Возраст Сережи Каренина в сцене запретного свидания сына с матерью давно озадачивает меня. Загодя говорится, что мальчику девять лет – и учится, и ленится, и вообще ведет себя он именно на свои годы. Но когда мать тайком навещает сына, автор как бы забывается, через фразу превращая Сережу в baby. Вот перед Анной мальчик: “Теперь он был даже не таким, как она оставила его; он еще дальше стал от четырехлетнего, еще вырос и похудел. Что это! Как худо его лицо, как коротки его волосы! Как длинны руки!” Потом, вопреки вышесказанному, упоминается “пухлое тело” сына, Сережа спросонья перехватывается “пухлыми ручонками”. А потом – вновь мальчик: “Анна жадно оглядывала его; она видела, как он вырос и переменился в ее отсутствие. Она узнавала и не узнавала его голые, такие большие теперь, ноги, выпроставшиеся из одеяла, узнавала эти похуделые щеки, эти обрезанные короткие завитки волос на затылке, в который она так часто целовала его”. А под конец сцены – святых выноси – снова baby или девятилетний ребенок, но отстающий в развитии: “Сережа, сияя глазами и улыбкой и держась одною рукой за мать, другою за няню, топотал по ковру жирными голыми ножками”. Мальчик девяти лет! Топотал! Жирными ножками!

Пожалуй, ключ к такой изобразительной несостыковке – словосочетание “узнавала и не узнавала”. Облик сына двоится в восприятии Анны: тот, который во плоти перед ней, и тот, по которому она скучала и которым грезила.

Возрастная путаница есть и у Достоевского. Желая окончательно разжалобить читателя, автор заставляет своего героя, убитого горем отца, делать нечто недопустимое: “В то самое мгновение, когда Красоткин отворил дверь и появился в комнате, все, штабс-капитан и мальчики, столпились около постельки больного и рассматривали только что принесенного крошечного меделянского щенка, вчера только родившегося, но еще за неделю заказанного штабс-капитаном, чтобы развлечь и утешить Илюшечку… Щеночек лежал и копошился подле него, и он, болезненно улыбаясь, гладил его своею тоненькою, бледненькою, высохшею ручкой…” Новорожденный щенок в действительности слеп, мокр, совсем беспомощен и нехорош собой. А оторванный до срока от матери, он, скорей всего, не жилец. То-то бы ахнул от негодования собачник Тургенев.

12 октября 2020