62

Выражения «заброшено» или «запущено» не отражали всей сути увиденного Котом внутри станции и казались лишь слабыми подобиями того, что творилась там на самом деле. Заблокированные тяжёлыми шлюзовыми створками коридоры, переходы и целые блоки попадались гораздо чаще, чем встречались хотя бы с маркером «ограниченный доступ», а уж про «годен» даже и говорить не стоило: такое не встретилось Коту практически ни разу. Зато в глухих тупиках, там, куда едва доставал свет фонарей, виднелись кучи хлама, мусора и превратившихся в неподвижные статуи различных сервомеханизмов.

Жуть!

Станция напоминала собой древнего старика, всё ещё молодящегося, старающегося выглядеть бодрее и крепче, но внутри являющегося тем, что есть на самом деле: изношенным и, пожалуй, даже смертельно больным человеком. И запах. Пахло чем-то затхлым, древним, давно слежавшимся и успевшим прокиснуть или протухнуть. Даже «пригодные к перемещению» внутренние коридоры были изнутри чем-то изъедены, а углы на многочисленных перекрёстках будто изгрызены…

Кот, задержав шаг, вгляделся пристальней: а ведь верно! Именно изгрызены! Будто дети, играя, кусали деревянные боковины мебели там, на Земле… Вот только что здесь за «дети», грызущие, и, главное, прогрызающие пласталевые стены⁈

— Эй! — послышался из тёмного угла чей-то голос. — Пс-с-с…

Кот, присмотревшись, различил чьё-то выглядывающее лицо, в полумраке выглядящее белым пятном. Ребёнок, что ли? Слишком близко к полу и слишком маленькое для взрослого человека!

— Пс-с-с! Сюда! — лицо, спрятавшись, выставило, однако, руку, которой активно замахало, призывая Кота в полутьму бокового прохода, но потом высунулось вновь, интересуясь, где же там застрял тот, чьё внимание точно было уже привлечено.

Действительно: ребёнок. Фарфоровой белизны лицо, огромные чёрные глаза и губки бантиком, снова позвавшие: — Ну сюда же! Сюда!

Кот пошёл на зов. Ну вот кого ему бояться? Ребёнка? Хотя… это место, да и вся эта ситуация, выглядели жутковато! Да и девочка эта была наряжена в обноски — по-другому назвать этот старый-престарый, много раз латаный, комбинезон было бы неправильно.

— Ты что здесь делаешь? — тихо, соблюдая «разведённую» девочкой секретность, спросил он.

— Я от дедушки сбежала! — поведала девчонка. — Меня Роя зовут. А как тебя? А как дедушка тебя пропустил? А ты один или вас много? И где тогда остальные? — буквально засыпала она вопросами.

— Меня Кот зовут. Я сюда с проверкой прилетел, вот дедушка твой меня и пропустил. — улыбнулся Кот. — Я не один, но остальным он запретил из корабля выходить, у них допуска нет. А вас здесь сколько?

Улыбнулся, а сам напрягся: ещё один культ? Жители, влекущие в этих развалинах жалкое существование и считающие себя потомками управляющего здесь ИскИна? Хватило уже одного, совсем сумасшедшего, который держал в своих руках мрринов!

— Мы с дедушкой вдвоём! — по-детски непосредственно поведала девочка, которой было, навскидку, лет семь-восемь. — А ты мой папа? Дедушка сказал, что только папу пустит, и больше никого! А папа всё не появлялся и не появлялся, а дедушка молчал и молчал! А теперь он тебя пустил, хотя раньше никого не пускал и всех выгонял! Ты ведь мой папа, да? — чёрные, выглядящие в этом полумраке совсем без зрачков, глаза, смотрели с такой надеждой…

— Да. — кивнул Кот, который не смог… не решился разрушить надежду!

Папа… не папа… Да какая разница⁈ Дети же они везде дети! И оставлять этого, явно оставшегося один на один со старым ИскИном, ребёнка, он не собирался. Надавит, пригрозит, договорится… да просто увезёт в конце концов! Заблокировать местного «полновластного хозяина» тяжело, но всё же можно, опыт такой имелся. А ИскИн… выкрутится ИскИн! Проявит гибкость, не станет «выгонять» тех, кто к нему заявится вновь. Выкрутится, как выкручивался все эти долгие годы!

А девочка… потом сама разберётся, главное — вывезти её отсюда.

— Папа!! — радостно взвизгнула девчонка, порывисто обняв Кота и по-обезьяньи ловко вскарабкавшись ему на шею. — Па-па-а-а!!!

— Роя! Роя, ты где⁈ — громом раздался голос ИскИна. — Роя, с тобой всё в порядке⁈

— Дедушка! Дедушка!! — Роя, гибко соскользнув с Котовой шеи, потянула его за руку вперёд, туда, где освещение было более ровным и менее рассеянным. — Дедушка, а я ПАПУ нашла! Ты ведь говорил, что он скоро прибудет и ты его не выгонишь! Вот он!!! Я нашла его! Нашла!!!

— Роя! — строго произнесла моментально появившаяся перед ними голограмма. — Что ты делала там, где отключена система наблюдения?

— Я караулила! Я ждала! Если бы я не пряталась, ты приказал бы мне никуда не выходить, и я не встретила бы папу! — прямо, без обиняков, заявила девочка.

На несколько долгих секунд голограмма подвисла, по-видимому, ИскИн перебирал и просчитывал миллиарды вариантов, выбирая линию поведения.

— А как же биометрический датчик, Роя? — «отвис» ИскИн, приняв какое-то решение. — Он сигнализирует, что ты не покидала своё помещение!

— Там очень старый датчик, дедушка. Он давно уже показывает, что я там, хотя меня там нет. — отмахнулась Роя.

— М-м-м… Папа здесь по делу. — немного замялся ИскИн. — Он должен выполнить проверку, сделать свою работу…

— Я не хочу отпускать его одного, иначе ты потом скажешь, что папа уехал по делам и вернётся позже! Я сама ему всё покажу! Честно-честно! — заверила Роя. — И праздник! У нас ведь будет праздничный обед? Правда?

В свете ровного освещения девочка, в больших глазах которой, действительно, не было зрачков, что стало ясно видно только сейчас, задрала голову, с надеждой посмотрев на Кота, после чего улыбнулась, растянув губы в какой-то искусственной, неживой, улыбке и моргнула.

Двумя парами век.

— Правда. — внезапно онемевшими губами ответил Кот.

63

— Праздник! — радостно пискнула… девчонка?.. потянув Кота в глубины станции. — У нас давно не было праздника! Праздник это ведь праздничный обед! У нас будет праздничный обед!!!

Силы в этом, на первый взгляд тщедушном, тельце было хоть отбавляй. По крайней мере Кот, даже в своём ББС, прекрасно ощущал то усилие, с которым его тянули, и усилие это явно не соответствовало маленькой девочке! Ощущал, однако шёл следом, хотя явное предвкушение этого… существа… мягко говоря, пугало.

«Надеюсь, что не я буду главным блюдом этого обеда!» — мелькнула у него мысль.

«Бортовой ИскИн», этот «куцый Шнайдер», уловив заминку и неуверенность «оператора скафандра», мгновенно поднял шлем и захлопнул забрало.

— Да, здесь, наверное, не очень хорошо пахнет… — изменения во внешнем виде не прошли мимо внимания Рои. — Но это не страшно, просто фильтры старые, снова забились. А дедушка не разрешает мне их чистить, боится, что я за сестрёнками отправлюсь. А я не отправлюсь, я себя прекрасно контролирую! И ты не переживай: здесь дышать можно, атмосфера полностью пригодна! Я это знаю, да и дедушка мне обязательно скажет, если что-то не в порядке будет!

Роя тараторила и тараторила, увлекая Кота всё дальше и дальше, и тянула его всё быстрее и быстрее, поэтому они уже почти бежали. Двери, шлюзы, коридоры и переходы так и мелькали по сторонам, а метка-маяк «Пумы» становился всё дальше и дальше, периодически покрываясь рябью помех. Похоже, они приближались к самой сердцевине этого рукотворного спутника!

Кот прикинул: действительно, похоже на то! Сначала шли на крейсере, сквозь настоящее «глубокое ущелье» добираясь до выделенного им дока, затем, вот эта, почти пробежка…

А Роя всё говорила и говорила, рассказывая про каких-то сестёр и «их деток», которые потерялись, но как-то выживали, «оставшись совсем бесхозными и став очень-очень дикими». Рассказывала она и о том, что эти «совсем-совсем дикие детки» вообще её не слушаются, а сил, чтобы заставить их «делать как надо, а не как хочется» у неё нет. И о том, что дедушка этих деток не любит, называет их бандитами и дикарями и всё хочет выгнать, но у него это плохо получается, потому что он когда-то сделал ошибку, которая сейчас ему, с одной стороны, помогает, а с другой — совершенно мешает…

Кот слушал всё это вполуха. Гораздо больше его заботил вопрос: куда это его ведут?

— Вот! Мы пришли! — Роя указала на дверь, совершенно идентичную многим, проходимым ими ранее. — Дальше только технические помещения: машинные залы, реакторные, генераторные и накопительные, а здесь уютно и комфортно! Да и… питательная смесь только в этом баке осталась. — она грустно вздохнула. — Но ты не переживай, папа, тебя накормить вполне хватит!

А Кот заметил еще одну странность: у девочки было всего четыре пальца. Вроде бы рука как рука, сразу и не заметно было, но сейчас, когда она перечисляла «технические помещения» стало хорошо видно, что мизинца нет. Просто нет — отсутствовал как таковой, и это не травма, нет — его, похоже, не было изначально!

— Не переживай! — по-своему истолковала его заминку Роя. — Пойдём!

Двери при приближении Рои автоматически открылись, и она буквально втащила Кота в помещение, оказавшееся обычной столовой. Вот только вместо привычного ему пищевого синтезатора стоял какой-то аппарат, над которым нависал прозрачный бак, на одну треть заполненный зелёной массой.

— Садись! — Роя подтянула Кота поближе к аппарату, указав ему на один из «персональных» столиков, рассчитанных на одного человека. — Вот, сюда. Это моё место, я тут всегда сижу. Ты не переживай, я себе тоже место найду, вот, у сестрёнки столик заберу. Она всё равно ушла, поэтому о том, что я брала её столик не узнает и не обидится! — «девочка» с грохотом подтащила ещё один, такой же персональный, стол. — Я рядом сяду, хорошо? Ты ведь не будешь против? Я же не нарушу твоё личное пространство? Я просто хочу поближе быть, я ведь так долго тебя ждала!!!

— Конечно, я не буду против. — ответил Кот, аккуратно опускаясь на «детский» стульчик, который явно скрипнул под весом бронескафа, заставив его замереть.

В таком вот «полуприседе» комфорта было совсем мало, благо, хоть сервоприводы ББС позволяли и не так «раскорячиться», иначе ноги бы затекли моментально! Заклинив приводы в текущем положении Кот, легонько опершись на столик, посмотрел на хлопотавшую у аппарата Рою. Та, быстро переключая какие-то рычажки и тумблеры, заставила аппарат натужно загудеть и, моргнув индикаторами, выдать на ловко подставленные тарелки две порции зелёной бурды, побольше и поменьше.

— Угощайся, папа! — «девочка», немного поколебавшись, поставила перед Котом «порцию побольше», к которой прилагалась «сверхдесертная», судя по её размерам, ложечка.

Кот, убрав шлем, с недоверием посмотрел на не слишком-то вызывающую аппетит массу.

— Кушай! Это вкусно! Правда-правда! — заверила Роя, быстро-быстро «работая» своей ложечкой. — Дедушка говорит, что пищей надо наслаждаться и тщательно пережёвывать, поэтому и ложечки такие маленькие. Но у нас ведь праздничный обед, правда? И поэтому сегодня можно не соблюдать все правила! — она счастливо хихикнула, но тут же стала серьёзной. — Кушай скорее, а то скоро ложечка растворяться начнёт, а её тоже надо потом скушать, иначе, как говорит дедушка, это получится «полностью нецелевой расход ресурса».

Кот неохотно ковырнул ложкой неприятную на вид массу и отправил её в рот. Вкус… соответствовал виду: что-то склизкое, солёное и в то же время сладковатое, попахивающее йодом, с похрустывающими на зубах хрусталиками, похожими на песок.

«Водоросли» — мелькнуло понимание. — «Чем-то обогащённые, но всё же водоросли.»

— Тут полный набор белков, жиров, витаминов и углеводов, требуемый организму. — заверила Роя, следящая за его попытками протолкнуть в себя не слишком приятную массу. — Я ещё добавила быстрых углеводов… Чувствуешь, как сладко⁈ Хотя дедушка говорит, что сладкое вредно, и постоянно меня ругает. Но у нас ведь праздничный обед, да? А какой же праздник без сладкого!

— Да, сладко. Спасибо, Роя! — не стал обижать «девочку» Кот, глядя, как в его руках стала оплывать прилагаемая к блюду «ложечка».

— Кушай! Кушай скорее! — всполошилась Роя. — Это витаминно-белковый концентрат, его нельзя не скушать! Без этого обед будет совсем не полноценным!

— Да, конечно! — Кот положил ложечку в рот и двинул челюстями, чувствуя, как «ложечка» распадается на те самые белки и витамины.

— Эх… Не успел… — Роя грустно посмотрела на его тарелку, где оставалось ещё не меньше половины выданной массы. — Теперь ты долго голодным будешь. Следующий праздник у нас совсем не скоро наступит…

— Ничего страшного. — ответил Кот. — Я не настолько голоден.

— Хорошо, папа. — вздохнула «девочка». — Теперь тебе надо идти работу делать? Жалко, что праздники так быстро заканчиваются…

Подхватив две тарелки, свою и Кота, она потащила их обратно в сторону аппарата. Вот только если свою она засунула в приёмное окно, то вторую, с остатками массы, украдкой поставила куда-то в сторонку, отчаянно делая вид, будто так и надо.

— А что, это всё, что есть? — не выдержал Кот, кивнув на нависающий бак.

— Да, это всё, что осталось. — кивнула Роя. — Детки Лии, которые потерялись, когда она уходила, очень-очень кушать хотели, и сделали маленькую дырочку, чтобы до еды добраться. Вот только без Лии они стали совсем глупенькими и сделали дырочку в основном баке. Пока дедушка заметил, что что-то не в порядке, основная масса пищевой колонии уже погибла, оставшаяся часть заболела, а потом заразились и все остальные. Здоровым осталось то, что только здесь было, но тут массы мало, и воспроизводится она медленно. — «девочка» снова вздохнула. — Но я их больше не виню: они совсем-совсем голодными были, а Лия уже ушла и позаботиться о них было некому. А когда совсем-совсем голодный, то очень-очень плохо становится, я это знаю.

— Пойдём! — решительно поднялся Кот. — Вернёмся к моему кораблю.

— А как же твоя работа? — спросила Роя. — Дедушка говорит, что работа всегда должна быть на первом месте!

— Работу я сделаю, за это не беспокойся. Пойдём! — теперь уже Кот потащил за собой «девочку». — Куда тут? Веди!

Пусть она не человек, пусть она вовсе какое-то непонятное существо, но голодать…

Голодать нельзя никому!

64

Вредный старик доступ к внутренней связи не дал, а передатчик скафа просто не мог пробиться через многочисленные внутренние конструкции, поэтому большую часть пути Кот бесполезно вызывал «Пуму».

— А зачем мы туда идём? — наконец не выдержала Роя, до этого момента безропотно указывавшая дорогу.

— Кушать идём. — ответил Кот. — Ты меня угостила, теперь я тебя угощать буду!

— А зачем? — поинтересовалась «девочка».

— Закон есть такой, закон гостеприимства: если тебя угостили — угости в ответ. Если тебе подарок сделали — отдарись. — объяснил, как мог, Кот.

— Я не знала таких законов. Дедушка мне о них ничего не говорил! — задумалась Роя.

Чем дальше, тем больше напоминала она Коту обычного ребёнка: бесхитростного, в меру послушного, в меру любопытного, в меру… Да всё «в меру»! Если забыть совершенно не человеческие глаза и руки, то получился бы просто идеальный ребёнок!

— Куда вы направляетесь? — возникла перед ними голограмма сварливого старика.

— Почему ребёнок голодает⁈ — набросился на него Кот.

— Роя получает питание, вполне достаточное для поддержания жизнедея… — вскинула голову голограмма.

— Почему! Ребёнок! Голодает⁈ — не дал ему закончить злой Кот. — Ты что здесь, совсем сдурел⁈

— Я отправлял запросы! И почему-то вместо всего запрошенного появился ты! — надменно ответил старик. — Где⁈ Где обещанное мне самим Императором снабжение? Где обещанная поддержка? Где, я спрашиваю⁈

— Почему она голодает⁈ — в третий раз спросил Кот. — Почему вместо запроса помощи и просьбы хотя бы пайки передать ты начинаешь мне тыкать в нос чужими ошибками⁈ Почему ты думаешь только о себе, но никак не о ней⁈

Голограмма пошла «битыми пикселями», сигнализируя о перегруженности и крайне нестабильном состоянии ИскИна.

— Не твоё дело, «рука Императора»! — каким-то механическим голосом ответил, будто каркнул, ИскИн. — У тебя нет права требовать у меня отчёт о работе. Заканчивай свою проверку и выметайся отсюда! И не забудь доложить в своём отчёте о состоянии обеспечения!

— Не забуду! — оскалился Кот.

Голограмма пропала… чтобы через несколько секунд появиться вновь.

— Временные сроки проверки тобой запрошены не были, значит, по регламенту, их устанавливаю я. — мстительно прошипела голограмма. — У тебя осталось шесть часов, представитель! И через шесть часов чтобы запаха твоего здесь не осталось! Понял? Иначе сожгу!

— Понял! — рявкнул в ответ Кот, и еле слышно пробурчал: — Засранец!

— Роя! Запрещаю тебе подниматься на борт! — продолжил старик. — Системы контроля включены. А я ухожу на технические работы.

Голограмма исчезла, на этот раз окончательно.

— Ну вот, дедушка обиделся. — грустно сказала Роя. — Так что, у нас теперь не будет никакого угощения?

— Тебе на борт нельзя, это я уже понял… Но никто ведь не запрещал просто покушать? Хотя бы просто сидя на полу в том ангаре? — подмигнул Кот. — Идём скорее, а то не успеем!

— Побежали? — оживилась «девочка».

— Побежали! — согласился Кот, и, обратив внимание на появившийся значок связи, забубнил: — Серж! Серж, приём!

— Да, командор! Мы тебя потеря… — ответил Ван Ультен.

— Серж, потом, всё потом! Сейчас подготовьте два комплексных обеда из «первого списка», пусть к аппарели вынесут! Срочно! — распорядился Кот. — И, пожалуй, пайки…

— Сколько пайков? — деловито осведомился Ван Ультен.

— Пару для начала! — ответил, ускоряясь, Кот.

Роя, почти ежесекундно оглядываясь, успела убежать далеко вперёд, и следовало прибавить хода, чтобы просто её догнать.

65

— Спасибо, папа! — Роя, наевшись до отвала, осоловела клевала носом. — Это настоящий праздник!

Она съела и оба обеда, и ещё два пайка, и всё для неё было вкусно! Как в это тщедушное тельце влезло такое количество пищи — Кот не понимал. Не понимал, но догадывался: голод. Не тот голод, когда вообще ничего не ешь или огромный недостаток питания, а тот, когда изо дня в день питаешься «в обрез» одной и той же пищей, и даже небольшая прибавка или изменение вкуса воспринимаются организмом как нечто фееричное.

— Пожалуйста. — Кот был краток.

Он просто не знал, как относиться к этой… этому существу, так похожему на обычного ребёнка, доверчиво к нему прижавшемуся, сонно сопящему и также сонно моргающему. Ну и что, что двумя парами век!

— Серж! — негромко позвал он Ван Ультена, наблюдавшего за их «пиршеством» из раскрытого грузового шлюза с опущенной рампой. — Есть у нас комбез какой-нибудь… по размеру?

— Найдём, командор. — Ван Ультен коротко что-то приказал, и уже через несколько минут ему доставили плотную упаковку.

— Ты работу делать? — вздрогнула Роя, когда Кот зашевелился.

— Нет пока ещё. Сиди-сиди… — придержал он попытавшуюся подняться «девочку». — Вот, держи. Это тебе. — протянул он ей свёрток, быстро дойдя до корабля и обратно.

— А что это? — Роя даже проснулась.

— Подарок. Комбинезон новый. — объяснил Кот. — Твой-то совсем истрепался…

— Спасибо! — приняла упаковку Роя. — Только я его сейчас не буду носить, я его оставлю. Потом, когда этот совсем развалится, твой одену. Хорошо?

— Да, конечно. — вздрогнул Кот.

— А можно ты мне вместо комбинезона ещё паёк подаришь? — спросила Роя. — Он очень вкусный, и потом совсем-совсем не голодно.

— Я тебе просто так пайки оставлю, не как подарок. — горло Кота сдавило. — Это ведь… просто пища…

— Спасибо, папа! Ой! Там же детки! — Роя зашевелилась, пытаясь подняться. — Мне туда надо! Ты пойдёшь со мной?

— Подожди… — Кот поднял «девочку» на руки. — Серж, пару-тройку пайков, будь добр…

— Нет, нельзя пайки! Надо обычный обед. — отказалась Роя, пытаясь слезть с рук. — Они ещё маленькие, им нельзя такое!

— Серж, пайки потом! А ты лежи, лежи… Давай, я тебя понесу, а ты дорогу будешь показывать? — спросил Кот.

— Хорошо, папа. — Роя перестала шевелиться. — Нам туда, где мы кушали. Надо твой обед забрать, им это как раз хорошо будет.

Вес «девочки» совершенно не чувствовался. Кот, монотонно шагая по этим полузаброшенным коридорам, думал и думал. Да, конечно, сервоусилители скафа делали своё дело, но они ведь всего лишь «усиливали», обратной связью давая понять, что в руках что-то есть, а тут… будто травинка. Кто она? Что здесь вообще происходит? То, что на этой станции случилась какая-то технологическая катастрофа — это ясно, но как? Как такое могло произойти? Даже на его «первой станции» имелся самовосстанавливающийся ремкомплекс, в меру своих сил поддерживавший те «почти развалины» в более-менее работоспособном состоянии, а тут? Что тут? Как? Почему?

Насколько он понимал, эта огромная «лаборатория» была создана в период расцвета Аргона, тогда, когда не началась ещё та гражданская война и технологии не «поджимались под себя» всякими… до них дорвавшимися. А «та» станция была создана позже, когда сеть ТЭП-площадок уже вовсю сыпалась, причём создана каким-то кланом, фактически, частными лицами. Так почему же «там» такой комплекс был, а «тут» ничего подобного нет⁈ И это при наличии мощнейшего ИскИна (а другой бы и не справился с такой громадиной), тем более, оцифрованного!

Роя, так и лежавшая у него на руках, встрепенулась.

— Мы пришли. Подожди, я сейчас! — спрыгнув с рук она прошмыгнула в столовую и быстро вернулась, держа в руках ту, недоеденную Котом, порцию. — Дальше я сама пойду. Тут совсем-совсем недалеко. Ты со мной пойдёшь?

— Пойду. — утвердительно кивнул Кот.

Воровато оглянувшись, Роя направилась в сторону технических помещений, туда, куда они в прошлый раз не дошли.

— Тут совсем-совсем недалеко! — заверила Роя. — Далеко нельзя: там дедушка заметить может, да и ходить далеко… А у меня времени мало.

— А чем же ты тут занимаешься? — не мог не спросить Кот. — Если не секрет.

Всё больше и больше он воспринимал эту иную как обычного человеческого ребенка со всеми их «секретиками», «тайнами» и прочими, немудрёными, радостями.

— Учусь. — просто ответила Роя. — Дедушка строго спрашивает. Но я давно-давно уже всё выучила, а сейчас просто делаю вид, что учусь, потому что дедушка радуется, когда я правильно отвечаю.

— А чему учишься? — уточнил Кот.

— Всякому. — махнула рукой Роя. — Недавно дедушка спрашивал про мультисредовую проводимость материалов, а вчера снова спросил про секвестирование ДНК, нуклеотиды и методы правильной компоновки. Но я это давно уже знаю, вот только практики очень мало, я всего лишь… — и она пустилась в такие специфические «дебри», что Кот мгновенно потерял нить её рассуждений.

Диссонанс — вот то, что при таком ответе «поймал» Кот. Роя спокойно, уверенно и со знанием дела оперировала такими терминами и понятиями, которые даже не каждый учёный, наверное, знает! Да кто же она такая⁈

— Нам сюда. — вывел его из ступора голос «девочки», успевшей уйти вперёд и замершей у какой-то двери. — Детки здесь.

Кот, убрав шлем, с усилием потёр ладонями лицо, разгоняя кровь и прогоняя лишние сейчас мысли.

«А-а-а… К чёрту!» — решил он, глубоко вздохнув и шагая вслед успевшей скрыться в помещении Рое.

66

В помещении, в котором находились мифические «детки», было тихо. Ни голосов, ни шума, ни топота, поэтому Кот решил, что это какая-то странная игра странной иной девочки. Вентиляция здесь, похоже, не работала. Затхлый воздух пах старостью, сыростью, плесенью и техническими жидкостями, как и на всей станции, вот только здесь к этим запахам примешивался ещё один, какой-то странный: будто разворошили большой сырой муравейник.

Роя тихо сидела на коленках между двумя блоками какого-то, давно не работающего, оборудования. Кот, включив нашлемный фонарь, чтобы ни на что не наткнуться в царившем здесь полумраке, осветил Рою и вздрогнул: такой грустью и безысходностью вдруг повеяло от её маленькой фигурки…

— Они умерли… — тихо произнесла она, глядя куда-то перед собой. — Слишком мало питания даже для их организмов.

Кот, осторожно нависнув над Роей, осветил фонарём какую-то ветошь, на которой лежали насколько мелких жучков.

— Пойдём отсюда, Роя. — осторожно потянул он её за плечо. — Тут ничем уже не поможешь. Вырастишь новых, не переживай.

— Они умерли. — повторила Роя, позволяя себя увлечь. — А я даже не успела замерить параметры роста и коэффициент фрагментарного развития. Столько работы пропало впустую…

— Пойдём. — потянул её за собой Кот.

Ему стало… грустно. Маленький ребёнок, пусть и «не совсем ребёнок», один-одинёшенек играет на почти заброшенной станции, выращивая каких-то мокриц, называя их детьми и параллельно проводя какие-то научные изыскания. Нет, даже не грустно, а… не передать словами весь тот комплекс чувств, испытываемых им сейчас.

— Роя, девочка моя, что случилось? — вновь возникла перед ними голограмма.

Вот только что-то в ней неуловимо поменялось! Вроде бы, по виду, тот же вредный и вздорный старикашка, но… вроде бы и не тот. Исчезла куда-то надменность и злость, даже голос стал будто мягче и добрее.

— Дедушка Алисантер! — рванулась к голограмме Роя. — Они умерли, дедушка!

«Алис’Н’Тэр» — исправил прозвучавшее имя вдруг оживший «копи-Шнайдер». — «Генетик, автор теории управляемых мутаций и осознанной генетической памяти».

«Откуда ты знаешь?» — спросил у «обрезанного ИскИна» Кот.

«Данный фрагмент памяти не был очищен при выполнении копирования» — ответил «много-раз-копи Шнайдер».

«Что-то ещё можешь про него сказать?» — уточнил Кот.

«Больше ничего в сохранившемся фрагменте нет. Очистить данную область памяти?»

«Не надо, оставь как есть». — приказал Кот.

— Не переживай, девочка моя. — меж тем голограмма, наклонившись, будто обняла Рою. — Я знаю: ты вырастишь много самых лучших деток! Я просто уверен: это не ты ошиблась, а недостаток белка привёл к их затуханию!

— Правда? — оживилась Роя.

— Конечно, моя девочка! — уверил ИскИн. — Я же пересчитал все твои выкладки и не нашёл ни единой ошибки! Единственно что всего пара недочётов, которые легко купируются в двух последующих поколениях.

— Алис’Н’Тэр, что здесь происходит? — спросил Кот, привлекая к себе внимание.

— Дедушка, он хороший! — внезапно произнесла Роя, обняв Кота. — Я это чувствую! Папа, этот дедушка тоже хороший! Плохой дедушка сейчас спит. Не ругайтесь, не надо!

— Не буду, маленькая моя. — мягко ответил «учёный-генетик». — Поговорим, полномочный представитель?

— Поговорим. — кивнул Кот. — Где и о чём?

— Где угодно и обо всём. — развёл руками Алис’Н’Тэр. — Кстати, ты можешь выделить ещё один паёк для Рои? Ей уже можно.

— А… не будет перебором? После такой-то голодовки! — взглянул на голограмму исподлобья Кот.

— Ей уже можно. — повторил ИскИн. — Контролируемый метаболизм, идеальная система пищеварения. Она должна набраться сил.

— Ну… пойдём. — вздохнул Кот. — Там же, у корабля, и поговорим.