Пришло ежесуточное оповещение о нынешних днях рождения, и я было собрался поздравлять Виктора Оганесовича Таргульяна, но, движимый нехорошим предчувствием, полез для верности в Википедию. Так и есть: “Виктор Оганесович Таргульян (10 августа 1934, Москва, СССР – 1 апреля 2023, США) – советский и российский ученый-почвовед и географ почв”.

Он был большим ученым, на правах светила примкнувшим к экспедиции по Северному Кавказу и Закавказью, куда я нанялся рабочим в самом начале 1980-х.

Его мощному обаянию никто не сопротивлялся – коллеги знали и любили его давно, так что новостью этот личный магнетизм был лишь для меня. Уже через несколько дней его пребывания в отряде не верилось, что мы жили, работали, переезжали с места на место без него. Вся экспедиция, человек десять, учитывала присутствие Виктора Таргульяна, как подсолнухи имеют в виду солнце, – и эта зависимость была не в тягость.

Таким мне и виделся идеальный шестидесятник!

Неистовый в работе. Это совсем не просто вырыть на августовской аджарской жаре разрез (прямоугольную яму) глубиной 2–2,5 м. Но вот разрез готов, боковая отвесная стенка – загляденье: яркая чересполосица красного, черного, желтого и голубого слоев почвы. Таргульян присаживается на корточки, разглядывает эту красоту взглядом ястреба и говорит: “Ничего не могу доказать, но что-то мне не нравится – надо копать в другом месте”.

Смелый. Он собрался идти из нашего лагеря на почту в хулиганистый поселок, кто-то вызвался сопроводить его, он отказался: “Ну, по морде я и сам могу дать”. А ростом был с Чарли Чаплина.

Какие-то его интонации помню уже десятилетия. Спьяну я потратил чужие деньги и брал у начальника партии весь свой заработок авансом, чтобы рассчитаться с долгом. В камералку, насвистывая “Караван” Дюка Эллингтона, заглянул Виктор Оганесович. Смерив быстрым взглядом веер купюр поверх финансовой ведомости, он оборвал художественный свист и осведомился: “У нас в отряде кто-то покупает драгоценности?”

Что еще… В кабину ГАЗ–66 третьим на бегу сел Таргульян, мимоходом заскочивший на почту за письмом от жены. Он тотчас вскрыл конверт, через его плечо я нечаянно прочел первую фразу – “Мой дорогой!” – и ощутил автоматическую зависть.

В 1990-е годы мы оказались соседями: он всю жизнь прожил на Тверской, а мы переехали в Воротниковский переулок. Несколько раз случайно встретились на улице, раз-другой заходили друг к другу на кофе. Виктор Оганесович интересовался новостями литературы. Я дал ему Сашу Соколова. Он вернул со словами, что, на его вкус, избыточно – то ли дело “Москва – Петушки”.

Приближался какой-то его юбилей, скорей всего семидесятилетие. Я спросил, что ему подарить. Он захотел (потрясающая бестактность!) книжку стихов Тимура Кибирова. Я его просьбу скрепя сердце выполнил, даже перевыполнил – Тимур книжку юбиляру надписал.

Как-то он попросил взять его на собрание Конгресса интеллигенции. “Может, – сказал, – смогу быть полезным”.

Светлая память!

2023