Я подозрительно смотрю на лицо водителя, отражающееся в зеркало заднего вида. Он поприветствовал меня сразу у моего подъезда, как будто был в курсе, как я выгляжу и кто я. Зная Дэнни Уокера, думаю, что перед тем как забрать меня, этому парню наверняка пришлось изучить мои медицинские карточки и налоговую декларацию.

Кроме вежливого приветствия, когда он открывал для меня дверцу машины, и предложения напитков, водитель не произнес ни слова, и мы едем в тишине уже сорок пять минут. Он что, на побегушках у Дэнни 24/7? Его работа состоит в том, чтобы привозить случайных женщин в дом большого босса? Интересно, сколько девушек прошло через эту машину в ночные часы?

Дэнни живет в Ричмонде, на противоположной от меня стороне Лондона. Этой субботней ночью мы ползем по городу с такой скоростью, что утро наступит, прежде чем мы доедем до места.

Ближе к Ричмонду улицы и тротуары становятся шире, а деревья вдоль обочин – зеленее. Вдруг дорога становится ухабистой, мне кажется, что мы едем по сельской местности, а не по шикарному пригородному району Лондона.

– Прошу прощения за ямы. Дорога находится во владении жильцов, – шофер улыбается мне в зеркале, – ее не ремонтируют, чтобы дорогой меньше пользовались, срезая путь.

Мы въезжаем в частный тупик, и водитель останавливает машину перед внушительного вида домом.

– Приехали.

Я таращусь в окно на здание, которое по величине соизмеримо с Сомерсет-хаусом.

– Вы никогда здесь не были? – спрашивает шофер, открывая для меня дверь и с улыбкой наблюдая за мной.

Я качаю головой.

– Это здание второй категории по списку исторического наследия, – объясняет он, пока я выхожу из машины.

Это гигантский трехэтажный викторианский особняк? Нет, забудьте… Дворец. Это точно дворец! Я насчитываю по три окна с каждой стороны великолепного выступающего портика с каннелированными колоннами, шесть больших окон на втором этаже и замечаю что-то вроде террасы на крыше.

В саду я вижу небольшой идеально ухоженный пруд.

На подъездной дорожке стоят две машины: «Астон-Мартин» и «Рендж-Ровер».

Это совсем не то, что я ожидала увидеть. Дом скорее напоминает фамильное гнездо. Дэнни с кем-то живет? Я никогда его не спрашивала. И тут я понимаю, что почти ничего не знаю о его личной жизни.

Может, уединенность ему нужна для шумных оргий?

Пока я в растерянности стою на газоне, Дэнни открывает дверь, и на его лице растягивается улыбка.

– Чарли!

Его глубокий сексуальный голос заставляет меня вздрагивать. Каждый раз.

Мне хочется броситься обратно в машину, в безопасное место.

На Дэнни драная футболка, джинсы с пятнами краски, и он без носков. Футболка идеально облегает его рельефную грудь. Он никогда не выглядел таким красивым.

– Привет, – смущенно говорю я.

– Ты войдешь? – Он поднимает брови, распахивая передо мной дверь.

– А дворецкого не будет? Я ожидала, что меня встретит дворецкий.

– Я твой дворецкий! – смеется он, отчего эта фраза кажется грязной. – Минутку. – Он обходит меня, придерживая за талию, и направляется к своему водителю. Они о чем-то негромко переговариваются, пока я стою как вкопанная на крыльце.

Заглядывая в прихожую, я начинаю нервничать еще больше. Интерьер так же роскошен, как и фасад дома. Неудивительно.

В прихожей огромные потолки, мраморный пол и картины, продуманно размещенные на стенах. Здесь деревенский стиль гармонично сочетается с городским шиком. Это явно работа профессионального дизайнера интерьеров. Не к чему придраться. Резкий контраст моего жилища с особняком Дэнни подчеркивает, насколько мы из разных миров. Я вспоминаю, кто он, и кем являюсь я. Не могу поверить, что впустила его в свою квартиру в Кентиш-Тауне, обставленную мебелью из благотворительного магазина и украшенную подсвечниками из винных бутылок. Он, должно быть, счел ее отвратительной. У нас еще и мыши в доме, блин.

Почему он вообще позвал меня сюда? С ним могла бы быть любая профессиональная модель, которую он только пожелает. Длинноногая, худая, пышная, блондинка, брюнетка, рыжая…

Если он хочет поговорить, я точно не гожусь для обсуждения дизайна интерьера, не знаю, какую гоночную машину купить или сколь тяжела жизнь генерального директора.

– Ты можешь зайти, знаешь? – Его глубокий голос с шотландским акцентом шепчет мне на ухо, и я вздрагиваю.

Могу поспорить, Джен и остальные его дамы не застывали в дверях и не тряслись, как старые развалины.

– Должно быть, тяжело тут все протопить, – говорю я, снимая кеды и замечая, что они грязные.

Он пожимает плечами:

– В большинстве комнат теплый пол, температуру которого можно регулировать. Но лучше всего два настоящих камина, горящих на торфе. Ничто не сравнится с запахом торфяного огня. Я проведу тебе экскурсию.

Он следует за мной, мягко снимает с меня куртку, касаясь рукой обнаженной кожи.

– Ты нервничаешь? – Уокер поднимает брови, внимательно оглядывая меня.

Я закусываю губу, пока он убирает прядь волос с моего лица. Босиком мне приходится задирать голову, чтобы посмотреть на него.

– Немного, – признаюсь я.

– Это впервые. – Его голос становится игривым. – Я никогда не видел, чтобы ты нервничала. – Его рука касается моего подбородка, заставляя поднять взгляд. – Если тебе станет легче – ты тоже вынуждаешь меня нервничать.

– Сомневаюсь, – выдыхаю я. – Как я могу заставить тебя нервничать?

– Ты шутишь? – Он улыбается, глядя на меня сверху вниз. – Ты дико меня пугаешь. Одного твоего взгляда достаточно, чтобы я потерял способность мыслить рационально.

Я изо всех сил стараюсь не дать себе расплыться в глупой улыбке. Сердце в груди, кажется, играет на бонго.

– Пойдем, я налью тебе бокал вина. – Он отводит руку от моего лица и идет по коридору.

Я следую за ним в кухню-столовую с красивыми кирпичными стенами, оснащенную ультрасовременной техникой, в количестве, наверное, большем, чем на базе НАСА. Готова поспорить, только уборщица Дэнни знает, как пользоваться хотя бы половиной из этого.

– Я открыл бутылку пино-нуар. Подойдет? – спрашивает Уокер, наклоняясь, чтобы достать бокал из шкафа, и демонстрирует мне великолепный вид на себя сзади.

– Конечно, – отвечаю я с наигранной уверенностью, досадливо морщась от воспоминания, как предлагала ему выпить у себя в квартире.

Если бы он знал, какую дрянь пьют в моей коммуналке в этот час, он бы не спрашивал, подойдет ли пино-нуар.

Он протягивает мне бокал.

– Ты живешь здесь один? – интересуюсь я.

Не могу представить, как можно жить в таком огромном доме в одиночестве. За свои двадцать восемь лет я еще ни разу не жила одна.

– За нас. – Он поднимает свой бокал и снова внимательно глядит на меня. – Да. Абсолютно один.

Мои глаза округляются.

– Сколько здесь спален?

– Пять спален, две гостиные, – весело отвечает он. – А ты ожидала, что я живу в стеклянном коробе где-нибудь в центре Лондона на верхнем этаже небоскреба?

– С бассейном и шестом для стриптиза, – ухмыляюсь я. – Я точно не представляла тебя в пригороде… Тебе не бывает здесь одиноко? – задаю я новый вопрос, а потом закатываю глаза. – Хотя, думаю, у тебя тут всегда достаточно компании.

Дэнни бросает на меня предупреждающий взгляд.

– Я живу один с тех пор, как мой брак распался. Уже больше десяти лет. – Он пожимает плечами. – Карл, когда бывает в городе, иногда останавливается здесь.

Мои брови взлетают вверх. Карл здесь?

– Сегодня тут только мы.

Уокер улыбается мне многозначительно, и по моему телу пробегает волна возбуждения.

Сегодня он мой. Только мой.

– Пойдем, я покажу тебе дом. – Он берет меня за руку и ведет из комнаты в комнату, рассказывая об их особенностях и истории.

Комнаты обставлены в духе минимализма, но при этом традиционно и стильно, и все блестит чистотой, как на выставке. Видимо, уборщица приходит каждый день.

– Не могу поверить, что пустила тебя в свою квартиру, – бормочу я, плетясь за ним. – В свою жалкую спальню. Мне так стыдно.

Дэнни останавливается у подножия величественной лестницы и весело приподнимает бровь.

– А я был рад увидеть твою спальню. Я был там не ради интерьера. – Он кивает, приглашая подняться по лестнице. – Мне, между прочим, твоя спальня понравилась. Она креативная. Она отражает твою личность.

– Ну спасибо, – саркастично огрызаюсь я. – Мансардная комната с потолочным окном и мебелью из местных благотворительных магазинов. И что это говорит о моей личности?

Я поднимаюсь по лестнице, еле дыша. Может, потому, что Дэнни идет позади и пожирает меня глазами. Или потому, что есть одна важная комната, которую я еще не видела.

– Сколько уже ты здесь живешь? – спрашиваю я просто так, лишь бы заполнить тишину, когда мы достигаем вершины лестницы.

– Около пяти лет, – отвечает он, обогнав меня и показывая путь по верхнему коридору.

– Готова спорить, в моем возрасте ты тоже не жил в мансардной комнатенке.

– Нет. Я жил в том самом вызывающе роскошном пентхаусе в Кенсингтоне. Как раз в таком, как ты себе представила. – Его темно-карие глаза встречаются с моими. – Тристан купил бы тебе квартиру в одно мгновение, Чарли. Позволь ему это. Ты могла бы жить без мышей, ради всего святого.

– Так вот что ты обо мне думаешь? – К горлу подступает комок желчи. Если бы мне давали фунт каждый раз, когда кто-то спрашивал меня об этом, я была бы так же богата, как Тристан. – Я что, беспомощна без денег брата?

Он резко останавливается и разворачивается ко мне.

– Когда я давал тебе повод думать, что считаю тебя беспомощной? Наоборот, – Дэнни наклоняется ближе, и я чувствую тепло его дыхания на своем лбу, – я думаю, что ты – потрясающая.

То, как он смотрит на меня, похоже на прищур хищника, выслеживающего добычу. Уокер медленно переводит взгляд на мои губы. Мое тело покрывается мурашками предвкушения, и я встаю на цыпочки, приближаясь к его лицу.

Хватит прелюдий. Я жажду, чтобы он уничтожил меня, разорвал на куски.

– Нужно закончить экскурсию, – мягко говорит Дэнни.

Он толкает дверь, открывая передо мной огромную спальню в деревенском стиле с высокими потолками и старинной люстрой, свисающей прямо по центру.

Я ахаю и принимаюсь кружиться по комнате.

Мой рот приоткрывается от удивления, когда я подхожу к балкону с видом на Темзу.

– Так вот что ты видишь, когда просыпаешься, – говорю я скорее себе, чем ему. – Уютнее, чем я ожидала, – бормочу я, проводя слегка дрожащей рукой по дубовой мебели. – И так аккуратно. Ты вообще тут спишь?

Я вижу массивную кровать с каретной стяжкой в стиле «честерфилд». Меня так и тянет разбежаться и прыгнуть на нее, но постель заправлена так аккуратно, что я не хочу испортить этот шедевр.

Интересно, сколько женщин спали на этой кровати?

Вместо того чтобы задать вопрос, я брожу по комнате.

– У тебя есть гардеробная? – Я удивленно смотрю на Дэнни, проводя рукой по рядам дорогих костюмов. Он явно человек педантичный. Все галстуки аккуратно сложены и рассортированы по цветам. Туфли стоят в ряд на полке, каждая пара на своем месте. – Она такого же размера, как моя спальня? А личный стилист? И дизайнер интерьеров?

Он облокачивается на дверной косяк, наслаждаясь моей реакцией.

– У меня есть портной.

– Вот почему твои костюмы сидят на тебе чертовски здорово, как на Брюсе Уэйне. Санузел? – Я толкаю вторую дверь рядом с гардеробной, и Дэнни медленно идет за мной.

По центру стоит роскошная белоснежная ванна, настолько чистая, что кажется – ей ни разу не пользовались. Сбоку расположена душевая кабина, такая просторная, что там можно устроить оргию.

Сколько женщин побывало в этой ванне? В этом душе?

Здесь пахнет косметикой, но ни одного флакона не видно. Куда делась вся эта разнокалиберная мелочь? Даже дозаторы мыла сливаются с интерьером, словно арт-объекты.

– Теплый пол. – Я поджимаю пальцы ног, ощущая тепло.

Одну из стен от пола до потолка занимает роскошное зеркало с подсветкой по краям.

В его отражении за моей спиной появляется Дэнни, его темные глаза ловят мой взгляд, и я напоминаю себе о необходимости дышать.

– Нравится? – шепчет он, подходя сзади, и волосы на затылке встают дыбом.

Не могу дождаться, когда этот мужчина окажется глубоко внутри меня.

– Да, – хрипло отвечаю я.

В зеркале его глаза с явным удовольствием следят за моими губами.

– Посмотри, какая ты потрясающая, – низким рычащим голосом говорит Уокер, его дыхание щекочет мое ухо.

Я застываю, сглатывая нервный ком в горле.

Его руки властно сжимают мои бедра.

– Черт, ты просто сводишь меня с ума! – Его голос мрачный и хриплый, почти злой.

Подсветка зеркала рисует на лице Уокера тени, подчеркивающие скулы, делая его одновременно прекрасным и хищным.

Этот мужчина – нечто совсем иное по сравнению с теми, с кем я была прежде.

У меня перехватывает дыхание, когда Дэнни убирает волосы с моего плеча и начинает целовать мою шею – сначала нежно, затем с настойчивостью и агрессией.

Он такой высокий, что вынужден наклониться, чтобы дотянуться до моих плеч.

Его прикосновения обжигают, я не могу удержаться от стонов и желания выгнуться от возбуждения.

Я чувствую, как его член встает и упирается мне в поясницу. Я трусь о него, и Дэнни издает тихий стон.

Его руки скользят по моей груди и находят под свитером мои твердые соски.

– Руки вверх, – бормочет он мне в шею, я поднимаю обе руки, и он стягивает с меня свитер. Вязаная ткань цепляется за часы, и из нее выдергивается нитка. – Куплю тебе новый.

На мне топ с лямками и черный кружевной лифчик. Глядя на меня в зеркало, Дэнни спускает топ мне на живот, расстегивает лифчик и обнажает мою грудь.

Его голодные глаза впиваются в мою голую грудь, и похотливая улыбка медленно озаряет лицо Уокера.

Его руки захватывают мои груди, гладя и сжимая твердые как камень соски, затем перемещаются к джинсам. Стоя сзади, он расстегивает пуговицы на джинсах и спускает их с меня вместе с трусами.

Я поочередно поднимаю ноги, высвобождаясь из штанин. Через несколько секунд я стою перед Дэнни абсолютно голая.

У него отвисает челюсть, когда он видит меня обнаженной, словно никогда не видел голых женщин. В его глазах такой голод, что я пугаюсь. Разве кто-нибудь смотрел на меня так раньше?

– Так нечестно! – бормочу я с нервным смешком. – Я полностью голая, а ты одет.

– Честно. Я слишком долго этого ждал. Увидеть тебя.

Его руки скользят по моим бедрам, и он раздвигает мне ноги.

Слава богу, я сделала эпиляцию. Я вздрагиваю, когда он раскрывает мои половые губы, выставляя киску на обозрение.

Из его груди вырывается какой-то дикий, почти звериный рык.

– Не нужно было так долго ждать! – всхлипываю я, когда он вставляет палец в мое влажное лоно и начинает массировать.

Челюсти Уокера сжимаются.

– Мы оба знаем, что мне нельзя. Я дал обещание.

Я кричу, когда он давит на мой клитор.

– Да… так хорошо… продолжай… – Я хватаю ртом воздух.

Дэнни прижимает меня к себе, и я откидываю голову ему на грудь. В зеркале он заметно выше меня.

– Я слабак. – Он тяжело дышит и стискивает зубы, смотря в зеркало. – Я не могу быть рядом с тобой и держать дистанцию. Смотри в зеркало, милая, – цедит он сквозь зубы. – Каждый раз, когда ты будешь трогать себя, я хочу, чтобы ты представляла этот момент. Как будто я тебя ласкаю.

Мы оба следим за его руками, Уокер двигает пальцами быстрее и сильнее. Он сжимает клитор, и по моему телу пробегают волны тепла и холода. Я сильнее прижимаю голову к его груди и стону, когда наслаждение пронизывает мое тело. Мои руки сжимают его руку.

– Хорошая девочка, – говорит он, сверкая глазами.

Мои ноги становятся ватными. Дэнни держит меня одной рукой, пальцами другой продолжая стимулировать чувствительный бугорок.

– А-а! – кричу я. – Дэнни, пожалуйста!

Оргазм настигает меня, ноги подкашиваются, и Дэнни ловит меня второй рукой. Я кричу так громко, что по ванной проносится эхо.

Не давая мне времени на передышку, он поворачивает меня лицом к себе и поднимает так, что мои груди оказываются у его лица.

Я содрогаюсь, когда он глубоко засасывает один из моих сосков. Затем Уокер выносит меня из ванной в спальню и кидает на постель. Я подскакиваю на мягком матрасе, и утопаю в нем. Я могла бы спать на этом чуде целую неделю.

Дэнни взбирается на меня и с силой, агрессивно по очереди сосет мои груди.

Я сжимаю в руках пряди его волос, когда он покусывает мой сосок. Смесь боли и удовольствия.

Я безумно хочу его.

Я обвиваю ногами его тело, все еще скрытое одеждой, и издаю стон. Его возбужденный член интенсивно трется между моих бедер, на лице оторажается борьба с вожделением.

Я хватаю Дэнни за футболку и стягиваю ее с него. Мне нужно больше, мне нужен он весь.

Он выпускает мой сосок изо рта и принимает сидячее положение, позволяя мне снять с него майку.

Его широкая грудь точно такая, как я себе представляла, даже лучше. Как ему удается поддерживать мышцы в такой хорошей форме? Под темными волосам и на коже груди видны старые шрамы. На предплечье – черно-белая татуировка на тему скандинавской мифологии, а на внутренней стороне противоположного предплечья – татуировка с непонятными символами. Я провожу рукой по его груди, мысленно обещая себе позже спросить Дэнни о татуировках.

– Это тоже нужно снять, – выдыхаю я, трясь голой киской о его ноги в джинсах.

Я пытаюсь расстегнуть пуговицы, Уокер помогает мне, и мы мгновенно справляемся с застежкой. Он стягивает джинсы вместе с боксерами, освобождая свой массивный член. Он такой твердый и толстый, всего в паре сантиметров от моего живота.

Я никогда не смогу с ним совладать.

– Испугалась? – ухмыляется Дэнни, наблюдая за моей реакцией.

Я изумленно смотрю на него.

– Эта штука ни за что в меня не влезет.

Он посмеивается и наклоняется, чтобы поцеловать меня.

– Не волнуйся, мы начнем мягко.

Его голова опускается вниз, он раздвигает мои бедра, так что я вся наружу и напоказ.

– Погоди, Д-Дэнни, – запинаюсь я, пытаясь свести ноги. – Я никогда еще не позволяла мужчине делать это.

Дрочка в туалете – аномалия. Вообще-то я стесняшка, честное слово.

Он удивленно поднимает взгляд.

– Тебе никто никогда этого не делал?

Я качаю головой, стыдясь отсутствия такого сексуального опыта.

– Ты, наверное, привык к женщинам, которые висят на люстре.

Уголки его губ подергиваются.

– Но почему, милая?

– Я всегда переживала, что им не понравится, – объясняю я, краснея. – Ну, мой вкус… – Мой голос дрожит.

Мышцы его челюсти расслабляются.

– Ты же сейчас шутишь? Я весь вечер мечтал попробовать тебя на вкус, – стонет Дэнни, его голос полон страсти. – Каждый раз, когда я вижу тебя, я представляю, как тебя вылижу.

Твою же мать.

Как он говорит со мной. Бойфренды никогда не говорят так открыто, так грязно. Я чувствую себя богиней.

Он поднимается вверх и обхватывает руками мое лицо.

– Ты вообще хоть немного понимаешь, как сильно я хочу тебя?

Я заикаюсь, и изо рта вырывается невнятный всхлип. Мой рот не слушается мозга.

– Ты доверяешь мне, детка? – Его голос смягчается.

Я киваю, и он снова нежно раздвигает мне ноги. Затем впивается губами в мои губы и целует меня, словно умирает от голода. Это влажный, чувственный и жадный поцелуй, когда два человека, не сдерживая себя, отдаются во власть эмоций.

Я закрываю глаза и хватаю Уокера за волосы.

Его пальцы скользят вниз и гладят мое влажное отверстие. Он снова глубоко вставляет два пальца и мягко массирует. Я трусь о него, пытаясь протолкнуть его пальцы глубже, возбуждение нарастает.

Он вынимает их и, положив себе в рот, медленно посасывает.

– Лучшее блюдо дня! – Уокер иронически усмехается, и его голова опускается между моих ног.

Он закидывает мою ногу себе на плечо, и я чувствую, как он нежно разводит в стороны мои половые губы пальцами. Делаю быстрый вдох, когда язык Дэнни внезапно глубоко проникает в мое отверстие. Я борюсь с желанием свести ноги, пока он лижет и сосет клитор. Мышцы влагалища сжимают его язык, он проникает внутрь снова и снова, и я не знаю, переживу ли это.

Вцепившись в волосы Дэнни, я выгибаю спину и испускаю крик.

Вот почему он живет в уединенном месте.

Пока он сосет мой набухший клитор с умением человека, который делал это множество раз, внутри меня поднимается еще один оргазм, как начало землетрясения, и мышцы влагалища сокращаются вокруг языка Дэнни.

Воздух наполняют влажные звуки, и Дэнни довольно кряхтит.

– Как хорошо, – мычит он внутри меня. – Кончи для меня, Чарли!

У меня не осталось сил на стеснение и контроль.

Главное, чтобы он не переставал лизать там. Возбужденная небывалым желанием, я бедрами сжимаю его голову, как в тисках, и он лижет еще интенсивнее.

Я больше не могу. Я хватаю ртом воздух, и тело сдается, возбуждение стреляет в набухшую плоть, ноги трясутся, и я кричу снова.

Боже. Мой.

И зачем я так долго тянула с этим? Правда, сомневаюсь, что язык любого другого мужчины смог бы сделать то же самое.

Дэнни восстанавливает дыхание и возвращается к моим губам, страстно целуя. Я чувствую свой вкус на его губах.

– А ты знаешь, как меня заводит, что я единственный, кто пробовал тебя на вкус? – стонет он мне в рот. – Можно кончить только от мысли об этом.

Он прижимается ко мне, и я чувствую каждый мускул, каждый изгиб его идеального тела.

Если честно, у меня ни разу в жизни не было нескольких оргазмов за ночь.

С Беном я стала симулировать. А теперь, с Дэнни Уокером, я пытаюсь обуздать себя. Все в нем напоминает мне о сексе. Как он смотрит на меня, что говорит, как дышит. Меня возбудило даже то, как он предложил мне вина.

Его член упирается во внутреннюю поверхность моего бедра, и Дэнни целует меня, удерживая свое тело на одной руке.

Я обхватываю его бедра ногами и притираюсь своей киской к его твердому как камень члену, так что он весь пачкается моими соками, заставляя меня дрожать от сладостного предвкушения.

Мы кожа к коже дразняще тремся друг о друга.

Я не могу насытиться этим мужчиной, моя жажда неутолима.

Я опускаю руку вниз и беру его за основание члена. Я хочу, мне нужно попробовать его вкус, как он попробовал меня.

Я отталкиваю Уокера, заставляя подняться с постели, и падаю на колени перед ним.

– Твоя очередь, – мурчу я.

Мы смотрим друг на друга, и я беру пенис в руки и губами обхватываю головку. Дэнни издает стон, когда я сантиметр за сантиметром погружаю его в рот. Я проглатываю тошноту, когда Дэнни берет меня за волосы и входит так глубоко, что достает до задней стенки горла.

Его глаза фиксируются на мне, и чавкающие звуки наполняют спальню вместе с его прерывистым дыханием.

– Чарли! – рычит он. – Черт, как хорошо!

Челюсть болит, я, подавляя рвотный рефлекс, беру его глубоко, раз за разом.

– Нет, – говорит он, мягко оттягивая меня за волосы. Я не обращаю внимания на его просьбы и продолжаю сосать. – Чарли! – хрипит он, высвобождая член из моего рта. – Я уже почти.

Его член блестит от влаги.

Я вопросительно смотрю на Уокера.

– Я хочу кончить в тебя. – Его голос низкий и хриплый. – Ты на таблетках?

Я киваю.

– Хорошо. Сейчас я наполню тебя своей спермой.

Боже мой, а он умеет вести грязные разговоры.

Я усмехаюсь в ответ.

– Знаешь, с такими разговорчиками из тебя получилась бы хорошая порнозвезда.

Он ставит меня на ноги, затем укладывает на кровать и нависает сверху.

Мои ноги сжимаются вокруг него, пятки впиваются в его ягодицы.

– Я хочу тебя внутри себя. Немедленно! – приказываю я, впиваясь ногтями в его спину.

Мы закрываем глаза, и он трется своим членом о мою влажную киску. Клитор трепещет, пока Уокер дразнит меня, и я выгибаю спину.

– Дэнни, пожалуйста.

Я смотрю на него жадно, его зрачки расширяются от возбуждения и он, улыбаясь, проталкивает головку члена внутрь, сначала мягко, а затем резким толчком.

Я всхлипываю, реагируя на размер.

Выругавшись, Дэнни снижает давление и двигается нежно, растягивая меня, пока я не расслабляюсь.

– Все нормально, милая? – шепчет он.

Я киваю, не в силах говорить, упираясь коленями в его бедра.

Он попадает в самую чувствительную точку, и я громко стону, чувствуя, как приближается новый оргазм. Слишком быстро.

– Я очень давно представлял, как оказываюсь в тебе. – Глаза Уокера пылают страстным жаром. – Как мой член попадет в твою тугую киску. – Я со стоном запрокидываю голову. – Знаешь, как это приятно?

Я прижимаю его ягодицы к себе, чтобы он вошел глубже.

– Хочешь глубже? – хрипло шепчет он.

– Да! – кричу я.

Он двигается резче, пока член не входит полностью.

– Господи… как хорошо… – стону я.

Он издает гортанный рык, когда мои мышцы жадно и страстно сжимают член.

– Черт, – выдыхает Уокер, и на его лбу проступает пот. – Я кончу слишком быстро, если ты будешь так делать.

Я хватаю Дэнни за волосы, мое тело содрогается от толчков, и я больше не могу сдерживаться. Новая волна оргазма, еще мощнее, чем предыдущая, накрывает меня.

Его член бешено пульсирует, и через секунду он тоже кончает, выстреливая горячей струей у меня внутри.

Мы падаем на кровать, оба тяжело дыша, липкие от пота и похоти. Я обмякаю в изнеможении, обнаженная и окрыленная.

Он лениво пробегает пальцами по моему потному телу, и я поворачиваюсь к Дэнни лицом. Его темные глаза не отрываются от моих, и что-то — возможно, признание, а может, осознание – проскакивает между нами.

Это был не просто хороший секс. Это был лучший секс в моей жизни. А то, как он смотрит на меня? Он согласен на сто процентов.

– Хватит так на меня смотреть! – Я ухмыляюсь.

Он улыбается, ведя пальцем по моей щеке и вниз по шее. Огни Темзы подсвечивают лицо Дэнни, очерчивая его мужественный подбородок, и я с восхищением рассматриваю его черты. Без сомнения, в этот момент я самая счастливая девушка в Лондоне.

– Ты сражаешь наповал, – шепчет он. – Не уверен, что мое бедное сердце выдержит такое. – Он опускается на меня, чуть не раздавив, как будто забыл, насколько он тяжелее. – Давай, – тормошит он меня, откидывая подушку. – Прежде чем мы заснем, пойдем помоем тебя.

– Не уверена, что смогу дойти до душа, – смеюсь я. – Мне, наверное, понадобится трость.

Не знаю, что между нами происходит, но одно я знаю точно – я никогда не смогу вернуться к прежней жизни.