– Как же ты его нашел, да еще так быстро? – спросил у Щеглова Стас, когда их экипаж выезжал за ворота крепости.

– Брат у меня в Адмиралтейской коллегии служит. Ну я и подумал, что фамилия вроде как польская. Попросил братца покопаться в бумагах. Точно. Томаш Загорский этот в Петербург морем прибыл из Швеции в конце зимы, как только лед сошел. Там и адрес его петербургский указан.

– Молодец, Иван, отмечу тебя перед советником.

– Станислав! А что господин советник скажет, как проведает, что ты без его ведома из крепости в город подался?

– Так ведь я не один, с тобой. А он велел одному не выезжать, – слукавил Стас. – И потом, мы ненадолго. Нанесем скоренько визит нашему Загорскому и назад.

– Только б все тихо прошло, – вздохнул Щеглов. – Ладно бы с утра поехали. А то на ночь глядя.

На место прибыли уже в сумерках. Дом Загорского был небольшим, довольно симпатичным и располагался в хорошем месте – не на самой богатой, но вполне респектабельной улице. Понаблюдав какое-то время из экипажа, Стас не мог отделаться от ощущения, что тут давно никто не живет. Несмотря на ярко горящее окно, двор обладал едва уловимыми, но несомненными признаками запустения.

– Подай-ка вперед немного, – приказал Стас Щеглову. – Не мозоль глаза. Я один пойду. Если за час не обернусь, зови на помощь.

Оставив испуганного и озадаченного помощника, Стас выскочил из кареты и, быстрым шагом перейдя улицу, ловко перемахнул через забор. Пытаясь незаметно обойти дом, он напоролся на хлам, которым был привален старый колодец, и негромко чертыхнулся. Стас затих, соображая, услышали ли поднятый им шум в доме. Спустя несколько минут, уверившись, что все спокойно, он подошел к окнам, что выходили на задний двор. Поскольку свет горел только со стороны фасада, Стас решил, что попробует проникнуть в дом со двора. Ему впервые приходилось вот так тайно пробираться в чужое жилище. Он и сам не мог понять, почему вдруг отказался от первоначального плана просто постучать в дверь. Впрочем, все окна оказались запертыми, и теперь Стас решал, что делать дальше. Только дальше он сделать ничего не успел. В спину ему уперлось ружье, и послышался звук взводимого курка.

– А ну, замри! Смотри не балуй у меня!

– Прошу меня… – начал было Стас, пытаясь повернуть голову.

– А ну, цыц, гаденыш! Не то пальну в бочину! Ты один?

– Один.

– Ну и дурак, что один! Топай вперед.

– Я к пану Загорскому, пше проше.

– Ты что, поляк? – смутился незнакомец.

– Поляк! Пан Станислав!

– Ты что, ополоумел, пан Станислав? Я же думал, ты из лихих людишек. Чуть дырку в тебе не сделал. Пошли-ка в дом! – Мужчина опустил ружье.

– А пан Загорский дома?

– Что-то не похоже, что ты друг пана Загорского, – проворчал незнакомец и снова наставил ружье на Стаса. – Топай давай! Руки до горы подними, поляк!

Стас соображал, как избавиться от неожиданно появившегося конвоира, однако тот все время держал дистанцию; очевидно, в свое время он служил в армии. По голосу Стас определил, что ему явно за пятьдесят. Стас вел себя покорно, надеясь заставить охранника расслабиться и потерять бдительность. Так и случилось. У самой двери тот непозволительно сблизился с ним, и Стас, резко повернувшись, выбил ствол из рук незнакомца, вторым ударом в голову повалив его на землю. Стас быстро втянул в дом потерявшего сознание старика и уложил его на кресло. Он оставил его лежать, а сам проверил близлежащие комнаты, достав свой терцероль. Дом оказался пустым. Вернувшись в гостиную, он начал приводить мужчину в сознание.

– Теперь твоя очередь не дурить, отец, – примирительным тоном произнес Стас, с многозначительным видом указывая на свой пистолет, и показательно убрал его в карман. – Ты уж не обессудь, что я тебя приложил.

– Ах ты ж… сука польская! – в сердцах просипел старик, обхватывая руками гудевшую от удара голову.

Стас рассмеялся. Раз матерится, значит, скоро отойдет.

– Не со зла я! Сам же первый мне свою дуру в бок ткнул.

– Так ты ж, как тать, в дом залезть собрался. Поди разбери, что ты за гусь.

– Загорский мне нужен, отец. Ты прав: не друг я ему – так, никто. А вот наш общий товарищ попросил его сыскать. Помоги, отец. Не держи зла. Ты, видать, добрым солдатом был, раз с ходу меня в оборот взял. Только и я не девица.

– Твоя правда, пан Станислав. При матушке Елисавете я службу начал. Ее величества капрал в отставке Матвей Зотов. Вашего польского брата я здорово свинцом попотчевал. А случалось и мне на орехи от вас получать.

– Что было, то было. Так где пан Томаш?

– Где-где? А леший его знает! С конца зимы не объявлялся.

– И что ж ты не искал своего хозяина?

– Какой он мне хозяин? Я графу Озерцову служу. Это его дом. Сам граф уже давно в поместье из Петербурга перебрался, а дом внаем сдает. Меня приглядывать оставил. Вот и снял твой пан Загорский дом у графа. На цельный год деньги внес. А что нет его, так и хлопот меньше.

– А когда он заехал?

– В середине февраля. Я хорошо запомнил, потому как этот Загорский сказал, будто праздник у него – Валентинов день. Аккурат за неделю до Масленичной лакомки. Толком и не пойму, что за праздник такой. Только, по всему, срамной какой-то. Потому как он про баб всякую похабщину нес. Почитай, еще полтора месяца до следующего Валентинова дня он вправе здесь объявиться. А после или деньги пущай снова вперед дает, или палками со двора.

– А вещи его остались?

– Вещей кот наплакал. И сундука не наберется. Только не проси, смотреть не дам. Да и неча там смотреть, одно тряпье. Все ценное забрали, когда его увозили.

– Кто увозил?

– Поди разбери! Не знаю. – И тут голос Матвея снизился до шепота. – Тебе скажу. Тайная канцелярия!