Кабинет губернатора. Раннее утро.

Павел Андреевич Щеглов стоит у окна. Смотрит на город — серые крыши, первые лучи солнца. Красиво. Мирно. Его город. Его власть.

Но руки трясутся. Кофе в чашке плещется, проливается на пальцы. Он не замечает. Или замечает, но ему плевать.

Телефон звонит. Павел хватает трубку.

— Да⁈

— Ваше превосходительство, — голос начальника полиции виноватый, дрожащий. — Докладываю: он вышел.

— Как вышел⁈ Я же приказал держать его там! До моего личного распоряжения!

— Судья Миронов приехал лично посреди ночи. Ознакомился с материалами… Обвинения рассыпались. Мы… мы обязаны были отпустить.

Щеглов молчит. Сжимает чашку так сильно, что фарфор трещит.

— И ещё… — голос начальника становится совсем тихим. — Он передал вам… послание.

— Какое послание? — искренне удивляется Щеглов.

Пауза. Начальник явно не хочет говорить. Боится.

— Ну⁈

— Он сказал… что ваша голова — на волоске. Тонком волоске. И что если вы хотите разобраться… — начальник сглатывает, — … не делайте этого как девчонка.

Тишина.

Потом — звон. Чашка летит в стену, разбивается, кофе брызжет на портрет какого-то генерала.

— Мальчишка! — орёт Щеглов. — Ублюдок! Выскочка! Я его уничтожу! В порошок сотру! Он у меня на коленях ползать будет!

Бросает мобилет. Он с грохотом падает на стол, соскальзывает на пол.

Губернатор стоит, тяжело дыша. Руки трясутся ещё сильнее. В висках стучит кровь.

Девчонка. Он назвал его девчонкой! При полицейских, при всех. Это разойдётся по городу к вечеру. К завтрашнему утру — весь округ будет знать. Это публичное унижение.

Он недооценил противника. Думал, графёныш просто выпендрёжник. Павел считал, что у него хватит времени оформить дело так, что никто не смог бы придраться. Но кто-то помог Скорпионову…

Кто-то из администрации.

Никто не знал, что именно планировал губернатор, однако документы о задержании пришлось провести официально. Значит, мальчишка не так прост.

Надо быть осторожнее.

Губернатор хватает другой мобилет — личный, для особых звонков. Набирает номер. Пальцы не слушаются, попадают не на те кнопки. Он выругивается, начинает заново.

Долгие гудки. Один, два, три…

— Да? — голос на том конце — спокойный, холодный. Голос человека, которого ничто не может вывести из себя.

— Мне нужна помощь, — Щеглов старается говорить ровно, но голос срывается на визг. — Скорпионов… он вышел и угрожает мне. Я не могу… Мне нужно…

— Успокойтесь, — голос всё так же холоден. — Истерика не поможет.

— Я не истерю! Я…

— Возьмите себя в руки.

Щеглов замолкает. Глотает воздух. Считает до десяти.

— Я спокоен. Что мне делать?

— Ничего. Ждать. Я пришлю профессионалов. Они решат вашу проблему.

— Когда?

— Скоро. В течение недели.

— Недели⁈ Да он за неделю…

— Скорпионов — не идиот. Он не будет действовать открыто. Не сейчас, по крайней мере. Ему нужно время, чтобы подготовиться. Вам — тоже. Используйте это время. Соберите всё, что есть на него. Любую грязь, любые слухи. Пригодится, — спокойным тоном говорит собеседник.

Щеглов кивает, хотя собеседник не видит.

— Хорошо. Я благодарен.

— Не благодарите. Теперь вы мне должны. И я рассчитываю на оплату.

Связь обрывается.

Щеглов стоит посреди кабинета. Смотрит на осколки чашки, на кофейные пятна на стене, на залитый портрет.

Профессионалы, значит…

Хорошо.

Пусть приезжают. Пусть решают. Пусть делают то, что он сам сделать не смог.

А потом…

Потом он посмотрит поверженному Скорпионову в глаза. И улыбнётся.

* * *

Просыпаюсь от солнечного луча, который бьёт прямо в лицо.

Открываю глаза. Потолок моей спальни, рядом — тепло. Оля спит, прижавшись ко мне, голова на моём плече, рука на груди. Дышит ровно, спокойно. Волосы разметались по подушке.

Смотрю на неё. Красивая. Даже сейчас, без косметики, с припухшими от вчерашних слёз глазами — красивая. Моя.

Пусть спит. Ей нужен отдых.

Выскальзываю из-под одеяла. Тихо, стараясь не скрипеть половицами. Нахожу штаны, рубашку. Одеваюсь.

В ванной брызгаю холодной водой в лицо. Бодрит. Смотрю в зеркало — глаза красные, щетина отросла, кажется, моё тело начало стареть. Надо будет бороду отпустить бороду, думаю, мне пойдёт.

Что ж выгляжу терпимо. Пара часов сна — это лучше, чем ничего.

Иду в кабинет. Олег уже там. Стоит у окна, смотрит во двор. Оборачивается, когда я вхожу.

— Выспались, господин?

— Что-то вроде. Докладывай.

Он кивает.

— Итак, люди Сипина напали на гостевые домики. Пойманный поджигатель ждёт допроса. Ущерб минимальный — успели потушить, опись прислали, в целом всё в норме.

— Хорошо. Что ещё?

— От муравьёв пришла новость. Бурые активизировались. Не атакуют пока, но стягивают силы к границе. Похоже, готовят что-то серьёзное.

Муравьи… Этого ещё не хватало. С одной стороны — губернатор и Сипин, с другой — война на Изнанке.

— Когда прибыло сообщение? — уточняю я.

— Час назад.

— Что-нибудь ещё?

Олег мнётся. Видно, что хочет что-то сказать, но не знает, как.

— Говори уже, — вздыхаю я.

— Барон Котов звонил. Просил перезвонить, как проснётесь. Сказал — важно.

Котов. Интересно.

— Понял. Собери всех в гостиной через полчаса. Кабанского, Фёдора, Льва. Будем думать.

Олег кивает и уходит.

Сажусь за стол. Наливаю себе воды — пить хочется зверски. Беру мобилет, набираю номер Котова.

Гудок. Второй. Третий.

— Сева! — голос Ярослава бодрый, весёлый. Будто и не было бессонной ночи. — Живой! Я уж думал, тебя там замуровали.

— Не дождёшься, — усмехаюсь я. — Что случилось?

— Да ничего особенного. Просто хотел узнать, как ты, и предложить помощь.

— Какую помощь?

— Юридическую. У меня есть люди в столице. Они могут покопать под твоего губернатора.

— Покопать?

— Ну да. Найти всякое. Он же по-любому не святой, — Ярослав понижает голос. — Я кое-что слышал. Ничего доказанного, но слухи ходят. Если мои люди поищут — могут найти что-то конкретное.

— И что ты хочешь взамен?

Котов смеётся.

— Скорпионов, ты меня обижаешь. Мы же друзья. Партнёры. Союзники. Я просто хочу помочь.

— Ярослав…

— Ладно, ладно, — он вздыхает. — Если губернатора снимут — мне нужен человек на его месте. Кто-то лояльный, с кем можно работать.

— У тебя есть кандидатура?

— Может, и есть. Но это потом. Сначала — снять этого. Согласен?

Думаю. Котов — не бескорыстный благотворитель, это понятно. Но наши мысли с ним сходятся, а вместе — справимся быстрее.

— Согласен. Копай. Что найдёшь — присылай мне.

— Договорились. И ещё, Сева…

— Да?

— Береги себя. У губернатора наверняка есть друзья. Влиятельные друзья. Они могут попытаться… помочь ему.

— Учту, — отвечаю я.

— Удачи, скорпиоша, — слышу в голосе Котова улыбку.

Связь обрывается.

Откидываюсь на спинку кресла. Смотрю в потолок.

Губернатор. Сипин. Бурые муравьи. Три фронта. Многовато для одного меня.

Но я справлюсь. Должен справиться.

Встаю. Пора на совещание. Все уже в сборе.

Кабанский сидит у окна, вертит в руках чашку с чаем. Лицо хмурое — переживает за бизнес. Фёдор листает какие-то записи. Лев — в углу, старается не отсвечивать. Олег стоит у двери, руки за спиной.

Вхожу. Все поворачиваются ко мне.

— Господа, — говорю без предисловий. — Ситуация сложная. Давайте разбираться.

Сажусь во главе стола.

— Олег, доложи ещё раз. Для всех.

Олег кивает. Повторяет то, что уже говорил мне — нападение на гостевые домики, бурые муравьи, звонок Котова. Все слушают молча.

— Итак, — говорю, когда он заканчивает. — У нас три проблемы. Губернатор, Сипин и муравьи. Будем решать по очереди.

Поворачиваюсь к Олегу.

— Безопасность на тебе. Удвой патрули. Никого не впускать без моего разрешения. Усилить охрану у гостевых домиков и вообще везде. Если Сипин попробует ещё раз — я хочу, чтобы мы были готовы.

— Будет сделано, — кивает капитан.

— Фёдор. От тебя мне нужны артефакты — всё, что может помочь в бою. Защита, нападение, разведка. Что у нас есть?

Федя поправляет очки.

— Радар почти готов. Ещё пара дней — и сможем отслеживать передвижения муравьёв на Изнанке. Кроме того, я работаю над усилением защитных амулетов. Есть идеи, но нужно время.

— Сколько? — уточняю я.

— Неделя. Может, две.

— Хорошо, работай. Приоритет — радар, всё остальное потом.

— Понял, — отвечает Проскорпионов.

Поворачиваюсь к Кабанскому.

— Давид, как там кондитерская, гостевые домики, всё остальное?

Кабанский вздыхает.

— Кондитерская в порядке. Охрана усилена, Алиса занимается управлением. В гостевые домики отправил несколько своих ребят. Но если атаки продолжатся…

— Они продолжатся, — усмехаюсь я. — Сипин вряд ли остановится. Поэтому — усиль охрану везде. Найми дополнительных людей, если нужно. Деньги — не проблема.

— Понял.

— И ещё. Следи за партнёрами. Если Сипин начнёт давить на них — я хочу знать первым.

Кабанский кивает.

— Хорошо. Вопросы? — обвожу всех взглядом.

Молчание.

— Тогда — за работу, — хлопаю в ладоши и встаю. — А я пойду к поджигателю. Пообщаемся…

Подвал — идеальное место для допросов. Если тебе задают вопросы на зелёной лужайке — это одно, а если в мрачной бетонной комнате — совсем другое, правда?

Поджигатель сидит на стуле, руки связаны за спиной. Парень, лет двадцать. Лицо разбито — гвардейцы постарались при задержании. Глаза бегают, губы дрожат.

Боится.

Хорошо, что боится. Тактика рождается в моей голове за секунду.

Вхожу резко, быстро. Дверь с грохотом бьётся о стену. Парень вздрагивает, втягивает голову в плечи.

— Ты! — ору я, надвигаясь на него. — Ты посмел поджечь мою собственность⁈

— Я… я не… — он лепечет, отшатывается вместе со стулом.

— Молчать!

Активирую родовое кольцо. Сияние обволакивает руку, вытягивается вперёд. Хвост скорпиона — полупрозрачный, но смертоносный. Жало покачивается перед лицом парня.

И тут — маленький штрих. Концентрируюсь, выдавливаю каплю яда. Она повисает на кончике жала — зеленоватая, маслянистая. Капает на пол с тихим шипением.

На самом деле хвост работает не так. Яд впрыскивается при ударе, а не капает. Но парень этого не знает. А выглядит — убедительно.

Играю в плохого копа, короче.

Внутри едва сдерживаю смех. Театр одного актёра.

— Одна капля, — говорю тихо, почти шёпотом. — И ты будешь умирать три дня. Медленно. Мучительно. Каждая клетка твоего тела будет гореть огнём.

Парень белеет. Буквально — лицо становится цвета мела.

— Пожалуйста… — хрипит он. — Пожалуйста, не надо…

— Тогда говори. Кто тебя послал?

— Я… я не могу…

Придвигаю жало ближе. Ещё одна капля яда падает — прямо между его ног на стул. Дерево шипит, дымится.

Ловкость рук и никакого мошенничества. Обычная кислота, которую я прихватил из мастерской Льва. Но он-то не знает.

— Султан! — визжит парень. — Султан меня послал! Султан!

Замираю.

Султан?

— Ну-ка повтори.

— Султан! Он сказал поджечь ваши домики! Сказал, что заплатит хорошо! Я не знал, что это так серьёзно! Клянусь, не знал!

Убираю хвост, сияние кольца гаснет.

Смотрю на парня. Он дрожит, всхлипывает, сопли текут по лицу. Жалкое зрелище.

Султан. Не Сипин — Султан. Это… неожиданно.

— Как ты связывался с Султаном? — спрашиваю я.

— Через… через посредника. Человек в таверне «Три якоря». Он передавал задание и деньги…

— Имя?

— Не знаю! Клянусь, не знаю! Он никогда не называл имени! — лепечет парень.

Верю. Султан не дурак — не будет светить своих людей перед мелкой сошкой.

— Что ещё знаешь?

— Ничего! Богами клянусь, ничего! Мне сказали поджечь — я поджёг! Больше ничего!

Смотрю на него ещё несколько секунд. Он съёживается под моим взглядом.

Потом разворачиваюсь. Ухожу.

— Эй! — кричит он вслед. — Что со мной будет⁈

Не отвечаю.

На выходе из подвала меня ждёт Олег.

— Слышал?

— Слышал, — он хмурится. — Султан, значит.

— Ага. Выясни имена тех, с кем этот говнюк там был, — киваю на дверь.

Иду наверх, думаю.

Султан… Но при чём тут Сипин? Московский барон, который атаковал моих торговцев, сжёг амбары Спинороговой. Он связан с Султаном? Или это совпадение?

Нет. Совпадений не бывает. Не в моей жизни уж точно.

Сипин работает на московских хозяев — это я знаю. Как он связан с Султаном?

Да и зачем Султану атаковать меня напрямую? Раньше он действовал через третьих лиц. Теперь — поджог. Что изменилось?

Губернатор. Арест. Может, Султан решил, что я ослаблен? Или это отвлекающий манёвр? Пока я разбираюсь с поджогом — кто-то другой готовит настоящий удар?

Нужно больше информации.

Ладно, разберёмся, мы прикрыли тылы. Иду в мастерскую к Фёдору.

Он сидит за столом, перед ним — три макра из морского монстра. Зелёные камни слабо светятся, пульсируют. Рядом — Лев, что-то записывает в журнал.

Вхожу. Оба поднимают головы.

— Господин, — Фёдор встаёт. — Мы как раз хотели вам доложить.

— Докладывай.

Он берёт один из макров, показывает мне.

— Эти камни уникальны. Ничего подобного я никогда не видел. Структура — невероятно сложная, энергетическая сигнатура — аномальная.

— Короче, — вздыхаю я.

— Короче — это источники контроля. Судя по всему, именно благодаря им морской монстр управлял своими жертвами. Рыбы, краб — все они были под контролем через эти камни.

— Можно использовать?

Федя переглядывается со Львом.

— Теоретически — да. Если правильно настроить… можно попробовать контролировать других существ. Монстров с Изнанки, например.

— Попробуйте, это может пригодиться. Кстати, — вспоминаю я. — Как там краб?

Лев вздыхает. Тяжело, страдальчески.

— Краб… в целом неплохо.

— В целом?

— Ну, он весьма разумный. Понимает некоторые команды. Человеческую речь — тоже, в целом. Но… — Лев мнётся.

— Но?

— Я его боюсь, — признаётся он. — Каждый раз, когда захожу к нему — сердце в пятки уходит. Он смотрит на меня этими глазами… Жуть.

— Привыкнешь, — усмехаюсь я.

— Надеюсь…

Поворачиваюсь к Фёдору.

— У меня есть идея. Ты же сделал переводчик для муравьёв?

— Да-а-а… — отвечает Федя, явно предчувствуя, что я опять поручу ему что-то сложное.

— Сможешь сделать что-то подобное для краба? Ошейник, например? Чтобы понимать, что он пытается сказать?

Артефактор замирает. Смотрит на меня. Потом — на Льва. Потом — снова на меня.

— Чисто теоретически… да. Принцип тот же — перевод, только не звуков, а ментальных импульсов в понятные сигналы. Но краб — не муравей. Структура мышления другая. Нужно время, чтобы откалибровать…

— Сколько времени займёт?

— Сложно сказать.

— Займись. Когда закончишь с радаром — сразу переходи на ошейник.

— Понял, — вздыхает Федя.

Выхожу из мастерской. Иду наверх.

На лестнице стоит Алиса.

Она смотрит во двор. Заслышав мои шаги, оборачивается. Лицо спокойное, но в глазах — тревога.

— Сева, — говорит она. — Ты в порядке?

— В полном.

— Я слышала, ты наделал шуму в участке…

— Было дело. Но уже не о чем беспокоиться.

Она кивает. Но тревога в глазах не исчезает.

— Ты знаешь, что это Ольга подняла всех на уши?

— Что? — переспрашиваю я.

— Когда тебя увезли — она не стала плакать и ждать. Она сразу начала действовать. Звонила всем, кого знала. Требовала, умоляла, угрожала. Это её заслуга, что адвокат успел поймать за руку этих мошенников.

Смотрю на Алису. Она тепло улыбается, по-матерински.

— Ольга — хороший выбор, Сева.

— Даже несмотря на её положение?

Алиса качает головой.

— Положение — ерунда. Главное — человек. А Ольга — хороший человек. Она любит тебя. По-настоящему.

Молчу. Не знаю, что сказать.

— Я рада, — продолжает Алиса, — что ты нашёл её. И я… я искренне рада за вас обоих.

— Спасибо, — говорю я. — Это много для меня значит.

Она кивает и уходит.

Стою на лестнице, смотрю ей вслед.

Алиса сильно изменилась за последние недели. Раньше была потерянная, напуганная. Теперь — живая, уверенная, заботливая.

Зелье Льва работает. И не только зелье — работа в кондитерской, общение с людьми, ощущение нужности — всё это вернуло её к жизни.

Иду в свою комнату. Надо же и отдохнуть немного, в конце концов.

За окном — темнота. Звёзды. Тишина.

Я думаю о губернаторе, о Сипине, о Султане. О муравьях, о Борисе, о Хамелеоне. О войне, которая только начинается.

Слишком много врагов. Слишком много фронтов. И слишком мало времени.

Вхожу в спальню.

— Сева, — голос Оли вырывает меня из мыслей.

— М? — отвлекаюсь и слегка улыбаюсь, увидев её здесь.

— Ты опять о чём-то думаешь.

— Много всего навалилось, — пожимаю плечами я.

Она приподнимается на локте и внимательно смотрит на меня.

— Ты обещал рассказать кое-что, — тихо говорит она.

Да. Разговор. Правда о том, кто я такой.

— Помню, — говорю. — Давай не сейчас. Это разговор для спокойного времени, солнышко. Я что-то задолбался со всем происходящим.

Она молчит. Смотрит на меня.

— Скоро расскажу, обещаю. Когда всё это закончится, мы с тобой сядем и спокойно поговорим, — говорю я.

Сажусь рядом и улыбаюсь. Оленька вздыхает. Ложится обратно, прижимается ко мне.

— Хорошо, — шепчет. — Я подожду.

Целую её в макушку. Обнимаю крепче.

Закрываю глаза.

Сон приходит не сразу.

Только успеваю заснуть…

И вдруг — выстрел.

Вскакиваю с кровати. Оля — рядом, тоже проснулась, глаза испуганные.

— Что это⁈

— Не знаю. Оставайся здесь.

Хватаю штаны, рубашку. Одеваюсь на ходу. Выбегаю из спальни.

В коридоре — суета. Слуги мечутся, гвардейцы бегут к выходу. Крики, приказы, топот ног.

Олег несётся навстречу.

— Господин! Кто-то проник на территорию!

— Кто⁈

— Не знаем! Часовой заметил движение у ограды, окликнул — в ответ открыли огонь!

Выбегаю во двор.

У ворот лежит неподвижное тело. Вокруг — лужа крови, чёрная в свете луны.

Подхожу ближе. Смотрю.

Мужчина, лет сорок. Одет в тёмное — явно хотел остаться незамеченным. В руке — пистолет. На поясе — верёвка, крюк.

Вор? Убийца? Лазутчик?

— Он мёртв? — спрашиваю.

Гвардеец проверяет пульс. Качает головой.

— Мёртв.

Смотрю на тело. Потом — на ограду. Потом — в темноту за воротами.

Кто-то проник на территорию. Кто-то, кого застрелили мои люди.

Но был ли он один?

— Прочесать периметр! — командую. — Если есть ещё кто-то — найти!

Гвардейцы разбегаются, а я стою и смотрю на тело.

Кто послал тебя? Губернатор? Сипин? Султан?

Или кто-то ещё?

* * *

Вблизи поместья Скорпионова

Борис прячется в кустах, у ограды поместья. Смотрит на огни и снующих гвардейцев. Скорпионов явно усилил охрану, значит, ждёт нападения.

Но выбора нет.

Воздух густеет. Давление. Присутствие.

Хамелеон.

Бог материализуется рядом — полупрозрачный, мерцающий. Борис замечает это — контуры размытые, свечение тусклое.

— Кольцо, — говорит Хамелеон. — И камень. Без них я не смогу полностью овладеть силами Сольпуги.

— Я понимаю, Владыка.

— Добудь их любой ценой! — шипит бог.

Борис кивает. Смотрит на поместье.

— Скоро, — шепчет он. — Скоро, Владыка.

Хамелеон исчезает. Растворяется в темноте.

Борис уже собирается лезть через ограду. Выбрал место, уже приготовил верёвку. Но тут замечает движение сбоку…

И раньше, чем он успевает среагировать — раздаётся выстрел. Один. Второй.

Кто-то падает у ворот.

Кто это был? Не его человек — он работает один. Значит, кто-то ещё пытался проникнуть и попался. Или это гвардейца подстрелили?

Интересно.

Теперь там паника. Охрана удвоена, все настороже. Сейчас не время.

Борис приглядывается — это человек, который опередил его и схлопотал пулю, можно сказать, спас его своим поступком.

Кто он? Откуда? Зачем пришёл?

Неважно.

Главное — кольцо. И камень.

Борис отступает в темноту. Исчезает.

Но он вернётся.

Обязательно вернётся.