Ауру, испачканную чувством вины,

Можно исправить только путём раскаянья!

Обеспокоенное чувство, в виде всепоглощающей паники охватывает моё сердце, ощущаю, что грудь сдавливает обжигающий воздух, в плечах появляется слабость, заставляя сутулиться, клонить дрожащее тело к холодной земле.

Я жива. Отпустила прошлое и не заметила, как. Защитная реакция психики? Если бы не отпустила, то погибла бы под его обломками. Теперь во мне пустота. Чувства высохли, эмоции раскрошились, обиды потрескались. Ничего не чувствую. Из-за внутренней пустоты мне постоянно холодно, руки мёрзнут даже в тёплую погоду.

Архангел стоит напротив моей псевдомогилы и с равнодушной ухмылкой на лице, бережно скидывает с мраморного памятника опавшие, сырые от дождя, мёртвые листья деревьев.

Не возвращайтесь к прошлому. Терпите… Переживайте… Скучайте… Но не возвращайтесь. Лучше уже не будет никогда. Только боли прибавится в итоге.

– Зачем тебе всё это? Почему ты не можешь просто жить? – Как безумная, запинаясь, прошипела.

Архангел опалил меня дьявольским, ужасающим взглядом.

– Я имею дурацкое свойство - скучать по людям, которым это совершенно не нужно. Когда-то нас связывало многое, а теперь все это забыто. Охватывает дикая ностальгия по тем временам, когда мы были словно одним целым. Сейчас же мы чужие друг другу люди. И больно не от того, что все это было зря и ничего уже не вернуть, а от того, что грусть съедает меня изнутри, а тебе совершенно все равно.

До боли…До крови прикусила губу, чтобы не послать его к чёрту!

– А твой дружок, отличный актёр. Как он рыдал на твоих похоронах, – продолжал издевательским тоном вещать Архангельский, постоянно кривя губы в ироничные улыбки.

Перевожу тревожный взор на Сергея, который молча стоит, в нескольких метрах от меня и ненавистно косится на двух охранников.

Жизнь — это профессия. И выживают в ней только профессионалы жизни. А дилетанты - обречены, как мамонты.

Холод…

Всепроникающий лютый холод. Казалось этот холод может заморозить даже время. Он исходил из каждого атома и одновременно из ниоткуда. Ледяной яд выжигал все что становилось у него на пути. Он исходил из бездушного механизма который раньше назывался человеком. Его сердце промёрзло настолько, что почернело и сжалось в ничтожный комок. В этом комке было столько ненависти зла и безразличия, что даже воздух вокруг казалось становился плотнее. Клубы ядовитого пара стелились по земле сея разочарование тревогу и боль…

Всё то немногое в этом мире, что дарило тепло умирало…

Таяло и отступало…

Лишь одна искорка…

Такая радостная и счастливая искорка пыталась растопить холод… Она стала льдинкой. такой же чёрной, холодной и ядовитой. Ничто не остановило холод. По земле растекался яд. И скоро в мире воцарилась тьма…

– Архангел, – собрав силы, придав голосу уверенности, обратилась к нашему мучителю. – По всем понятиям Сергей Воробьёв прав. Тебе ему нечего предъявить, он защищал друга и до последнего защищает.

Провожу рукой по мокрым волосам, пытаюсь убрать беспокойные локоны, которые ветерок постоянно треплет, раскидывая в разные стороны.

– Наташа, – протяжно простонал Архангел, – как же мне надоело, повторять тебе, что твой Серёжа, истинный герой, настоящий друг. Язвительная улыбка зловеще заиграла на суровом лице Архангельского, он ловко достал магазин из рукоятки пистолета и вытащил пули.

– Считай, семь патронов, – развернувшись ко мне, продемонстрировал ладонь на которой были расположены несколько снарядов.

– Ты, что решил со мной математикой заняться? – гневно прохрипела продрогшим голосом.

Архангел, не отрывая от меня плотоядного взгляда, скомандовал, – Сизый, поддержи, – и передал боевые патроны в руки, быстро подбежавшему человеку.

– Я бы много чем хотел с тобой заняться, но увы, вынужден вместо того, чтобы нежиться в тёплой кровати, лазить по кладбищу, – враждебным голосом, ответил Архангел.

– Чёртов ублюдок. Отпусти Сергея, тебе, что мало одного трупа, ты и Сергея решил убить, – не сдерживая гнева, прокричала я.– Ты думаешь, что мы испугаемся и будем молить о пощаде. Так ты ошибся в своих просчётах.

– Запомни, всегда говори и отвечай только за себя, – высокомерно ухмыляясь, с ужасающим холодом в голосе, произнёс Архангел и поднял магазин пистолета. – Смотри, куколка, в магазине один патрон.

– Ты что творишь? – с негодованием прокричала я. – Вознамерился бросить нас на кладбище, оставив один патрон, чтобы, поддавшись отчаянью, мы пристрелили себя. Б…ь,– громко выругалась я, фильмов пересмотрел. Ты ещё на необитаемый остров нас отправь, ублюдок.

С презрительной надменностью Архангел измерил меня взглядом, вставил магазин в пистолет и передёрнув затворную задвижку, скомандовал, – видите сюда этого несчастного героя любовника.

Верные псы подвели Сергея к Архангельскому, сами встали позади и достали пистолеты, лихо, почти синхронно сняли с предохранителя и передёрнув затворные задвижки, направили металлические дула на Сергея.

– Бери, – Архангельский равнодушно передаёт свой пистолет с единственным патроном в руки Сергея и со звериным блеском в глазах, разъясняет, – вот твой шанс, пацан. – Наташа, столько твердила о понятиях, что я просто вынужден прислушаться к речам девушки.

Пугливо смотрю по сторонам, безнадёжно надеясь, что скоро этот кошмар закончится, я распахну глаза и осознаю, что этот лишь страшное наваждение, выдумка разума.

Сергей с жалобным видом оглядывает меня и трясущимися руками отдаёт пистолет Архангельскому, гордо заявляя, – я не убийца, думаешь я буду стрелять в безоружного человека.

Плавно прикрываю веки, понимая, что Сергей неправильно понял нашего истязателя, оружие ему Архангельский вручил, чтобы он выстрелил в меня, только так он сможет спасти свою жизнь.

– Ты реально долб….б, ты решил, что я тебе, в какого предлагаю выстрелить?– с сарказмом спросил Архангельский.– Сука, я что дуэли на кладбище организовываю.

Сергей с тревогой покосился на Архангельского и растерянно покачав головой, простонал, – ты, что хочешь, чтобы я стрелял в Наташу? – Я никогда не выстрелю в Наташу, слышишь, никогда.

– Тем хуже для вас обоих, – безжалостно прорычал Архангел. Взмахнул пистолетом в сторону охранников, которые продолжали молча стоять, с каменным выражением лица. – Даю тебе слово, что, если ты выстрелишь на поражение в Наташу, я отпущу тебя. Если воспротивишься, мои ребята откроют беспорядочный огонь, и в любом случае вы погибнете.

Распахиваю глаза и требовательно заявляю, – Серёжа, бери пистолет и стреляй. Только так ты спасёшь свою жизнь, твоя жертва ни к чему не приведёт. Архангел, конечно, сука, но надо отдать должное, что сука с принципами.

– Сука, это ты, – невозмутимо отреагировал Архангел, продолжая пристально рассматривать Сергея.

– Убей меня, но не трогай Наташу. Ты же никогда не воевал с женщинами. Что изменилось? – с ненавистными нотками, спросил Сергей, продолжая смотреть на меня с жалостью и угнетающей беспомощностью.

– Я и не воюю, перед тобой стоит труп. Вот её место обитания, я просто вершу справедливость и возвращаю Наташу обратно, – с хищным оскалом, отвечает Архангел.

Сергей молча покачал головой и, наклонив её вниз, провозгласил, – убивай, я не стану стрелять в Наташу. В отличие от тебя, я не шакал, чтобы ради спасения своей шкуры, идти на подлое убийство ни в чём не повинного человека.

Удивлённые глаза Архангела опасно расширяются, брови поднимаются, на лице появляется озадаченность. – Неожиданно, поступок настоящего мужчины, жаль только твой порыв выглядит жалко и вызывает лишь горький смех.

Дьявольская улыбка вырисовывается на холодном, бесчувственном лице Архангела, мужчина уверенно хватает всё ещё дрожащую руку Сергея и властно вкладывает холодное оружие, крепко сжимает пальцы, вынуждая Сергея сильно обхватить рукоятку пистолета.

– Считаю до трёх, а потом открываю огонь на поражения, – с особой жестокостью, пояснил перспективы Архангел. – Что молчишь, кукла? Разве тебе не дорога бесценная жизнь, твоего горе любовника, – с какой-то, еле уловимой ревностью, прокричал Архангел и посмотрел на меня горящими волчьими глазами.

– Серёжа, стреляй. Ты единственный человек, который сможет спасти мою дочь из рук этого кровожадного тирана. Стреляй и помни, что я очень люблю тебя, – сдерживая слёзы, произнесла я.

Громкий, зловещий смех Архангельского заглушил искренние слова, которые шли от самого сердца. Озлобленно окинула взором мужчину и с чувством отвращения, вложив в слова всю ненависть, на которую была только способна, пересохшими губами, проговорила, – ты самый ничтожный человек, которого я встречала на своём пути. Мне жаль, что моя дочь имеет такие гены. Мне очень жаль, что и твоя ядовитая кровь течёт по венам Варвары. Но я верю, что ты не будешь воспитывать моего ребёнка, я вверяю своё дитя Сергею.

Даже находясь на расстоянии, почувствовала, что мои слова достигли цели. С презрительной усмешкой наблюдаю, как от ярости исказилось лицо Архангела, которое действительно больше походило на озлобленную волчью морду. Понимала, что сердечная мышца со шрамом пылает, его разрывает на мелкие части, кусочки плоти болезненно трескаются, придавая неимоверную, нестерпимую боль.

Но мои слова ударяют, словно плетью, не только мучителя, они ранят и меня в самое сердце, которое беззащитно бьётся в груди. Безумно хочется сорваться, наорать, выкинуть весь этот гнев, что скопился внутри, но я не могу сделать этого. Если перейду рамки и потеряю контроль, то не смогу убедить Серёжу и тогда погублю его жизнь.

– Твой Серёжа, даже близко не подойдёт к моей дочери, – сдерживая ярость, продолжая сжигать огнём своих ужасных глаз, уверенно прочеканил Архангел. – Такой слабак, как этот, – не глядя на моего друга, махнул головой в его сторону, – не сможет даже взглянуть на мою дочь.

– Раз, – стоя спиной к Серёже, Архангел поднял руку и с мучительной медленностью опустил палец, прижав кончик к ладони.

Отчаянно, бесшумно двигала окровавленными губами, которые сама же искусала, взмолилась, – пожалуйста, стреляй. Ощутила, одно из ужаснейших на свете чувств – когда наступает понимание, что ничего уже сделать нельзя.

– Стреляй, – вполголоса обречённо простонала я. Всё тело, с новой силой, начинает ломить, становится жутко от одной мысли, что это тупик, конец, конечная остановка твоих страданий и длинных шагов к цели. В глубине души ты понимаешь, что скоро пора выходить, а ты оставляешь этот бренный мир с тяжёлым, беспокойным сердцем за самое дорогое, что только может быть в жизни любой женщины.

– Надо, наверно отойти, – невзначай, безразличным тоном произносит Архангел. Ненавистный голос, пропитанный ядом, заставляет вернуться в реальность и посмотреть смерти в глаза.

Архангел со скучающим видом отходит на несколько шагов в сторону, разворачивается лицом к Сергею, вновь поднимает руку и опять томительно опускает второй палец, при этом хладнокровно произносит число, лицемерно отсчитывая последние секунды моей несчастной жизни, – два.

– Твою мать, стреляй, – поддавшись истерике, заорала я.

Сергей, словно проснувшись от моего душераздирающего крика, мгновенно, не отрывая своих обезумивших от горя глаз, подставил дула пистолета к виску и технично спустил курок, параллельно выкрикнув, – прости, прости, пр…,– разрывающая тишина повисла в воздухе.

Негромкий щелчок, за которым не последовало, ожидаемого выстрела.

Первые секунды Сергей неподвижно стоит на месте, не убирая пистолета от головы. Затем опускает руку, разжимает пальцы, позволяя оружию упасть на землю, а после и тело Сергея безвольно опускается к земле, глаза и рот раскрываются от ужаса.

Моё сердце начинает ускоренно биться, сильно ударяясь о рёбра, кожа бледнеет, предчувствую, что ещё секунда и сознание покинет меня.

– Серёжа, – неестественно прокричала я, не узнавая собственного голоса и мгновенно сорвавшись с места, побежала в сторону Сергея, которого под руки схватили охранники и поволокли его безжизненное тело по направлению к выходу с кладбища.

И как всегда, реакция Архангельского не заставила себя долго ждать. Он перехватил меня, его сильные руки крепко сжали мою талию и плотно прижали к мощному телу мужчины.

– Скотина, ты тварь, решил с живыми людьми в русскую рулетку поиграть, – нечеловеческим голосом, визжала я.

Мужчина внезапно развернул меня спиной к себе, одна рука продолжала сжимать мою талию, другая переместилась на шею.

– Русская рулетка, это когда есть шанс, что револьвер произведёт не холостой выстрел. Твой Серёженька находился в полной безопасности, так как ни единого патрона в магазине не было, – убирает руку с талии, разжимает пальцы и показывает мозолистую ладонь, на которой лежал патрон. Затем проникает пальцами в карман моих джинсов и кладёт патрон, шепча на ухо, – береги его и помни, что один твой неверный шаг и твой дружок, получит именно эту пулю в сердце.

– Эту пулю в лоб, получишь ты, бессердечное животное, – сквозь зубы, процедила я.– И моя рука не дрогнет, когда я спущу курок, потому что я сделаю благое дело, спасу мир от такого подонка, как ты, уберегу своих родных и близких.

И вновь рука Архангельского обхватывает мою талию, заставляя максимально вжаться в его стальное тело. Куртка небрежно задирается на талии, в результате чего, моя пятая точка, прикрытая тонкой тканью штанов, тесно прижимается к паху мужчины. Даже сквозь плотную ткань его джинсов ощущаю возбуждённость Архангельского.

– Похотливая скотина! Что теперь у тебя встаёт, только когда ты истязаешь людей.

Чувствую сильный толчок, машинально отлетаю вперёд и приземляюсь на колени, возле могилы на которой возвышается мраморный памятник с моим изображением.

– Встаёт, – грозно выкрикивает мужчина. – Особенно когда, прикрывая глаза, вижу искажённое от боли лицо твоей матери, которую обессиленную тащили под руки за гробом. – Встаёт, когда слышу безмолвный крик твоего отца, который словно призрак стоял у твоей могилы, не в состоянии даже слова произнести. Ну и, конечно, Настя, которая часами, будучи беременной, просиживала около могилы, давясь слезами, молила о спасении твоей души.

Погружаю руки в мокрую землю, остро испытываю как вина, закрадывается в моё сердце, поражая душу. Токсичная эмоция проедает мою плоть, призывая к совести, усиливая мучения.

– Это незаслуженное обвинение, – шепчу я, онемевшими губами. Стыд глубоко укрепляется в сознание, уверенно пробиваясь в подсознание. После стольких месяцев постепенно начинала отпускать ситуацию, не позволяла чувствам вины и стыда пробудиться во мне, но теперь Архангел вытащил мои переживания, заставляя меня поедать саму себя.

Внезапно слышу хлопок, перевожу покрасневшие от слёз глаза и вижу, что около моей руки лежит пистолет.

– Патрон у тебя в кармане, пистолет перед тобой, – зазвучал в ушах, мрачный голос Архангела с лёгкой хрипотцой.

Машинально достаю патрон и перевожу безжизненный, отчуждённый взгляд на Архангела.

– Теперь у тебя только два выхода, либо ты ляжешь в эту могилу, либо под меня. Хотя есть и ещё один выход, можешь выстрелить в меня, осуществить свою месть, давай спаси мир от такого подонка. Не впервые моя кровь окропит эту землю, я же бесчувственное животное, в отличие от тебя. Это же я заставил жить близких мне людей в муках, каждый день испытывать режущую боль утраты, ощущать невосполнимую потерю, – эмоционально убивал, каждой фразой, меня Архангел.

Глубже погружаю сжатые в кулаки руки в землю, осознавая, что мои конечности и то более чистые, нежели моя душа, на которую вылили помои, погрузили в затхлое болото.

– Тебе меня не сломить, – сверкая глазами, подавляя чувство вины, хищно произношу я. – В отличие от тебя я нехладнокровный убийца.

– А кто же ты? – презрительно интересуется Архангел. –Несколько дней назад, Соколовский стоял возле твоей могилы и уходя, поклялся выяснить информацию о тебе. А через несколько часов его машину расстреляли, погубив нескольких ребят, которые нашли своё пристанище недалёко от твоей могилы.

– Это не моя вина, – прохрипела я.

– А Соколовский вообще пропал, оставив твою подругу с двумя детьми, – продолжал говорить Архангельский, вновь и вновь заставляя испытывать чувства вины и угрызения совести.

В странном состоянии прибывала я, утрачивала все чувства, ничего не видела, ничего не слышала, ничего не ощущала, кроме всепоглощающего мрака. – Выстрели и покончи с этой болью, выстрели и спаси себя, выстрели и…

Не существует никакого великого зла, кроме чувства вины.

– Давай, малышка, сделай мир более чистым. Соверши праведный суд. Это так легко, – он приподнял руку и наглядно продемонстрировал нажатие на мнимый курок. – Убивать не тяжело. Это просто.

Нервно сглотнула.

Правосудие следует рассматривать, как воздание каждому своего.