– Что предпринять, чтобы это не дошло до прессы? – говорю я по громкой связи.
– Я сделал все, что мог, брат, но они хотят опубликовать эту статью, – отвечают на другом конце после небольшой заминки. – Она слишком скандальная, чтобы ее убрать.
Я провожу руками по волосам и снова с негодованием просматриваю статью. За последние годы против меня было запущено множество клеветнических кампаний, но это уже за гранью.
Сэм Линден. Ублюдок, который вытряс из меня деньги через суд за то, что я его толкнул, когда он угрожал своей девушке, по совместительству моей сотруднице. Это был всего лишь толчок. Но эта девица ушла из компании, приняв сторону своего бойфренда, и они убежали в закат с приличной суммой наличных. А теперь вот вернулись за добавкой. В статье говорится, что я якобы домогался его девушки, пытался заставить переспать со мной, а потом напал на ее бедного жениха, попытавшегося спасти ее честь.
Это откровенная ложь, но общественность не будет ставить под сомнение наглое лжесвидетельство. Оно идеально подходит к образу хладнокровного безнравственного бизнесмена, поэтому я виновен по умолчанию.
– Дэнни?! – окликает меня Карл. Фоном доносятся звуки полицейской сирены, и я понимаю, что он едет домой из бара. – Ты еще там?
– Да.
– Завтра это попадет в газеты, – говорит он уверенно. – Нам нужно срочно принять меры для ликвидации ущерба. Юристы подготовлены и могут подать иск по делу о клевете и дезинформации.
Я смотрю на стаканы для виски в своем баре. Нет, придется подождать хотя бы до полудня.
– Ладно. – Я тяжело выдыхаю, вполуха слушая предлагаемый план действий.
Попутно оглядываю офис, в котором везде стеклянные стены, от пола до потолка. Наверное, я кричал так громко, что история уже разлетелась среди сотрудников.
Что за…
– Мне нужно идти, Карл. – Я резко сбрасываю вызов.
Она, наверное, прикалывается.
Чарли в крошечных шортиках и тонкой маечке наклонилась над столом, демонстрируя великолепную картину. Майка, прилипшая к ее телу, обрисовала изгибы груди, почти обнажая соски.
Несмотря на ярость, член безнадежно вскакивает.
Моя компания, мой офис – не стрип-клуб. Что она тут творит? Ходит в микрошортах, чтобы все могли трахать ее взглядами? Этого она хочет? Чтобы этот парень пожирал ее глазами, смотрел на ее изгибы? Она специально пытается меня разозлить? Или, черт побери, соблазнить?
Идиот у ее стола теперь проводит вверх-вниз по ее руке.
Я распахиваю стеклянную дверь, которая с жалобным звоном бьется о стену.
Мои кулаки сжимаются, пока я шагаю по центральному проходу четвертого этажа.
– А ну, вернись на свое рабочее место! – рычу я, когда между нами еще как минимум четыре метра.
Давление зашкаливает. Парень, подкатывавший к Чарли, удирает, как крыса. Он и есть крыса.
Ее глаза широко распахиваются, когда я подхожу к ней вплотную, останавливаясь всего в нескольких сантиметрах.
– Что ты здесь устроила?
По всему ее телу струится пот, между грудей, на лбу, по ногам и между ними.
Я пытаюсь унять свой член. Сосредоточься! И снова перевожу взгляд на ее лицо.
– Что? – Она испуганно смотрит на меня и делает шаг назад.
– Налаживай личную жизнь в свое свободное от работы время! – рычу я на нее. – Ты считаешь, этот наряд уместен для офиса?
Она смотрит на меня, словно я сошел с ума.
– Да как ты смеешь так со мной разговаривать! – взвивается Чарли, толкая меня в грудь. – Извини, что мое потное тело так сильно оскорбляет сотрудников этого офиса. Я забыла взять с собой монашеское одеяние на занятие бикрам-йогой, понимаешь ли. Прости, что я забыла полотенце и видом своей влажной кожи подвергла бедного Дилана страшным мукам. Прости, что это причинило ему такие страдания, что он почувствовал необходимость предложить мне помощь в душе. Мне так жаль, что я вынудила его на это!
Ее нефритово-зеленые глаза сверкают от ярости.
– В моем офисе нельзя ходить одетой как стриптизерша! – огрызаюсь я, пытаясь контролировать дыхание.
– Ты назвал меня стриптизершей? – зло шепчет она. Ее руки приходят в движение, и я пытаюсь понять, не собирается ли она дать мне пощечину.
– Я говорю, что ты одета как одна из них.
Наши взгляды скрещиваются, как на дуэли, никто из нас не собирается уступать.
Вокруг несколько разработчиков, сосредоточенно стучащих по клавишам. Они даже не смотрят в нашу сторону, игнорируя поднявшийся шум. Вот это хорошие разработчики, беру их на заметку.
– Не то чтобы я собиралась просидеть здесь весь день в таком виде! Я просто забежала за полотенцем, пока никого нет, чтобы пойти в душ. На самом деле, я бы уже исчезла отсюда, если бы ты не устроил на меня засаду. Что вообще происходит? – Ее глаза сужаются в щелки. – Ты думаешь, что можешь указывать мне, где работать и как одеваться? Да Джеки каждый день носит в офис юбки, которых нет! В чем проблема?
Моя проблема в том, что я потерял контроль. Что я сейчас творю? Мы – технологическая компания, а не государственное учреждение. Мои сотрудники могут носить все, что захотят. Большинство разработчиков ходят в джинсах с дырами и потертых футболках. Почему меня, собственно говоря, волнует, как одета Чарли?
Она смотрит на меня в ожидании ответа.
Нужно взять себя в руки. Во мне шесть футов четыре дюйма, а я кричу на девушку, которая как минимум на голову ниже, а еще младше меня на десятилетие. Если бы HR увидел меня сейчас, они бы уже звонили юристам. Снова.
Я прочищаю горло, подыскивая слова.
– Слушай, носи что хочешь… Почти… Но ты не можешь расхаживать по офису в одном бикини.
На лице Черли мелькает обида.
– Извини, – говорит она, недовольно пожав губы. – Пойду приму холодный душ.
Она разворачивается на пятках, давая мне возможность полюбоваться ее прекрасной спиной и подтянутыми ногами.
Мне тоже понадобится холодный душ. И очередные курсы по управлению гневом.