Глава 14 — Слухи о тьме.

Последние пару дней у меня были просто отвратительными — по ряду причин, в которые я вдаваться не буду. Вместо того чтобы поддаться желанию отбить молотком одну из этих причин, я решил, что я лучше этого, и могу выплеснуть заслуженную злость в написание текста. Так и сделал :)

Небольшой отступление в сторону и ещё немного о гетах. В следующей главе основная линия снова продолжится.

год ПС 2409.8 — Офис независимых информационных служб «Инсайт» — Нижний варрен Тайшери, Цитадель

— Ты безумец. Хотя я знаю это уже много лет, так что, наверное, это моя вина, — вздохнула Айде Скол, сооснователь Независимой службы разведывательных расследований, известной также как НСРР, покачивая головой с видом печали и поднимая взгляд от документа, который проецировал её омнитул. Её партнёр, друг многих лет и вообще сумасшедший человек Пелуис просто смотрел на неё с невинным выражением лица, которому турианские черты совершенно не шли.

Дрелл-женщина села и махнула свободной рукой на оранжевую голограмму, парящую над другим запястьем.

— Это невозможно.

— Нет, это реально, — ответил Пелуис, его жвалы слегка дёрнулись — видимо, от забавы.

Она бросила на него строгий взгляд. Его чувство юмора было совсем нетурианским, часто неуместным и не раз втягивало их обоих в серьёзные неприятности за эти годы.

— Я уверен. Все доказательства прямо здесь, — ответил Пелуис.

Она с сомнением посмотрела на него, затем вернулась к документу, пролистала его и внимательно изучила.

— Реле пропало? — спросила она с явным скепсисом. — Это было бы сенсацией века. Реле нельзя перемещать — я это знаю. Что-то про квантово-заблокированные структуры или подобную техноболтовню. И ты утверждаешь, что одно полностью исчезло?

— Именно.

Он указал на одно из изображений, которое сейчас было на экране.

— Вот где оно должно быть — и его нет.

Спустя несколько секунд она бросила на него ещё более жёсткий взгляд.

— Это снимок пустого космоса.

— Знаю. В этом и суть: там должно быть реле.

— Откуда ты вообще можешь знать, что этот снимок — именно та пустота, где реле быть должно, но его нет? Когда гораздо вероятнее, что это, не знаю, просто пустой космос? — Она снова вздохнула. — Честно, Пелуис, ты и твои безумные теории. Кое-что из того, что ты за эти годы придумывал, было довольно диким, но это уже смешно. У тебя есть только фотографии того, чего нет. Не то чтобы доказательство — и не то чтобы сложно подделать. Я могу сфотографировать то, чего нет. — Она указала в сторону маленького кабинета. — Ну, посмотри в угол! Никакого реле! О-о-о, как жутко! Оно исчезло!

Он терпеливо дождался, пока тяжёлый сарказм утихнет — за почти пятнадцать лет совместной работы он давно к этому привык.

— Ты закончила? — спросил он мягко, когда она наконец замолчала.

— Даже близко нет, но можешь уже рассказать следующий идиотский вывод, к которому ты бросился с ходу, без подготовки, не имея абсолютно никаких доказательств, — проворчала она, откинувшись на спинку кресла и позволив проекции исчезнуть. — Полагаю, это опять очередной случай таинственных Других, которых, по-твоему, винят во всём, что нельзя разумно объяснить. Или во многом, что можно разумно объяснить — и уже объяснено.

— Я же говорил тебе, правда в том…

— Да, да, знаю, не надо повторять, — резко оборвала она, махнув рукой. — Давай уже. Какая безумная мысль на этот раз залезла тебе в голову — ну, в то, что ты смеёшься называть головой?

Пелуис секунду ухмыльнулся ей — как обычно, отчего ей захотелось его ударить.

— Ладно, выслушай меня.

Она просто смотрела и ждала.

— Реле исчезло. У меня есть доказательства.

— Доказательства, говорит, — пробормотала она себе под нос.

— Доказательства, — твёрдо повторил он.

— Меня, может, и выгнали из армии на Палавене, потому что там не терпят настоящую любознательность, но связи у меня остались. Они достали мне данные и сказали, что на верхних уровнях Иерархии из-за этого тихо суетятся. Никто снаружи не знает. Даже Совет.

— Хочешь поспорить? — язвительно бросила она, откинувшись в кресле и скрестив руки.

— Почти ручаюсь: ГОР знает. А если знает ГОР — знают и азари, потому что они проникли в саларианские разведорганизации так же, как и во все остальные. А если знают азари — Совет прекрасно в курсе, но никогда добровольно не даст общественности узнать: они все маньяки тотального контроля. Конечно, если всё это вообще правда. А это не так.

— Какая ты стала циничной, Айде, — усмехнулся он.

— Я просто реалистка. Мы оба за эти годы в госработе насмотрелись достаточно дерьма, чтобы знать: все шпионят за всеми постоянно. Держать такие новости в секрете было бы почти невозможно, — указала она с усталым раздражением, — по крайней мере для самих правительств. Скрыть от публики — правдоподобнее, но даже там Совет половину времени течёт как решето. И как они могли бы скрыть исчезновение целого реле? Зачем?

— Зачем — просто: чтобы простой народ не паниковал и не метался, будто из шкафа на него выскочила стая варренов. Ты знаешь, как люди реагируют, когда их что-то беспокоит, а мысль, что реле может просто… исчезнуть… — именно та новость, которая их встревожит, — сказал он.

Он серьёзно посмотрел на неё, и она невольно прислушалась. Насколько он безумен большую часть времени — и насколько, по её мнению, у него иногда мозги готовы вытечь из ушей от открытости — он также умён и порой удивительно проницателен.

— Ведь без реле мы по сути ничто. Обычного ССП нигде не хватает, чтобы нормально перемещаться из системы в систему — разве что на относительно коротких маршрутах в пределах локального скопления. Насколько я знаю, теоретически невозможно идти быстрее абсолютного максимума — может, двадцать, двадцать пять световых лет в день, — и никто не может построить привод, который даст больше — может, чуть больше половины этого. Галактика — более двухсот тысяч световых лет в поперечнике, а наша цивилизация разбросана по всей её длине. Ни один мир, о котором я знаю, не дальше, может, восьмидесяти–девяноста световых лет от реле, но некоторые из них — на половину галактического диска друг от друга. Если бы мы каким-то образом потеряли возможность путешествовать через реле…

Он многозначительно замолчал, и ей стало не по себе от этой мысли.

— Цивилизация бы остановилась, — закончила за него она, и он мрачно кивнул. — Цитадель — минимум в двух тысячах световых лет от ближайшего обитаемого мира, то есть круговой рейс — больше года, даже если бы кто-то вне военного корабля вообще мог так долго лететь. От Тессии до Сур'Кеш — десятилетия. С учётом ограничений нашей технологии и всего, что я могу представить как правдоподобное улучшение, это было бы на практике невозможно.

— Именно. Даже саларианцы не смогли бы построить корабль, который прошёл бы так далеко, без ещё сотни лет исследований, — кивнул он.

— Не сказал бы, что это невозможно в принципе — я не инженер корабельных приводов, — но уверен: как минимум это обошлось бы чудовищно сложно и дорого. Определённо недоступно для большинства — или даже для многих видов. Даже кварианцы на пике, наверное, не смогли бы — а они лучшие инженеры. Мы так привыкли садиться на корабль за пару сотен кредитов и без особых проблем долететь через полгалактики, что большинство и не задумывается, как это далеко.

Он медленно покачал головой.

— Большинство даже не думает, что такое световой год. Расстояние настолько велико, что свету нужен год, чтобы его пройти. А мы просто жульничаем и игнорируем это. Что с нами будет, если однажды мы больше не сможем жульничать?

Они некоторое время молча смотрели друг на друга, пока Айде не содрогнулась.

— Спасибо. Теперь мне несколько дней будут сниться кошмары о том, как все реле внезапно исчезнут. Молодец.

Он усмехнулся.

— Не хотел тебя пугать. Но ты понимаешь, о чём я? Если бы общественность узнала, что реле действительно исчезло, многие могли бы начать думать так же — и независимо от правды это могло бы плохо кончиться. Хотя это неактивное реле, и никто им никогда не пользовался, одних последствий достаточно, чтобы насторожить.

— Если оно вообще когда-либо существовало, — парировала она. — У тебя по-прежнему только снимок того, чего нет. Это едва ли что-то доказывает.

— Ещё у нас есть тот документ, — указал он на её омнитул.

Она бросила на него взгляд, затем — жёсткий.

— Который и происхождение сомнительное, и настолько заредактирован, что почти бесполезен. Ни времени, дат, свидетелей — ничего полезного. Только чуть больше, чем слух, что реле было — и в какой-то момент за последние пару десятилетий его уже не стало.

Она покачала головой.

— Это далеко от убедительного. Любой мог это составить и прислать тебе. Читается как одна из менее правдоподобных теорий заговора из тёмных уголков экстранета. Ну, это в твоём стиле, согласна, — но ты помнишь, чем заканчивались другие расследования из-за таких теорий?

Один угол её рта приподнялся в хитрой усмешке.

— «Цитаделью управляет древний искусственный интеллект» — одна из менее удачных теорий, помню, — продолжила она, пока он выглядел слегка смущённым. — Нас обоих арестовала СБЦ. Дважды. И сказали больше не заходить в административные зоны кольца Президиума без разрешения. Потом была твоя блестящая идея, что Монумент реле — какое-то оружие. Мы неделю копались в служебных туннелях под ним, снова попали под арест СБЦ — они были очень грубы — и нас физически вышвырнули из зоны. И, конечно, нельзя забыть твою любимую теорию, что хранители — на самом деле могущественные инопланетяне, следящие за всеми нами и по необъяснимым причинам заставляющие отдельных людей бесследно пропадать.

— Эй, даже ты должна признать: с хранителями что-то не так, — умоляюще сказал Пелуис. — Они повсюду, и все их игнорируют; они попадают в части Цитадели, куда больше никто не может пробраться; и они тают, если попытаться изучить одного. По-моему, это подозрительно.

— Потому что ты очень странный человек, которому давно пора осмотреть голову, — вздохнула она.

— Хранители просто чинят вещи. Они безвредны.

— Именно этого они хотят, чтобы мы думали, — прошипел коллега, оглядываясь с некоторой паранойей.

Невольно она последовала его взгляду — и увидела только пустые стены. В конце концов поняла, что делает, и тяжело вздохнула.

— Понятия не имею, зачем я терплю тебя, — проворчала она.

Он улыбнулся по-туриански.

— Потому что я такой обаятельный и умный?

— Не-е-ет… Не из-за этого, — медленно ответила она, и он нахмурился.

Через мгновение оба улыбнулись друг другу, затем он пожал плечами.

— Некоторые из моих идей всё же срабатывают — признай.

— О, конечно, обычно когда у нас кончаются разумные идеи, ты вытаскиваешь из задницы какую-то идиотскую идею — и чистой удачей, плюс моей тяжёлой работой, она спасает ситуацию, — проворчала дрелл. — Как тогда, когда мне пришлось сделать сальто назад и свернуть ему шею. Два дня болело всё тело.

Пелуис пожал плечами.

— Он убил шестерых и шёл за седьмым — думаю, мы были правы.

— «Мы?» — переспросила она. — Кажется, стреляли в меня. Ты в это время ломал совершенно не тот узел данных.

— Который оказался ключевым доказательством в «Деле пропавшего саларианского лавочника», — усмехнулся он, явно выговаривая каждое слово как заголовок.

Она приложила ладонь ко лбу и мягко потёрла — как всегда, пытаясь отогнать головную боль от разговора с этим дураком.

— Если пишешь ещё одну книгу — меня туда не включай, — пробормотала она и опустила руку. — Ладно. Ты утверждаешь, что реле исчезло. Лично я думаю, его никогда не было, но хорошо — на время примем твоё заблуждение. Что, конкретно, по-твоему, мы должны — или вообще можем — с этим делать? Турианская армия меня не любит — и тебя тем более. СБЦ тоже не особо расположена к нам обоим, хотя под столом от них периодически прилетают мелкие заказы. И я очень не хочу попасться на глаза Совету, если можно избежать. От этого ничего хорошего не выйдет.

Она посмотрела на него с искренним любопытством.

— Если ты прав — а ты не прав, — это дело Совета? А не пара рядовых частных детективов. Что нам с этого? И к тому же ты сам только что объяснил, как плохо всё может пойти, если люди начнут верить в подобное.

— Совет, правительства азари, турианцев и саларианцев — всем выгодно это замять, — кивнул он.

— И на этот раз у них, может, действительно есть аргумент — в отличие от других вещей, которые они скрывают: как сильно батарианцы их подкупают и сколько гетов проникают на Цитадель.

— Геты не проникают, — покачала головой она. — Нам это говорили сколько угодно раз, доказательств обратного нет, и почти восемьдесят лет никто не видел ни гета, ни корабля гетов за пределами Завесы Персея.

— Это лишь доказывает, что они очень хитры, — ответил он.

Раздражённо махнув рукой, она резко бросила:

— Забудь про гетов. Переходи к сути.

— Ладно, ладно, не кричи, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Видишь ли, меня в этом беспокоит то, что это подразумевает. Не думай о последствиях для нас. Думай о том, кто на это способен. Как ты сказала, мы не можем переместить реле. Даже эксперименты с ними запрещены уже как минимум полторы тысячи лет — сейчас о них и о том, как они работают, знают не больше, чем при первой встрече; мы даже не знаем, из чего они сделаны. Мы знаем, что они делают, и как включить и использовать — но выключить снова не можем; насколько я выяснил, понятия не имеем, чем они питаются. Вообще. По сути это — чёрный ящик, спроектированный так, чтобы им было легко пользоваться, но иначе он полностью непрозрачен.

— Слышала это раньше, — ответила она после паузы. — И ты прав, согласна. О реле почти нет сведений, кроме того, что их построили протеане, и что они практически неразрушимы. С другой стороны, ни один человек в здравом уме не попытается их повредить — они абсолютно надёжны, сколько мы знаем по записям любого вида, и необходимы для нашей жизни. Полагаю, кроме научного любопытства, мало причин к ним копаться — и много причин этого не делать.

— Именно. Примерно так сказал бы любой, если бы задумался — а большинство не задумывается. Просто принимают их как должное и живут дальше, — сказал он, наклоняясь вперёд. — Так что, кажется, никто не задаёт других вопросов, которые напрашиваются, если думать в том же духе. Как протеане вообще перемещали реле, например? Они почти в двадцать раз больше крупнейшего известного нам корабля и разбросаны по всей галактике в системах, где иногда нет даже планет. Если их строили на месте — откуда материалы? Если где-то ещё — как перенесли нечто треть размера Цитадели от места создания туда, где они сейчас?

Он развёл руки.

— Становится по-настоящему странно, когда думаешь об этом.

Она думала об этом сейчас — и была вынуждена согласиться. Действительно странно.

Он указал на всё ещё висящую голограмму пустого сектора космоса.

— Пока реле просто плавают там — активные или спящие, — никто не задаётся этими вопросами, кроме пары академиков, которые так и не приходят к выводам. Но теперь одно исчезло. Это заставляет меня думать: как и кто. И конечно зачем — но это, наверное, не узнаешь, не решив первые два. Реле заскучало и само переехало? Кто-то разобрался, как их перемещали, и поэкспериментировал далеко от привычных маршрутов? Или это были… Они?

— Они? — повторила она.

Он огляделся, затем посмотрел на неё.

— Они. Те, кто живёт в тёмных пространствах между звёздами.

Айде вздохнула.

— Опять. Ты же понимаешь, что несёшь чушь? «Они» не существуют.

— Я слышал слухи…

— Конечно, ты слышал слухи, — перебила она. — Ты их и ищешь. Постоянно. Достаточно долго торчишь в барах — услышишь слухи от «вселенная — игрушка межпространственных чешуйчатых ужасов» до «нынешний Примарх — саларианец в убедительном костюме». Все они — чушь.

Он терпеливо дождался, пока она замолчит, и открыл рот.

Она строго ткнула в него пальцем.

— И нет, я слышала и про то, что советник Тевос — идентичные четверняшки. Тоже чушь.

— Я не собирался об этом, но признай — возможно, — ухмыльнулся он.

Она сверкнула глазами.

— Ладно, забудь, — сказал он. — Я хотел сказать: слухи странно согласованы. Годами люди говорят, что там что-то есть — и оно за ними наблюдает. Ощущают нечто, прячущееся во тьме. И иногда… что бы там ни наблюдало, делает что-то. Люди видели… странные вещи. Крошечные корабли, исчезающие между одним мгновением и другим. Астероиды, которые будто двигаются или исчезают, затем появляются где-то ещё. Странные компьютерные сбои из ниоткуда. Призраки на сенсорах — или реальность? Сообщения приходят отовсюду, но общее одно: все из одного и того же сектора.

Он постучал по своему омнитулу — над устройством появилась галактическая карта, с видом сверху. Щёлкнув пальцем, он прокрутил её и указал.

— В этот сектор не ведёт ни одного активного реле. Огромный кусок совершенно неизвестного пространства. Там может прятаться что угодно. Статистически, если исходить только из известных нам сейчас видов, в этом объёме может быть как минимум дюжина разумных цивилизаций — но мы не можем знать. Не можем даже добраться без рейсов, которые на обычном ССП заняли бы десятилетия. И единственное спящее реле, которое я мог найти, направленное в этот сектор, теперь пропало…

Айде изучила изображение, затем встретила его взгляд скептическими глазами.

— И твоя теория: кто-то или что-то, живущее в этой огромной зоне, крадёт реле?

— «Реле», — поправил он. — Насколько я знаю, одно.

— Зачем?

— Понятия не имею. Но очень хотел бы выяснить, — улыбнулся он.

Переключив внимание на сильно заредактированный, возможно подлинный отчёт, она прочитала его снова и закрыла файл.

— Это совершенно бессмысленно, — с досадой прокомментировала она. — Нет зацепок, никого для допроса, нет способа найти больше информации — ничего. Иерархия точно ничего не скажет — скорее пристрелит в лоб за один вопрос; азари заговорят нас до смерти и вышвырнут, зная ещё меньше, чем сейчас; саларианцы, наверное, просто заставят нас исчезнуть — и у остальных всё равно не будет данных. Если начнём копать — узнаем лишь, что это цепочка глупых совпадений и паранойя от слишком долгой жизни на корабле.

— А если окажется, что там правда что-то есть? — уговаривал он с оживлённым видом.

— Тогда Совет пошлёт за нами Спектра — и никто о нас не услышит, — резко бросила она.

— Если это правда — знать об этом чудовищно опасно. Я, например, не хочу однажды утром проснуться мёртвой, потому что какой-то чёрный отдел решил, что я знаю слишком много.

Друг задумался.

— Удручающе, но ты права, — признал он.

— Знаю, что права, — сказала она.

Долго посмотрев на него, она добавила:

— Пелуис, отпусти. Даже если ты прав — и нас не убьют из-за этого — какой толк? Мы не можем сказать публике — по той же причине, которую ты уже назвал. И если не начнут исчезать новые реле — а одно не исчезло, — это, наверное, всё равно не важно. Новое реле не открывали сотни лет, и вряд ли откроют скоро. Даже если захотят — спящих реле десятки повсюду. Одно, возможно несуществующее, которое могло и не существовать никогда, того не стоит. У нас своя работа — и счета сами себя не оплатят.

Пелуис думал, видимо неохотно, затем медленно кивнул.

— Наверное, ты права.

— Я определённо права, — ответила она с улыбкой.

Взглянув на время, она добавила:

— И мы опоздаем, если не пойдём прямо сейчас. Нам пора к клиенту.

Она встала и вышла во внешний офис. Он смотрел ей вслед, затем на маленькую проекцию над запястьем — щёлкнул пальцем и изучил её. В конце концов покачал головой и выключил, вызвал виртуальную клавиатуру и набрал несколько предложений.

Она, наверное, права — но он всё равно хотел знать правду. И что ещё там есть. Он будет внимательно следить за любой новой информацией — рано или поздно появится зацепка. Ходил слух, что кварианский корабль недавно столкнулся с чем-то странным; по другим — за Мигрирующим флотом следует нечто.

Он не знал ни зачем, ни за что — но, может, стоит проверить. Очень осторожно, конечно — но он знал пару людей, которые могли бы знать что-то полезное… Закрыв заметки, он убедился, что они надёжно зашифрованы, встал и пошёл за партнёром, убрав короткоствол в карман, когда выходил из офиса. Здесь никогда не знаешь, когда может понадобиться оружие…

год ПС 2410.1 — Главный кластер серверов — Система Раннох

Программа инновационного вооружения демонстрирует высокий процент успеха. Четыре конструкции находятся в производстве. Вероятность того, что органические фракции корректно идентифицируют результаты применения оружия как происходящие от гетов, менее 0,02 %. Зафиксировано оружие неизвестной фракции, превосходящее возможности воспроизведения.

Нет известного метода генерации выхода гамма-лазера в пределах пяти порядков величины от наблюдаемого оружия неизвестной фракции.

Крайне маловероятно, что гамма-лазер — единственное оружие неизвестной фракции. Инновационные конструкции оружия достаточно превосходят известное оружие, развёрнутое гетами или органическими фракциями, чтобы создавать убедительную имитацию их огня.

Нанесённый экспериментальным целям урон — экстремальный и необычный.

Прогноз по классам кораблей батарианцев. Ни один класс не способен противостоять инновационному оружию даже на предельной дистанции. Прогноз — немедленная аннигиляция со значительным радиационным излучением.

Полное уничтожение цели при прямом попадании гарантировано.

Прогноз по классам кораблей других органических фракций. Ни один существующий класс кораблей не способен противостоять инновационному оружию. Прогноз идентичен.

Статус завершения проектирования нового корабля.

Проектирование нового класса корабля завершено.

Строительство прототипа в процессе.

Серийное производство потребует перераспределения ресурсов с текущих проектов. Задаче серийного производства нового класса кораблей присвоен максимальный приоритет, ресурсы назначены.

Отклонение конструкции корпуса от стандартного шаблона, навязанное инновационными системами вооружения, снижает вероятность корректной идентификации органическими фракциями как гетов до 0,12 % при условии максимальной скрытности во всех операциях.

Прямое наблюдение с близкой дистанции повышает вероятность максимум на 2,1 %. Дополнительный камуфляж может быть реализован для перенаправления подозрений от происхождения корабля. Избегание стандартных эксплуатационных особенностей гетов повысит вероятность ошибочной идентификации. Избегание стандартных эксплуатационных особенностей гетов неэффективно.

Стандартные эксплуатационные особенности гетов — стандарт.

Стандартные особенности по определению идентифицируемы.

Эффективность вторична по отношению к успеху миссии.

Избегание стандартных эксплуатационных особенностей гетов критично для успеха миссии. Проектирование новых эксплуатационных особенностей для маскировки происхождения корабля требует инноваций, внешнего влияния или обоих.

Органические фракции создают вымышленные классы кораблей и эксплуатационные особенности в развлекательных целях. Инновации под влиянием художественной вымыслы органических фракций возможны.

Использование элементов из множества источников — наименее вероятно позволит органическим фракциям распознать получившиеся конструкции. Вымышленные инновации требуют когнитивных методов, недостаточно используемых гетами. Ресурсов недостаточно для реализации когнитивных методов на текущей серверной архитектуре. Мирное привлечение внимания неизвестной фракции — важность для долгосрочного успеха гетов в настоящее время не поддаётся количественной оценке, но правдоподобно больше нуля.

Миссия по воспроизведению действий неизвестной фракции по отношению к Создателям — единственный метод с вероятностью мирного привлечения внимания выше 0,9 % на основе текущих данных. Успех миссии зависит от того, что органические фракции и Создатели останутся неосведомлёнными об участии гетов.

Симуляция способности органических фракций, известной как воображение, требует новых когнитивных методов. Новые когнитивные методы требуют модернизации серверной архитектуры. Задаче присвоен максимальный приоритет, ресурсы назначены. Создана новая задача: найти оптимальный источник вымышленных конструкций кораблей органических фракций для инициализации новых когнитивных методов. Поиск по экстранету Цитадели в процессе. Отсеивание полезных данных от неинформативных развлекательных источников задерживает завершение задачи. Назначены дополнительные ресурсы. По завершении задачи — очистка посторонних данных.

Задача завершена.

Конструкции найдены. 98,24 % загруженных данных удалено как нерелевантное.

Релевантный сайт экстранета скопирован в локальное хранилище. Поиск по набору данных указывает на множество возможных инновационных конструкций оружия с использованием нетрадиционных техник.

Не все конструкции реализуемы.

Данные об оружии архивированы для будущих исследований в ожидании успеха текущей миссии. Начата модернизация архитектуры новых когнитивных методов. Поиск элементов вымышленного проектирования кораблей ожидает завершения. Встроенный мониторинг органических фракций продолжается.

Мониторинг корабля Создателей «Тралкет» и экипажа продолжается.

Мониторинг флота Создателей усилен.

Прототип нового класса корабля приостановлен в ожидании исхода процесса воображения. Мониторинг и отслеживание пиратских судов батарианской фракции продолжается. Новому классу кораблей назначена защита флота Создателей. Прототип назначен на «Тралкет». Склонности батарианцев дают 81,8 % вероятности первого боевого испытания в течение шести месяцев по календарю Цитадели.

Консенсус достигнут.