Во мне зарождается какое-то странное и абсолютно неуместное чувство. В голове звенят первые тревожные колокольчики.

Зачем я снова пригласил ее сегодня? Все должно было закончиться еще утром, когда я хорошенько ее трахнул и должен был выбросить из головы.

Зачем я строю из себя ее парня?

Какого хрена я вообще творю?

Я смотрю на нее. Она раскинулась на моем диване, вытянув длинные ноги и положив голову мне на грудь.

Одетая в мой огромный свитер, который будто создан для нее, она разлеглась на диване, словно этот чертов дом принадлежит ей.

Ее густые волосы разметались по моей груди и плечам.

Она носит мои боксеры, пока стирается ее белье, и, черт возьми, это дико заводит – осознание того, что ее маленькая киска касается ткани моих трусов.

Она даже не понимает, насколько привлекательна.

Я часто думал: была бы она другой, если бы осознавала свою красоту? Но нет. Она достигает этого легко, без особых усилий – минимум макияжа, распущенные волосы, рваные джинсы.

Она не думает о своей внешности, и этот пацанский дух делает ее особенной.

Купальник, в котором Чарли была сегодня, заслуживает отдельного упоминания. Никогда прежде я не видел ничего более сексуального и восхитительного, несмотря на то что она барахталась в пруду и орала как ненормальная.

После кабинки для переодевания мы занялись сексом еще раз. Меня высосали до последней капли.

Уже два часа идет фильм, но мы не обращаем на него внимания. Мы смеемся, обнимаемся и ищем любой повод дотронуться друг до друга. Я, черт побери, массирую ей ступни.

Я не могу сосредоточиться ни на чем, кроме нее. Вот почему мне нужно, чтобы она уволилась по собственному желанию, прежде чем я вгоню компанию в состояние банкротства. Я запустил свои обязанности. Огромным усилием воли заставляю себя хоть ненадолго оторвать от нее взгляд, чтобы напечатать форму по опеке для Тристана и подписать ее. Сегодня вечером я должен был подготовить речь для ежегодного саммита по техбезопасности в Канэри-Уорф. Похоже, придется снова импровизировать.

Что-то изменилось за эти двадцать четыре часа. В это же время вчера мы, испытывая неловкость, избегали друг друга за ужином. А теперь? Я смотрю на Чарли как влюбленный подросток.

Фильм заканчивается, идут титры, и Чарли принимает сидячее положение.

– Мне придется пересмотреть его, – улыбается она. – Твой потрясающий массаж ног отвлек меня.

– Кто бы мог подумать, что я мастер на все руки? – закатываю я глаза. – Повар, спасатель, теперь еще и массажист – и все в один день.

– Человек-вибратор, – добавляет она с ухмылкой, проводя ступней по моей промежности.

– Это мой любимый способ услужить тебе, – ухмыляюсь я, скользя пальцами по ее ноге.

– Многогранный мужчина, – тихо говорит Чарли.

Она прикусывает губу, смотрит на меня, потом отводит взгляд.

– Говори уже, Чарли.

– Ты считаешь меня глупой?

Я гляжу на нее в замешательстве, не понимая, откуда вдруг этот вопрос.

– С чего ты это взяла?

– Да брось, Дэнни! – Она закатывает глаза. – Большинство людей в «Нексусе» учились в Кембридже, Оксфорде, Гарварде или каком-нибудь другом гениальном универе. А я закончила Уорвик.

– И я не учился в Кембридже или Оксфорде. Да и Тристан тоже. – Я поднимаю бровь.

– Но ты невероятно успешен, – возражает она. – Я знаю, что ты считаешь, будто я не дотягиваю до уровня «Нексуса». Не ври мне.

– С чего вдруг такие мысли? – Я слегка озадачен. – Я действительно считаю, что тебе нужно набраться опыта. Но я также думаю, что ты красивая, умная и невероятно креативная девочка.

– Девочка? – морщится она.

– Женщина, – исправляюсь я.

Она смотрит на меня с явным разочарованием.

– Я не длинноногая блондинка-адвокат по правам человека. Почему ты с ней расстался?

– Я хотел чего-то несерьезного, а она – нет.

Чарли неловко прочищает горло и отводит взгляд.

– Понимаю. Ты не из тех, кто идет на серьезные отношения.

Я тяжело выдыхаю. Мне не нравится направление этого разговора.

– Эй! – Я прикасаюсь к лодыжке Чарли, заставляя девушку посмотреть на меня. – Мы не знаем, к чему это приведет… Давай просто наслаждаться моментом, хорошо?

– Конечно. – Она сглатывает. – Я понимаю… Дэнни, – снова начинает сестра моего друга. – Ты помнишь тогда, много лет назад?..

– Помню, – перебиваю я.

По лицу Чарли пробегает тень обиды.

– Почему ты оттолкнул меня?

– Тебе было двадцать, Чарли, – вздыхаю я. – А мне тридцать три. Ты была слишком молода для меня. И в стельку пьяная. Несмотря на мою репутацию, я не пользуюсь пьяными девочками. Как бы сногсшибательно они ни выглядели.

– А теперь? – шепчет она.

Я тянусь к ней и подхватываю ее на руки.

– А теперь мне крышка.