Несколько лет назад один американский научно-популярный журнал спросил меня, не соглашусь ли я написать статью о попытках приоткрыть «черный ящик» искусственного интеллекта: разобраться, как на самом деле «думают» современные системы ИИ, преобразуя входные данные в выходные. Я уже знал, что из-за особенностей устройства такого ИИ ответ далеко не очевиден; мы знаем, что он работает, и зачастую довольно хорошо, но не вполне понимаем как. И это, в конце концов, не так уж отличается от ситуации, в которой мы оказываемся, пытаясь понять наш собственный разум. То, что мы сами находимся внутри «черного ящика», вовсе не обязательно помогает; в каком-то смысле это лишь усложняет понимание вопроса и поиск подходов к нему.

Прочитав научную работу, которая послужила поводом для этого запроса, я начал собирать информацию и расспрашивать специалистов, работающих в области ИИ. Но найти консультантов, способных высказаться по более широкому вопросу о том, как именно ИИ «мыслит», оказалось досадно трудно. Теперь-то я знаю, что дело было не в том, что никто в сфере ИИ не задумывается над этим вопросом, а в том, что я искал не там. Однако одна зацепка вывела меня на Мюррея Шанахана, профессора когнитивной робототехники в Имперском колледже Лондона, который выступал консультантом на съемках фильма Алекса Гарленда 2014 года «Из машины» и сотрудничал с компанией DeepMind, занимающейся разработкой ИИ. Мюррей был как раз тем, кто мне нужен, — вот только на тот момент он был слишком занят, чтобы дать комментарии. Но он великодушно прислал мне электронную копию своей фундаментальной книги 2010 года «Воплощение и внутренняя жизнь: познание и сознание в Пространстве возможных разумов», которая была полна глубоких идей. Подзаголовок книги, как объяснял в ней Мюррей, был заимствован из статьи специалиста по компьютерным наукам Аарона Сломана из Бирмингемского университета, опубликованной в 1984 году под названием «Структура Пространства возможных разумов». Я нашел копию статьи Аарона в сети и сумел связаться с ним — теперь уже заслуженным профессором в отставке. Я получил гораздо больше, чем рассчитывал: в ответ на мои вопросы Аарон прислал мне несколько длинных писем, полных размышлений, идей, отступлений от темы и многого другого. Я был заинтригован — и все еще абсолютно не представлял, что со всем этим делать.

Каким-то образом эта ниточка привела меня также к проекту под названием «Виды интеллекта» (Kinds of Intelligence) в Леверхалмском центре будущего интеллекта при Кембриджском университете. (Возможно, именно Мюррей направил меня туда: он руководит одним из направлений этого проекта.) Я связался с одним из старших научных сотрудников группы, философом когнитивной науки (какая тема!) Мартой Халиной, и, когда в следующий раз оказался в Кембридже, договорился встретиться с ней и побеседовать. Мы поболтали, и она подсказала мне еще нескольких человек, к которым можно обратиться. Я все еще смутно представлял, к чему все это приведет и получится ли из этого вообще статья. Но я никак не мог отпустить эту тему.

В 2019 году меня пригласили провести лето в Гарварде в качестве приглашенного исследователя на кафедре системной биологии Медицинской школы. От такой возможности не отказываются — иначе потом будешь жалеть всю оставшуюся жизнь. Вскоре я обнаружил, что буквально за углом дома в Бруклайне, где мы жили с семьей, находится одна из самых замечательных местных публичных библиотек, которые я когда-либо встречал. В ней был отдел, где распродавали списанные книги по доллару за штуку. У этой медали была и обратная сторона: я быстро набрал гораздо больше книг, чем позволял лимит веса моего багажа на обратный рейс. Одной из первых моих находок стала книга нейробиолога Алана Джасаноффа «Биологический разум». (Алан, я никогда тебе об этом не говорил, но, боюсь, на ней был твой личный автограф; будем считать, что она оказалась подарком, ставшим обузой для какого-то другого, столь же обремененного багажом гостя.) Я понял, что Алан работает совсем рядом, в Массачусетском технологическом институте, — и договорился заглянуть к нему поболтать.

И тут все встало на свои места. Я так и не написал ту статью просто потому, что это была вовсе не статья. Здесь крылось слишком, слишком много того, что требовалось изучить, и это должна была быть книга.

Невозможно представить лучшего места для начала работы над ней, чем Бостон — средоточие междисциплинарных исследований в области познания, нейронаук, психологии, ИИ, робототехники и всего наделенного разумом. Удивительно, как порой все складывается само собой. Не успел я осознать, о чем должна быть моя следующая книга, как зашел к Нилу Гершенфельду в Медиа-лабораторию МТИ. Узнав, что я недавно писал о попытках подвергнуть теории сознания экспериментальной проверке (еще один побочный продукт моих изысканий в области разума), Нил тут же включил меня в число докладчиков на предстоящем семинаре по разуму животных. А именно — посвященном попыткам использовать информационные технологии, чтобы помочь нам понять, как общаются и мыслят другие виды, и, возможно, помочь им понять друг друга. Для этой закрытой встречи Нил с коллегами собрали блестящую плеяду экспертов, и я не мог бы пожелать лучшего трамплина для погружения в мир когнитивных способностей животных и иных разумов.

Разумеется, материал по этой теме на самом деле не уместится даже в целую книгу: здесь потребовалась бы энциклопедия. В «Книге разумов» я попытался выделить то, что показалось мне наиболее важным, но я не претендую ни на что большее, кроме как начать разговор — или, скорее, наметить ориентиры в той дискуссии, которая уже ведется и в какой-то мере продолжается с тех самых пор, как вышла статья Аарона. Я убежден, что это обсуждение сегодня — одно из самых увлекательных, сложных и амбициозных во всей науке. За ним стоит множество серьезных исследований, но в нем также неизбежно присутствует сильный элемент умозрительности, и всё это густо замешано на вопросах философии и этики — что, на мой взгляд, только к лучшему.

В процессе работы я общался с учеными, инженерами, мыслителями и практиками из самых разных областей, и все они — знали они об этом или нет — внесли свой вклад в создание этой книги. Надеюсь, я никого не упустил в этом списке людей, которым я безмерно благодарен: Бьёрн Брембс, Мэттью Кобб, Дэвид Кокс, Анна Дорнхаус, Ута Фрит, Нил Гершенфельд, Джереми Гунавардена, Марта Халина, Томас Хиллс, Алан Джасанофф, Арик Кершенбаум, Кристоф Кох, Марсело Маньяско, Дженнифер Мазер, Рандольф Менцель, Кевин Митчелл, Мелани Митчелл, Диана Райсс, Анил Сет, Мюррей Шанахан, Аарон Сломан, Сюзанна Стилл, Джулио Тонони, Томер Ульман и Сара Имари Уокер. Мелани, Анил и Анна особенно щедро делились своим временем и советами, когда читали черновик этой рукописи.

Время, проведенное мной в Бостоне, послужило мощным катализатором для этого проекта и стало возможным благодаря великодушию Галит Лахав и Бекки Уорд из Гарвардской медицинской школы. Там я имел удовольствие обсуждать эти идеи на стадии их зарождения со своим американским редактором Карен Мерикангас Дарлинг, чью поддержку на протяжении последних нескольких лет я глубоко ценю. Мне также было очень приятно снова работать с моими редакторами в издательстве Picador — Филипом Гвин Джонсом и Рави Мирчандани. Все это, как всегда, стало возможным благодаря помощи и поддержке моего агента Клэр Александер и моей семьи.

И Майклу из Quanta: прости, я так и не написал тебе ту статью. Она выросла.

Филип Болл

Лондон, декабрь 2021 года