Грузовиков не хватило. Кому-то дали, кого-то пешком отправили. Нам не дали. Пошли ногами.

Дорога пыльная, разбитая. По обочинам – брошенная техника, убитые лошади, какие-то ящики. Налёты каждый час. Чуть гул услышим – все врассыпную, в кюветы, в лесок. Потом снова встаём, снова идём.

Кто-то отстаёт, кто-то садится прямо на дорогу – не могут. Командиры матом гонят, но людей не бросают. Сажают в проезжающие грузовики, если есть место.

Я шёл и думал: вчера я был в избе с чаем, сегодня – топаю на Смоленск, а через пару дней, может, вообще ничего не будет. Странное чувство. Как будто живёшь уже не свою жизнь.

Пётр шёл рядом, молчал, но видно было – тяжело ему. Раненая рука, перевязка протекает.

– Давай помогу, – говорю.

– Сам дойду, – буркнул он. – Ты лучше гляди, чтоб мы не отстали.