Февраль. Сорок третий.

Немцы в Сталинграде уже не те, что летом. Ободранные, злые, но ещё опасные. Особенно когда загоняют в угол.

Нам сказали: заводской цех. Там засела группа фанатиков. Человек тридцать, с пулемётами, с гранатами. Не сдаются, стреляют по всем, кто суётся. Надо зачистить.

Мы пошли.

Цех – огромный, разрушенный, с дырами в крыше, с грудой металла внутри. Станки, балки, обломки стен. Лабиринт.

– Работаем по двое, – сказал я. – Не рассредоточиваться. Держать связь.

Вошли.

Тишина. Только ветер свистит в дырах. Шаги наши гулко отдаются. Пахнет гарью, железом, кровью.

Первого немца я увидел, когда он высунулся из-за станка. Очередь – и он упал.

Началось.