Ночь. 4 утра. Все спят.

Боевая тревога.

Мы снаряжаемся, выбегаем на улицу, строимся. Нас всех заводят в штаб. Выяснилось, что в соседних странах ещё 3 месяца назад начались восстания исламистов, гражданские войны, теракты и другие ужасные события – за новостями мы не следили.

Нам говорят, что пограничниками было пресечено уже 3 попытки прорыва боевиков. Скоро война может прийти и к нам. Да и нельзя держать у себя под носом огромную армию боевиков.

Я стою спросонья ночью на морозе. По телу хорошо – прохлада. В душе смешанные чувства: небольшой шок, немного адреналина, непонимание что будет, но и азарт, естественно, есть.

В 5 часов кто-то прилетал к нам на вертушке. Что говорили – не знаем.

В 5:30 мы снова в штабе. 3 группы вышли, одна из них – мы. В 7 утра. Я рад, что мы вместе.

Задача: уничтожить мост в соседней стране близ границы, чтобы у боевиков не было логистики.

Сбор оружия, снаряжения, карты, дроны – всё берём. Нас будут корректировать. Выходим с взрывчаткой. Идти 30 км, но без изматывающих заданий, как на учебном марш-броске – дойдём быстрее. Плюс боевики в этом хаосе не успели поставить мины, война там только началась.

Пришли мы к 17:00. Пришлось идти обходными путями, долго стоять на месте. К 16:00 пришли, но долго наблюдали.

В 17:20 взрывчатка заложена. Подрыв.

Я смотрю на это – дух захватывает. Я, вчерашний тунеядец, сегодня на войне подрываю мост.

Пошли обходными путями. К восьми часам вечера мы наткнулись на лагерь боевиков. Причём случайно. Слава богу, нас не заметили – они были в 100, может, 50 метрах.

Мы легли. Нам сказали наблюдать.

Прошёл час. Приказ: перестрелять всех, одного взять в плен живым.

Мы подошли. Двоих сняли ножом. Нас услышали. 6 боевиков превратились в небоевиков всего за 3 минуты. Одного ранили, один сам сдался.

Мы связали того, кто сдался. Подошли к раненому – звук сброса чеки. Решил подорвать себя. Мы отбежали – никто не пострадал.

Взяли пленного и дошли до границы нашей страны. Там нас забрали только ночью.

В расположении части я осознал, что произошло. Начались военные действия. Неофициальные. Мы уничтожили мост и 9 боевиков. Одного взяли в плен. Одного я снял с ножа.

Это был не шок. А какое-то удивление.

Потом нас погрузили в КАМАЗ и повезли. Ехали долго, тряслись по разбитым дорогам. В кузове было темно, холодно, пахло потом, порохом и бензином. Никто не разговаривал – каждый переваривал своё.

Я сидел, прислонившись спиной к борту, и смотрел на тени деревьев, проплывающие мимо. Рядом дремал Гвоздь, Малой тихо матерился сквозь зубы – у него разболелась старая травма плеча. Костя крутил в пальцах пустую гильзу.

Через час нас пересадили в поезд. Теплушка, нары, буржуйка. Кто-то сразу завалился спать, кто-то достал сухпай. Я вышел в тамбур покурить, хотя не курил уже полгода. Просто хотелось глотнуть холодного воздуха.

За окном мелькали столбы, полустанки, тёмные леса. Где-то там, в этой темноте, остался тот лагерь. Те 6 боевиков, которые теперь не проснутся. И один, который сидит сейчас, наверное, на допросе и рассказывает всё, что знает.

Я не чувствовал ничего. Ни гордости, ни вины. Просто усталость и странное спокойствие.

– Химик, иди спать, – сказал подошедший Вадим Сергеевич. – Завтра будет долгий день.

– А послезавтра? – спросил я.

– И послезавтра тоже. Привыкай.

Я затушил бычок, зашёл в теплушку и забрался на нары. Сверху на меня глядел Малой.

– Слышь, Химик, – шепнул он. – А ты не боялся? Ну, когда в того нож воткнул?

Я помолчал.

– Боялся. Но не тогда. Потом.

– И что теперь?

– Теперь спать. Завтра узнаем.

Малой кивнул и отвернулся к стене. Через минуту он уже дышал ровно.

Я закрыл глаза. Поезд стучал колёсами, унося нас всё дальше от границы. Впереди была часть, доклады, новые приказы. И maybe – новая война.

Но это будет завтра.

А сегодня – просто ночь, стук колёс и тишина.