Отошли километра два. Я думал – пронесло. Но тут началось.

Свист. Разрыв. Свист. Разрыв.

– Миномёты! Ложись!

Все попадали в снег. Мины ложились рядом, вздымая снег и землю. Осколки свистели над головой.

– Чибис! – заорал Бакла.

Я обернулся. Чибис лежал на спине, снег вокруг краснел. Осколок попал в ногу, выше колена.

– Твою мать! – я рванул к нему.

Он смотрел на меня, глаза бешеные, но терпит.

– Громов, – прохрипел он. – Я… я бежать не могу.

– Заткнись, – сказал я. – Кузя! Помогай!

Кузя подскочил, мы вдвоём подняли Чибиса. Бакла прикрывал, стреляя в сторону, откуда били миномёты. Седой тащил пленного, который уже не сопротивлялся, только смотрел по сторонам и трясся.

– Пошли! – крикнул я.

Пошли. Точнее, поползли. Чибис орал от боли, но не громко, зубы стиснул. Мы тащили его по снегу, под пулями, под минами, под этот чёртов свист.

Километр. Два. Три.

Потом стихло.

Остановились. Я глянул на Чибиса – он был в сознании, но бледный, как снег.

– Дотянем? – спросил Кузя.

– Дотянем, – ответил я. – Он живучий.

Чибис усмехнулся сквозь зубы:

– Я… я ещё в карты с вами… сыграю…