Вечером прыгаю за руль своей ласточки и еду на важную встречу. Машина шуршит гравием по парковке у самого пляжа. Выхожу и любуюсь свинцовыми волнами. Зимнее море — это восхитительно. Кажется, я люблю его даже больше летнего, ведь здесь нет толп туристов и можно наслаждаться красотами без лишней суеты.

Ветер пробирается под воротник пальто, так что ускоряю шаг. Ларин выбрал место идеально. Никто не станет подслушивать разговор двух сумасшедших, решивших попить чаю на декабрьском побережье.

Он уже ждёт, сидит на перевёрнутой рыбацкой лодке. Кутается в толстый шарф. Рядом с ним стоит старый термос. Увидев меня, Виктор кивает и поднимается, протягивая мне руку.

— Граф, — говорит он. Изо рта вырывается облачко пара.

— Отличная погодка, не правда ли? — смеюсь я.

Он усмехается и сразу откручивает крышку термоса. Наливает чай в кружки и одну протягивает мне.

— Крепкий, с лимоном.

Беру стаканчик, поднимаю его к лицу и вдыхаю аромат. Блаженство. Горячая жидкость обжигает горло, растекается теплом по телу. То, что нужно.

Минута тишины после напряжённого собрания.

— Ольга Дмитриевна проделала колоссальную работу, — начинает Ларин, не глядя на меня. — Информация, которую она передала, очень занимательная.

— Оленька всегда делает отличную работу, — улыбаюсь.

— Документы весомые, но добыты нелегально, к тому же их попросту недостаточно, чтобы привлечь Щеглова к ответственности… — он делает ещё глоток. — Но всё это складывается в очень некрасивую картину. У Щеглова целая система. Он не просто пользовался положением, он превышал все мыслимые и немыслимые полномочия. Но реально наказать его…

— Я так и думал, — киваю.

Это было понятно сразу, поэтому у меня есть одна идейка. Ларин поворачивается ко мне, замечаю, что у него серьёзный взгляд.

— История той девушки, с которой говорила Ольга Дмитриевна…

— Она готова дать показания.

— Это отлично, но, боюсь, этого будет мало. Адвокаты Щеглова скажут, что девушка всё выдумала. Оговорила уважаемого человека из-за денег или по любой другой причине.

— Нужен кто-то ещё, — это было понятно сразу.

— И какие дальнейшие действия? — спрашивает Ларин, глядя на волны. — Где искать других девушек? Это долго, муторно и, скорее всего, бесполезно. Большинство будут молчать. А других реальных зацепок, которые позволили бы раскрутить дело, у нас нет.

Он прав. Пройдут недели, может, месяцы. За это время Щеглов заметёт следы. У нас нет столько времени. Нужно действовать, пока он не до конца осознал с кем связался.

— У меня есть одна идея, — говорю, допивая чай.

— Какая? — прищуривается Ларин.

Поворачиваюсь к нему и ухмыляюсь.

— Вы говорите, что девушки боятся и не будут говорить. Это всё правильно. Но чтобы найти иголку в стоге сена, нужен магнит.

— Что вы имеете в виду? — удивляется Виктор.

— Я знаю одного человека, который может нам в этом помочь. Он, конечно, будет сопротивляться, но выбора я ему не оставлю…

Ларин обещает продолжить копать и составлять списки потенциальных жертв — это поможет нам в будущем сопоставить данные.

Утром следующего дня готовлюсь к поездке на собрание, где главы отрядов будут голосовать за или против моей идеи. Но пока есть время решаю сразу позвонить.

Набираю номер Пересмешникова. Долгие гудки слегка раздражают, старик решил мелко пакостить, раз проигрался по крупному. Но он заслужил свои проблемы, не стоило пытаться разорить мой род.

— Слушаю, — наконец отвечает он.

— Анатолий Гаврилович, доброе утро. Это Скорпионов.

— Чем обязан, граф? — слышу раздражение в голосе Пересмешникова, но ничего, это мне только на руку.

Я уверен, что он связан с Щегловым, а значит, я смогу заставить губернатора трястись от страха ещё больше.

— Хочу предложить вам работу, как юристу.

В трубке повисает тишина, думаю, я смог удивить графа. Потом раздаётся короткий смешок.

— Вы серьёзно? После всего, что произошло между нами? Я не собираюсь на вас работать. Найдите себе другого адвоката — в Крыму их достаточно.

— Понимаю вашу позицию. Но речь не о том, чтобы работать на меня. Речь о деле, которое в ваших же интересах.

— В моих интересах — держаться от вас подальше, граф. Всего доброго.

— Анатолий Гаврилович, — говорю спокойно, прежде чем он успевает сбросить. — Вы умный человек и знаете, что происходит. И знаете, что когда всё посыплется — а оно посыплется, я гарантирую — не все уцелеют под обломками.

Тишина. Слышу его дыхание — ровное, но чуть учащённое. Попал.

— Я предлагаю вам возможность оказаться на правильной стороне до того, как станет поздно, — продолжаю. — Встретимся, поговорим. Если после разговора решите, что это не для вас — разойдёмся.

Пересмешников думает. Я не тороплю — даю время ему подумать. Уверен, Анатолий Гаврилович в курсе всех событий, что происходит в администрации. И наверняка связан с земельной махинацией, ведь не зря он так рьяно пытался получить мой особняк.

Так что у меня в планах хлопнуть сразу двух или больше зайцев, которые возомнили себя охотниками. Но они выбрали неправильную жертву для своих тёмных делишек.

— Когда? — сдаётся Пересмешников.

— Завтра вечером. Место — на ваш выбор.

— Кафе «Ривьера» на набережной. В семь.

— Рад, что вы понимаете важность этого дела, — сбрасываю и иду к машине, пора узнать, кто из охотников на моей стороне.

* * *

Симферополь, резиденция губернатора.

Щеглов сидит за столом в своём кабинете, а напротив него — барон Сипин, в этот раз без маски.

— Значит, Султан согласен помочь, — говорит губернатор, слегка улыбаясь.

— Да. Дословно: «Мальчишку пора уничтожить». Он дал карт-бланш на любые методы.

Павел Андреевич откидывается в кресле. Смотрит в потолок — это то, чего он так ждал. Уничтожить Скорпионова теперь дело принципа.

— Любые методы, — повторяет он. — Это хорошо. Даже очень.

Сипин вздыхает, он не уверен, что графа можно так легко одолеть, особенно учитывая его союзников.

— Но, — продолжает Щеглов, — «уничтожить» можно по-разному. Мальчишка — граф, у него уже есть связи, гвардия, даже репутация, пусть и не самая чистая. Если его просто убить, будет расследование. Поднимется шум, ненужные люди будут задавать щекотливые вопросы.

— Тогда что вы предлагаете?

Щеглов берёт стакан с водой и делает глоток.

— Он хочет войти в нашу структуру, — говорит губернатор. — Хочет, чтобы мы работали на его условиях. Так давайте согласимся.

На лице Павла Андреевича расплывается улыбка, он уже представляет, как мальчишка поплатится за всё, что губернатору пришлось пережить.

— Согласимся? — моргает Сипин, не веря своим ушам.

— Именно. Примем его предложение. Введём в схему. Покажем документы, дадим доступ к части операций. Пусть думает, что победил.

— А потом?

— Выставим всё так, будто махинации — его рук дело. С самого начала. Подставные компании перепишем на его людей. Сделки проведём через его счета. Документы подготовим так, что любой следователь увидит одно: граф Скорпионов — организатор земельной аферы в масштабах полуострова.

Сипин медленно кивает, понимая, что если удастся это провернуть — они раз и навсегда избавятся от Скорпионова.

— Мы выйдем чистыми, — продолжает Щеглов. — А он получит то, чего так хотел, — внимание федеральных структур. Только не в том качестве, в каком рассчитывал.

— Это потребует времени, — говорит барон. — Месяц, может два. Нужно подготовить бумаги, перестроить цепочки…

— Время есть. Он дал три дня на ответ — ответим в последний момент, а потом приступим к работе. Аккуратно, не торопясь. Пусть привыкнет, расслабится.

Щеглов довольно откидывается в кресле и мечтательно смотрит в потолок. Наконец-то, этот выскочка сам вырыл себе яму. Осталось только слегка подтолкнуть.

— И когда всё будет готово, — говорит губернатор, — мы захлопнем ловушку. Одним движением. Так, что он даже не поймёт, в какой момент проиграл.

Сипин встаёт.

— Я передам Султану.

— Передай. И добавь от меня: мальчишка думает, что он самый умный. Это его главная слабость.

Ничего личного, граф, просто бизнес…

* * *

Сидим уже битый час, в зале стоит галдёж, будто мы на рынке, а не в администрации. Представитель императора поднимает руку, и зал затихает.

— Господа, — говорит он. — Предложение графа Скорпионова не противоречит указу. Если большинство командиров проголосует за объединение под его началом, у канцелярии нет причин препятствовать.

Он обводит нас взглядом, заставляя утихнуть недовольных, и кивает мне:

— Граф Скорпионов — абсолютный лидер рейтинга на текущий момент. Однако кампания не завершена, и остальные участники всё ещё могут попытаться выбиться вперёд.

Ловлю на себе недовольные взгляды некоторых, но в целом я был готов к тому, что среди конкурентов будет напряжение. Кто захочет всё бросить и подчиниться молодому графу, когда есть шанс подмять весь бизнес под себя?

Правильно, никто, я бы точно был против. Но вопрос в другом — кто способен мне противостоять?

— Предлагаю из обсуждений перейти к делу. Голосуем, — говорит представитель. — Кто за объединение под командованием графа Скорпионова — поднимите руку.

Ливнев поднимает первым. За ним — ещё двое, которых я приметил раньше. Потом — четвёртый, помедлив. Пятый. Шестой.

Шесть из двенадцати. Я, разумеется, не голосую.

— Кто против?

Каракуртов, что не удивительно. За ним — ещё пятеро. Тоже шесть.

Ровно пополам. Представитель императора фиксирует результат в блокноте.

— Пятьдесят на пятьдесят, — констатирует он. — Предложение не принято.

Каракуртов откидывается на стуле с довольным видом. Я молчу, это было ожидаемо. Но такое количество людей восприняли мою идею положительно, ещё и захотели пойти под моё начало — с этим уже можно работать.

Но тут встаёт человек, которого я раньше не замечал. Сидел в дальнем конце стола, не особо отсвечивал. Высокий, широкоплечий и довольно молодой, может, лет тридцать пять. Тёмные волосы зачёсаны назад, а на пальце красуется перстень с графским гербом.

— Позвольте, — говорит он с лёгкой хрипотцой. — Граф Воронцов, командир Ливадийского отряда.

Представитель кивает, позволяя тому высказаться.

— Я голосовал против, — говорит Воронцов. — Не потому что считаю графа Скорпионова плохим охотником. Результаты говорят сами за себя. Но лидерство в рейтинге — это одно. А способность вести за собой людей — другое. Пусть граф Скорпионов сначала докажет, что может командовать не только своим отрядом, но и чужими.

Смотрю на него. Спокойный, уверенный в себе. Что это за проверку он мне тут пытается навязать?

— Я ничего доказывать не собираюсь, — говорю, не вставая. — Мои результаты говорят сами за себя. Но если вам нужно что-то ещё — можем заключить пари.

Воронцов приподнимает бровь, мои слова его явно заинтересовали.

— Какое?

— Соревнование. Ваш отряд против моего. Если ваши люди окажутся лучше — можете быть главным. Я отступлю и признаю ваше лидерство публично.

В зале воцаряется тишина. Каракуртов подаётся вперёд, о я уже знаю, кто первым побежит к Воронцову, чтобы помогать ему. Ливнев лишь хмурится, наверняка, не верит, что я просто так отдам своё лидерство.

Воронцов смотрит на меня несколько секунд. Потом кивает.

— Принимаю. Условия: отправляемся в разломы одинакового уровня сложности. Кто быстрее истребит всех тварей внутри и закроет разлом — тот победил. Чистая работа, без хитростей.

— Согласен, — говорю и ловлю весёлый взгляд Кабанского.

Он точно понимает, что нас ждут весёлые времена. Представитель императора поднимает руку.

— Один момент, господа. Если уж устраивать состязание — давайте сделаем это правильно. Канцелярия сама выберет разломы. Одинакового уровня, одинаковой сложности. Без возможности подготовиться заранее.

— Я не против, — пожимаю плечами.

— Поддерживаю, — кивает граф.

— И ещё, — продолжает представитель. — Раз уж мы проверяем лидерские качества — давайте сделаем это по-настоящему.

Все заинтересованно поворачиваются к предствителю, а я уже догадываюсь, что он собирается сказать.

— Те, кто голосовали за графа Скорпионова, пойдут с ним. Кто — против отправятся с графом Воронцовым. Каждый командует объединённой группой. Так мы увидим, кто из вас лучший лидер — не в теории, а на практике.

Зал гудит. Каракуртов открывает рот, чтобы возразить, но Воронцов его опережает.

— Справедливо, — говорит он. — Принимаю.

Смотрю на представителя. Умный ход — он превращает наше пари в полноценное испытание. Если я выиграю с чужими людьми под началом — это будет весить больше, чем любое голосование.

— Принимаю, — говорю.

— Отлично, — представитель делает пометку, видимо, для доклада исператору. — Даю вам сутки на подготовку. Завтра к вечеру канцелярия пришлёт координаты разломов. Послезавтра утром — выдвигаетесь. Собрание окончено.

Поворачиваюсь к тем, кто голосовал за меня. Ливнев и ещё пятеро лидеров — мои люди на ближайшие два дня.

— Господа, — говорю. — Полностью вооружиться, взять всё снаряжение. Прибыть ко мне в имение до конца сегодняшнего дня. Вместе с отрядами.

Ливнев кивает. Остальные переглядываются, но не спорят.

— Всё обсудим на месте, — добавляю. — Будет инструктаж и ужин с десертом.

Выхожу из зала. Кабанский идёт рядом и поглядывает назад, где как на базаре галдят охотники. Кажется, я разбередил ещё тот осиный улей.

— Знаешь Воронцова, — негромко спрашивает Давид.

— Не-а, — мотаю головой. — Но могу предположить, что он связан с Вороном. Покровитель у них точно один.

Я видел графа в рейтинге, но думал, что мы окажемся врагами. До сегодняшнего дня, кроме Тильгенова, я и не рассматривал другие отряды как реальную угрозу. А от Воронцова можно ждать проблем, особенно если он имеет отношение к моим прошлым противникам.

— Ливадийствий отряд, — Кабанский цокает. — Крепкие и дисциплинированные бойцы. Воронцов — из военных, служил при императоре перед тем, как занялся охотой. Отличный тактик.

— Думаешь, он нас обойдёт?

Кабанский хмыкает.

— Кто ему позволит.

Смеёмся, а потом я еду сначала по магазинам, чтобы прикупить парочку артефактов, что могут пригодиться нам в испытании, а потом сразу на встречу с Пересмешниковым.

Кафе «Ривьера» — место для тех, кто не привык считать деньги и ценит уединение. В самый раз для такого разговора.

Пересмешников уже на месте. Сидит за столиком у окна. Он выбрал позицию с хорошим обзором, чтобы видеть меня на подходе. Старается контролировать ситуацию с самого начала, но это ему не поможет.

Подхожу к столу и складу папку с документами на белоснежную скатерть. Анатолий Гаврилович поднимает на меня глаза, а я сажусь напротив, не дожидаясь приглашения.

— Вы возмужали, граф, — произносит он. — Время идёт вам на пользу.

— Стараюсь, Анатолий Гаврилович.

— Но не думайте, что это что-то меняет в наших с вами отношениях, — продолжает он. — Конфликт не исчерпан. Работать на вас или с вами я не намерен.

— Попрошу заметить, что это не я пытался разорить вашу семью, Анатолий Гаврилович, — напоминаю спокойно. — Всё было с точностью до наоборот.

Он поджимает губы. Этот аргумент ему крыть нечем. Пересмешников делает знак официанту, который тут же подлетает к нашему столику.

— Эспрессо, двойной, — цедит граф, не глядя на парня. Потом переводит взгляд на меня. — А вам?

— Я ненадолго.

Пересмешников чуть заметно кивает. Ему нравится думать, что это он задаёт тон встрече. Пусть пока наслаждается иллюзией.

Официант прибегает через минуту и ставит перед графом маленькую чашку с кофе.

— Я готов забыть о нашем конфликте, — говорю, когда официант отходит. — Потому что есть проблема посерьёзнее. И она касается нас всех.

— Да что вы говорите? И что же это за проблема такая? — ехидничает граф, отпивая свой напиток.

— На посту губернатора сидит коррупционер и насильник, — говорю жёстко. — Его нужно сместить. И я хочу, чтобы дело против Павла Андреевича Щеглова вели вы.

Пересмешников давится. Кофе выплёскивается из чашки, расплываясь по скатерти. Громкий, отрывистый кашель нарушает тишину заведения, а редкие посетители недовольно обращают на нас внимание.

Официант снова бросается к нам с салфетками.

— Отойдите! — рявкает Пересмешников, даже не повернув головы.

Парень испуганно отскакивает. Граф вытирает губы платком, его пальцы слегка дрожат. Он поднимает на меня взгляд.

— Сумасшедший мальчишка, — шипит он. — Вы как были им, так и остались. Совершенно не понимаете, куда лезете. Щеглов вас раздавит, и меня заодно, если я в это ввяжусь.

Я молчу. Просто двигаю папку к нему через стол.

— Ознакомьтесь. Это копии, так что можете забрать всё домой и изучить в спокойной обстановке.

Он смотрит на папку, потом на меня, но молчит, видимо, ещё не отошёл от шока. Наверняка, он считал, что наш конфликт так и будет болтаться в прессе. Но я человек действия, долго мусолить слухи не планирую.

— Жду ответа завтра к вечеру, — продолжаю ровным тоном. — Если вы не согласитесь, я не обижусь. Просто найду более сговорчивого адвоката. Такого, который начнёт шерстить не только любовные похождения губернатора и его финансовые схемы. Но и его связи с аристократией Крыма. Кто знает, какой граф поддерживал Щеглова на выборах и оказывал ему посильную помощь…

Я встаю. Пересмешников сидит неподвижно, глядя на папку так, словно это гремучая змея. Правильно делает.

— Всего хорошего, Анатолий Гаврилович, — говорю на прощание. — Жду звонка завтра.