Моя заокеанская приятельница вывесила у себя в ФБ портрет Симоны Синьоре с подписью “Люблю ее”, я отозвался: “Я тоже”, хотя наверняка мы вкладывали в это признание разный смысл.
Думаю, что миновавшие 65 лет дают мне моральное право приоткрыть завесу тайны, не слишком компрометируя замужнюю женщину, уже давно покойную.
Эта чета нагрянула в СССР в 1956 году и влюбила в себя страну. Разумеется, я передаю впечатления старших – родительский дружеский круг захлебывался от восхищения: повадки, пластика, одежда Ива Монтана и его красавицы жены были для советских людей, скованных пожизненной муштрой и житейским убожеством, самим воплощением свободы, естественным, как вдох и выдох.
Конечно, много позже, в молодости я не раз со злорадством слышал и сам рассказывал о парижской выставке советского женского белья, устроенной с подачи Монтана по возвращении из России, но теперь этот его поступок кажется мне некрасивым: мы его боготворили, а он над нами посмеялся. А вот “пещерный антикоммунизм” великого шансонье мне не разонравился, и я помню, как мы с Сашей Сопровским после очередного негодующего упоминания Ива Монтана в советской печати орали дурными голосами, вторя Марку Бернесу:
Задумчивый голос Монтана
Звучит на короткой волне…
[…]
Когда поет далекий друг,
Теплей и радостней становится вокруг,
И сокращаются большие расстояния,
Когда поет далекий друг…
Но я что-то по-стариковски заболтался – Ив Монтан в моей истории сбоку припека.
Я 1952 года рождения, так что ко времени гастролей, о которых речь, я был довольно молод. И если до сих пор, говоря о переполохе, произведенном в московском обществе блистательными супругами, я пересказываю задним числом слухи, то мгновение, когда я, впадая в оцепенение, разглядываю фотографию Симоны Синьоре, – это уже личное воспоминание, даже потрясение. Каким-то детским здравым смыслом я понимал, что мне ничего не светит, что моя любовь обречена быть неразделенной… Но любовь есть любовь – наличествовали все приметы этой напасти: бессонница, глаза на мокром месте, какая-то помеха в груди и томление, томление…
Вскоре я остепенился, пошел в детский сад, влюблялся, разглядывал глупости и показывал свои – и эта забава растянулась на десятилетия, спасибо, было хорошо!
Но с какой высокой трагической ноты началась моя сердечная жизнь! Какая, черт возьми, женщина!
1 февраля 2022