Помимо прочих превосходств, Толстой – превосходный психолог.

В самом начале “Кавказского пленника”, когда горцы настигают Жилина и Костылина, связывают их и увозят в плен, автор дважды повторяет одну и ту же отталкивающую подробность: “Хотел он подняться, а уж на нем два татарина вонючие сидят, крутят ему назад руки” и “сидит Жилин за татарином, покачивается, тычется лицом в вонючую татарскую спину”.

Но уже со второй главы и до конца повести, по мере того как герой обживается в плену, образ обобщенного зловонного неприятеля начисто вытесняется разнообразными персонажами: мстительным стариком – убийцей собственного сына-изменника, обаятельным, вертким и смешливым хозяином Жилина или вовсе прелестной девочкой Диной, которой герой обязан своим спасением. Это по-человечески вполне достоверно: близкое знакомство отбивает охоту к обобщению, отчуждению и огульным приязни-неприязни, присущим предрассудкам и пропаганде.

И у Толстого много таких метких мелочей – психологических, пейзажных, искусствоведческих; он одновременно и грандиозен, и подробен, проще говоря – вездесущ.

3 сентября 2020