– Чарли? – слышу я оклик, когда вхожу в квартиру в четверг после работы. Голос звучит странно, как будто плачущий.
Я быстро снимаю обувь и прохожу по коридору в гостиную.
Джули сидит, сгорбившись на диване, ее лицо покраснело, словно она очень долго плакала.
– Джули? – Я роняю сумку с ноутбуком на пол и подбегаю к подруге. – Что случилось?
Из уголка ее глаза скатывается слеза.
– Чарли…
Она снова начинает рыдать.
– Прости… это катастрофа! – Это все, что я могу разобрать в ее всхлипываниях.
Я в панике. Никогда не видела Джули в таком состоянии.
– Джули? – Я мягко беру ее за руку, пытаясь вывести из истерики.
Она опускает голову, не глядя на меня.
– Чарли, наши письма… – она судорожно всхлипывает.
– Письма? – повторяю я в недоумении. О чем Джули говорит?
– Наша переписка, где мы обсуждали, как отомстить Дэнни, когда между вами было все не очень…
Я вспоминаю.
– И? – Меня охватывает дурное предчувствие.
– Они были на моем рабочем сервере… и… и кое-кто из медиа-команды их нашел.
Я тут же напрягаюсь.
– И?
– И… – Она снова заливается слезами. – На основе этих писем написали статью… Я не смогла это остановить. Я умоляла их. Я такая дура, Чарли, – шепчет она сквозь рыдания. – И мне так жаль. Пожалуйста, прости меня.
– Статью? – У меня пересыхает в горле, а мозг лихорадочно пытается осмыслить ее слова. – Покажи! – требую я, тяжело дыша.
Она кивает, вытирая мокрые щеки, и достает ноутбук.
– Я вижу все статьи до их публикации.
Она разворачивает экран ко мне и резко вдыхает.
Мне в лицо бросается крупный заголовок:
Гендиректор «НексусА» Дэнни Уокер замешан в грязном офисном секс-скандале
От каждого слова по моей коже бегут мурашки, словно по мне ползут насекомые.
– Он встречался с кем-то еще? – шепчу я.
– Подожди, нет, – отвечает она. – Это про тебя.
Я пробегаю глазами текст под заголовком.
Мое имя. Везде. Его имя. Наши секреты вытащили на свет и записали черным по белому, исказив и превратив в грязную сенсацию.
Дэнни Уокер, 41 год, предложил своей сотруднице Шарлотте Кейн за оказание ему сексуальных услуг вознаграждение, сумма которого не раскрывается…
Дэнни Уокера давно обвиняют в похождениях…
…в эксгибиционизме и непристойных предложениях…
Мое лицо бледнеет, буквы на экране начинают плясать перед глазами.
– Но он не за это предлагал мне компенсацию! – вскрикиваю я. – Это ложь! Все не так, мать их!
Я таращусь на экран, больше не читая.
Этого не может быть. Я всего лишь никчемный IT-специалист из облезлой коммуналки с крысами. Я не заслуживаю быть упомянутой в новостях.
Но Дэнни Уокер – да.
Резкая боль пронзает меня. От этого цифрового следа, от этой клеветы уже не избавиться. Я потеряю работу. Даже если меня не уволят, мне все равно придется уйти. Кто вообще наймет меня после такого?
Миллион образов проносится в голове.
Тристан в ярости.
Алекс, Джеки, все айтишники, весь офис, смеющийся над «офисной шлюхой».
Мамино потрясение и ее уход в затворничество – очередной семейный позор.
Но один образ – самый яркий, и он пронзает меня острее ножа: Дэнни.
Дэнни в ярости. Дэнни, чувствующий отвращение ко мне. Дэнни, ненавидящий меня. Я – причина всего происходящего.
Статья выставляет меня в отвратительном свете, но Дэнни? Для него все выглядит еще хуже, особенно с этими шокирующими подробностями. Меня описывают как охотницу за деньгами, а его – как мерзкого извращенца, домогающегося своих сотрудниц.
– Чарли? Пожалуйста, скажи хоть что-нибудь.
– Она уже вышла? – всхлипываю я.
– Нет, – отвечает Джули. – Но… выйдет в печать в субботу.
– Мы можем это остановить? Я могу поговорить с кем-нибудь и сказать, что это бред? – Я сверлю подругу взглядом. – Это же не может быть законно. Это ложь.
– Ты можешь подать в суд за клевету, – говорит она тихо. – Но в настоящий момент ты не сумеешь остановить выход материалов… Ты меня ненавидишь? – шепчет она, не отрывая от меня взгляда.
Я тяжело выдыхаю:
– Нет, Джули. Но я знаю, кто будет ненавидеть меня.
Она кивает.
– Ты позовешь его сюда? – Она горько усмехается. – Он меня прикончит.
– Нет, – качаю я головой. – Он завален работой. Мне нужно сказать ему об этом прямо сейчас. По телефону.
Я смотрю на телефон и делаю глубокий вдох.
Джули что-то спрашивает, но я почти не слышу ее – уж слишком громко стучит в ушах пульс.
Я беру телефон и выхожу в коридор, ухожу в спальню и закрываю дверь.
Пальцы дрожат, когда я набираю номер и его имя вспыхивает на экране.
– Чарли, – по его голосу я понимаю, что он улыбается.
– Дэнни, – отвечаю я резко, пытаясь сдержать слезы.
– Чарли? – его тон становится напряженным. – Ты в порядке?
Он должен знать, что я не хотела этого. Он должен простить меня. Я не могу его потерять.
– Прости, – шепчу я. – Скоро выйдет статья… ужасная… про нас.
– Откуда ты знаешь? – Его голос становится серьезным. – Все в порядке, дорогая.
– Нет. – Мой пересохший рот едва выталкивает слова. – Это моя вина. Это от медиакомпании Джули. Наши с Джули письма о… нас.
Тишина.
– Отправь ее мне, – наконец говорит он мрачно.
Я снова открываю ноутбук, дрожащими руками пересылаю письмо от Джули на его личную почту и прикрепляю макет самой статьи.
– Ты получил? – шепчу я.
– Пока нет… Да, пришло.
Затаив дыхание, я слушаю, как из горла Дэнни вырываются приглушенные ругательства, пока его мозг судорожно обрабатывает информацию.
Почему он молчит?
– Мне так жаль, – всхлипываю я. – Я никогда не хотела, чтобы…
– Забудь. – Его голос звучит низко, холодно, и мне еще сильнее хочется плакать.
– Можно я приеду?
Проходит целая вечность, прежде чем он отвечает:
– Это не лучшая идея. Мне нужно идти. Никому не говори об этом.
Гудки.
Тишина сжимает меня, как тиски.
Я не могу дышать.
Сижу на кровати, не двигаясь, тупо глядя в стену.
Это останется там навсегда. Мое имя, его имя, наши отношения – вываленные в грязи и выставленные на всеобщее обозрение.
Все кончено.
Я уничтожила свою репутацию и свои отношения. Я разрушила все.
Тристан будет потрясен, поссорится с Дэнни, обвиняя его в том, что случилось.
Мама снова захочет переехать. Очередной позор для семьи.
Я никогда больше не смогу появиться на работе.
В одиннадцать вечера я так и не смогла сдвинуться с места. Я пишу ему:
Пожалуйста, поговори со мной. Мне жаль. Мне страшно.
Я жду. И жду. И жду.
В час ночи телефон вибрирует.
Не приходи завтра в офис.
И все.
Слезы льются без остановки, и я рыдаю так громко, что Кэт заходит в комнату, забирается на кровать и крепко обнимает меня.
Говорят, утром все кажется лучше.
Чушь.
В моем случае боль только усилилась.
Я провалялась в постели всю ночь, ожидая сообщение, которое так и не пришло.
Весь день я провожу в состоянии зомби – не ем, почти не пью воду, просто брожу по дому. Нет смысла даже одеваться.
Я пыталась набрать Уокера несколько раз, но звонки сразу уходят на голосовую почту.
Он никогда не игнорировал мои звонки. Однажды он даже вышел с заседания совета директоров, чтобы поговорить со мной.
Кэт не хотела оставлять меня одну, боялась, что я порежу себе вены или что-то в этом духе, но одной мне было лучше.
В девять утра я вхожу в систему, чтобы отправить письмо о больничном. Но обнаруживаю другое письмо.
Мне предлагают должность архитектора решений[12].
Я добилась того, чего хотела. Я стала частью команды, занимающейся редизайном продуктов. Это означало переезд в офис в Нью-Йорке на три месяца. Теперь мои работодатели интересуются, буду ли я искать жилье сама или остановлюсь в корпоративной квартире на Манхэттене.
Горькая победа.
В понедельник это уже не будет иметь значения.
Когда выйдет статья, предложение аннулируют. Я больше не смогу вернуться в офис.
Но оставался еще один человек, которому я должна обо всем рассказать.
И это почти так же страшно, как разговор с Дэнни.
Мне нужно сказать Тристану. Черный страх накрывает меня.