Мы следим за тем, как мяч пролетает мимо восьмой лунки и исчезает в траве.

– Ты сегодня в дерьмовой форме, Уокер! – кричит Джек и смеется.

– Устал.

– Ты хотел сказать, устал твой член?

Я без сил смотрю на него:

– Это еще что значит?

– Ты слишком радостный. Лыбишься весь день, как гребаная школьница, хотя играешь ужасно, и даже Карл тебя обыгрывает, а он вообще-то полный ноль в гольфе. Кто она?

Я закатываю глаза:

– Я счастлив, значит, обязательно кто-то появился?

– Именно, – говорит Тристан, выстраивая мяч. – Ты всю неделю пропадал. Она, должно быть, горячая штучка, раз ты пропустил нашу встречу в среду.

– Мы были убиты тем, что ты променял нас на женщину, Уокер, – добавляет Джек, изображая, будто горько плачет.

Тристан бьт по мячу, и мы наблюдаем, как он падает совсем рядом с восьмой лункой – гораздо ближе, чем после моего жалкого удара. Мне сегодня плевать, выиграю я этот раунд гольфа или нет.

– Вот так это делается! – ухмыляется друг. – Ну и?

– И что? – раздраженно спрашиваю я.

– Так кто она? Почему ты так тщательно ее скрываешь?

Я напрягаюсь, сосредотачиваясь на клюшке. Земля зашаталась под моими ногами. Краем глаза я смотрю на Карла, который едва сдерживает ухмылку.

Только он все знает.

Не проговорись, мать твою.

Последние две недели, с тех пор как я вернулся из Нью-Йорка, Чарли спала в моей постели каждую ночь.

Мне наконец удалось наладить расписание – засыпать вместе с Чарли до двенадцати, чтобы утром успеть заняться сексом.

– Я был на нескольких свиданиях с девушкой, познакомились на одном мероприятии, – буднично говорю я. – Ничего особенного.

Все трое ухмыляются.

Тристан поднимает брови.

– Видимо, она как раз не «ничего особенного», раз ты отшил ради нее Мару.

– Так и есть, – отвечаю я тихо, пока Джек бьет по мячу. Тот падает чуть ближе, чем мяч Тристана.

– Ну, какая она? Расскажи хоть какие-то подробности, ради всего святого. Сколько ей лет? – спрашивает Тристан.

– Двадцать восемь.

– Как Чарли, – задумчиво произносит Тристан.

Черт, не стоило мне этого говорить.

– Классный возраст, – замечает Джек. – Они еще в форме. Все еще красивое и нерастянутое. Соски смотрят вверх… Так вот почему ты такой убитый, – усмехается он. – Пытаешься соответствовать двадцативосьмилетней.

– Секс хороший? – спрашивает Тристан.

Я вздрагиваю.

– Лучший, – произношу я сквозь стиснутые зубы.

– И это все? – Джек смотрит на меня с любопытством. – Это все, что ты нам расскажешь?

Я складываю руки на груди.

– Я не нуждаюсь в твоих инструкциях по работе члена, Найт.

Он громко свистит.

– Ты такой взвинченный. Клянусь, с возрастом ты становишься все более ворчливым.

– Ладно, – усмехается Карл, меняя тему вместо меня. – Давайте играть, у меня есть еще другие планы на сегодня.

– Окей, может, вы поможете мне придумать, что подарить сестренке на двадцать девятый день рождения? – говорит Тристан, пока мы поднимаем сумки с клюшками. – Скоро день рождения Чарли. Она написала песню для моего дня рождения… Как, черт возьми, это переплюнуть?

Я хмурюсь. Совсем забыл, что ее день рождения уже скоро.

Джек закатывает глаза.

– Ты, как обычно, просто закидаешь ее дорогими подарками, а она разозлится и заставит тебя вернуть очередную безвкусную покупку.

– Какого числа? – спрашиваю я, когда мы направляемся к багги[10].

– Через две недели, в четверг, – отвечает он. – Чарли собирается выпить с парой друзей. Я заскочу к ним.

– Может, составлю тебе компанию, – небрежно говорю я, в то время как Карл поднимает бровь.

Да, Карл, знаю, что я дурак, который скоро попадется.