую встречу с урядником четыре года назад. Он вдруг осознал, что так и не оценил по-настоящему то, что сделал для него Анжей. Просто принимал это как само собой разумеющееся. Хотя не встречал он за последние несколько лет, а может, и за всю жизнь – кроме отца, пожалуй, – ни одного человека, который бы так искренне и без желания получить что-либо взамен заботился о нем, как делал это Анжей. Глаза Стаса застило влагой, и слезы против его воли покатились по щекам. Ах, Анжей, Анжей! Как же так?

Стасу вновь подумалось, что он, как и прежде, открыл новый ящик Пандоры и смерть стала следовать за ним по пятам. И первым на ее пути оказался урядник. Только в этот раз Станислав знает, кто за этим стоит. Перед глазами всплыло бесстрастное лицо Бергмана, и внутри стала расти тихая ярость. Стас решительно поднялся, чтобы уйти, но только сейчас краем глаза заметил маленький обрывок бумаги, зажатый в кулаке урядника. С трудом расцепив окоченевшие пальцы убитого, Стас аккуратно извлек небольшой скомканный лист. На нем не было ничего, за исключением одной, уже знакомой буквы «М».