Любовь как высшая награда,

лишь тому дана, кто ненависть ощутив сполна,

смог погубить ее до конца!

За окном льёт проливной дождь, который барабанит по окну, вызывая чувство тоски. Создаётся впечатление, что даже природа скорбит, оплакивает неизбежность. Солнце скрылось, неожиданно пропал даже след светила.

– Дорогой, расслабься, – игриво промурлыкала Ангелина. Почувствовал горячее дыхание девушки, которая нежно коснулась своими губками моего уха. Тёплые пальчики пробежались по моей шеи и спустились к напряжённым плечам.

– Ангел, – устало выдохнул я, поднялся с кресла и подошёл к окну, печально констатировав, – сегодня был у Насти, девочка совершенно расклеилась. – Она смотрела на меня так, как будто бы это я виноват, что Рома пропал.

– Архангел, – с усмешкой произнесла Ангел, – неужели, чувство вины зародилось в твоём каменном сердце.

Бессильная улыбка коснулась моих губ, попытался скрыть свои истинные чувства, которые мучали меня, не позволяя рационально мыслить.

Ангелина подошла ко мне и вновь её пальчики коснулись моих плеч. Девушка склонила голову и несмело улыбаясь, прижалась соблазнительными губками к пульсирующей вене на шеи.

Глухой стук послышался за спиной, что странным образом, всполошило Ангелину. Она испуганно отстранилась от меня и растерянно отошла, судорожно потирая ладони.

Развернулся в сторону двери, скрестил руки и, сурово сузив глаза, крикнул, – войдите.

В кабинете незамедлительно появился Сизый, который спешным шагом преодолел расстояние между нами, запыхавшимся голосом, начал вещать, – Архангел, мы прочесали всю лесополосу, но все усилия напрасны. Реально работали профессионалы.

Непроизвольно опускаю брови, взгляд становится заострённым, прищуренным, фиксирующимся на Сизом.

– Профессионалы, твою мать! А, вы кто? Клоуны из цирка! – выплёскиваю свой гнев и раздражение, считая, что именно Сизый главный источник неудачи.

– Архангел, мы всё делаем, что от нас зависит. Наладили работу с ментами, – оправдывается паренёк, пытаясь предотвратить очередную вспышку гнева.

Беззвучно убийственным взглядом смотрю в глаза Сизого, который не выдерживает моего зрительного контакта, опускает голову. Углы рта теряют свою округлость, становятся резко очерченными. С неистовой силой хватаю за ворот рубашки паренька, так что ткань затрещала и, сжимав пальцы рук, замахиваюсь кулаком на объект моей ярости.

– Лёша, не надо, – громко проскулила Ангелина и, подбежав ко мне, схватила двумя руками мою руку, буквально повиснув на мне.

Не рассчитав силу под воздействием эмоционального волнения оттолкнул девушку. Ангел отлетает в сторону, ударяется спиной о стену и обессиленно падает на пол.

– Ангел, – прокричал я, разжав пальцы позволяя Сизому освободиться от моей хватки. Подбежал к Ангелине, схватил за плечи и помог женщине подняться на ноги.

Лицо Ангелы исказилось в болезненной гримасе, дрожащими губами, она прошептала, – Архангел, ты словно взорвавшаяся бомба. – Ударная волна, без разбора всё сметает на своём пути.

– Прости, – нежно провожу ладонью по спинке Ангелины и с сожалением заглядываю в огромные глаза.

– Архангел, – послышался голос Сизого, – я не сказал тебе самого главного.

Мы с Ангелиной одновременно перевели требовательные взгляды на паренька. Ангелина аккуратно скользнула своими ладошками по моей груди, стараясь успокоить меня, её пальчики ласково сжали мою рубашку, пытаясь удержать на месте.

Неподвижно стоял, молча сверлил глазами Сизого. Не выдержав повисшего томительного молчания, закричал, – твою мать, Сизый, что язык проглотил. – Что ещё случилось?

На лице Сизого отразилось беспокойство, которое для меня было необъяснимо, но явно понимал, что мужчину одолевает тревога. Инстинктивно предчувствовал, что Сизый сейчас сообщит важную новость, которая изменит мою жизнь.

Мужчина робко достаёт телефон, несколько секунд водит пальцем по экрану, а затем, поднимает страдальческий взгляд на меня, произносит, – Архангел, как ты и велел, мы взяли на контроль всех, кто был связан с Соколом.

Отвёл глаза и удручённо скривил губы, пытаясь правильно сформулировать фразу, опасаясь моей бешеной, молниеносной реакции.

– Сизый, мне каждое слово из тебя кулаками выбивать, – злобно прорычал я. Раздражение бушевало внутри меня, негодование заставляло силой выбить из паренька всю информацию.

– Мы засекли телефонные переговоры Сергея Воробьёва, того парня, который водил дружбу с Настей и Наташей, – прерывисто дыша, с застенчивостью произнёс Сизый.

С интересом наблюдал за мужчиной, терпеливо молчал, ожидая, что же дальше поведает моей охранник. Внезапно почувствовал, что Ангелина впилась ногтями в мою грудь, нежные прикосновения, сменились царапающими кожу движениями.

– Сизый, думаю, сейчас не лучшее время, – гневно зашипела девушка. – Позволь, мы побеседуем с Лёшей наедине, – настойчиво потребовала девушка, продолжая цапать мою грудь. Конечно, болезненных ощущений это особо не вызывало, но определённый дискомфорт присутствовал. Непроизвольно вспомнил, как Наташа, в пылу страсти, впивалась своими кошачьими коготками в мою спину, и это вызывало совершенно иные эмоции. Это только воспаляло меня, пробуждая желания.

– Эта девка, даже даря мне райское блаженство, умудрялась кровь пустить.

Бережно отрываю ручки девушки и отстраняюсь от Ангела, недоверчиво смотрю на женщину и подозрительным тоном, спрашиваю, – что тебя так встревожило?

– Ничего, просто беспокоюсь, – с неестественной заботой в голосе, простонала она. Попыталась дотронуться до меня трясущимися ручками, но я с невозмутимым видом отошёл на пару шагов назад и повернул голову в сторону Сизого, который продолжал беззвучно стоять с опущенной головой, сжимая в руке телефон.

– Ты говорить будешь? – командным голосом спросил я.

– Да нечего говорить, – с какой-то неловкость произнёс Сизый и включил аудиозапись на телефоне:

– Наташа, что случилось? – сразу узнал голос этого щенка, Сергея.

– «И тебе здравствуй, Сергей. Что там у вас, чёрт возьми, происходит? Почему я из новостей узнаю, что Соколовский пропал?», – услышал родной голос из прошлого. От неожиданности присел на диван и лихорадочно провёл по лицу.

– «Наташа. Ты, что совершенно лишался инстинкта самосохранения, да весь город на ушах стоит, а ты, ничуть не беспокоясь о собственной безопасности, звонишь мне», – продолжает вещать презрительный голос Сергея.

Резко поднимаюсь с дивана и молниеносно срываясь с места, подлетаю к Сизому, вырываю телефон и мстительно произношу, – это проверенная информация? – Эта кукла жива?

Не верил своим ушам, доверял глазам, которые видели труп, безжизненное тело, которое лежало на столе в морге. Она перестала быть девушкой, превратилась в холодное тело.

– Это неправда, фикция, – не своим голосом, полного отчаяния и страха, прокричала Ангелина и словно одержимая дьяволом, подбежала к растерянному парню. Не помня себя, как безумная, начала махать руками, ударяя по Сизому. Мужчина беспомощно выставил руки, стараясь уберечь лицо, при этом не предпринимая никаких попыток воспользоваться силой.

– Ангелина, успокойся, – громко приказал я и, схватив девушку за талию, оттащил разъярённую кошку. Тело женщины смякло, и она посмотрела на меня глазами, полными желания разорвать на куски Сизого. Взгляд отражал ненависть, презрение, боязнь, что ей причинят вред.

– Прости, Сизый, – произнесла с ложным стыдом Ангелина и посмотрела на недоумевающего мужчину.

Неудоумевание, состояние сомнения, колебание и как следствие того, полное непонимание поступков девушки, вот как можно было охарактеризовать и моё состояние.

– «Архангельский тебя убьёт и положит в могилу, где сейчас находится труп псевдоНаташи. Скажи, тебе жить надоело?» – раздался голос Воробьёва, только сейчас понял, что аудиозапись продолжает работать, поднимаю телефон и грозно командую, – перекинь мне запись.

В душе зародились двойственные чувства, этот паренёк озвучил угрозы, которые я вполне способен был воплотить в жизнь. Меня разрывали противоположные внутренние побуждения. С одной стороны, моё сердце ликовало, в душе поселились вера, надежда, готовность совершить любые глобальные дела. Желал обнять свою малышку, сильно сжать её в своих объятиях.

– Мёртвой хваткой так чтобы кости затрещали, и воздух перестал попадать в лёгкие, – злорадно, с желаньем удовлетворить чувство справедливости, подумал я.

– Наташа возвращается завтра, в пять утра, – мрачно отрапортовал Сизый и, предусмотрительно попятившись назад, добавил, – наши ребята, уже выехали на место и сейчас следят на расстоянии, за Наташей. Извини, не мог с тобой связаться и поэтому принял решение самостоятельно.

– Вот это правильно, – спокойно, но без особой благодарности в голосе произнёс я.– У неё всё нормально? Она беременная была, ребёнок должен был уже родиться, – беспокойное стремление, подтолкнуло меня задавать такие вопросы.

Не успел Сизый ответить на мои вопросы, как раздался крик Воробьёва: «Ты спасала свою жизнь и жизнь ребёнка. К тому же если ты вернёшься и попадёшь в кровожадные руки этого маньяка, безумца в квадрате…», – выключаю запись и отбрасываю телефон на диван, со словами, – да, заткнись ты, ублюдок. – Ну, пи….с, я тебе покажу маньяка и безумца в квадрате.

– Архангел, у Наташи родилась дочка. Ребята навели справки, девочку зовут Варвара, фамилия вымышленная, а отчество Михайловна, наверно, отчество…,– поздно замолчал Сизый, уже слишком много наболтал лишнего.

Окончательно потеряв выдержку, высокомерно заявил, – заткнись, тебе конкретные вопросы задали, никому не интересно слушать, почему моей дочери присвоили то или иное отчество.

– А, я что, я ничего, – неуверенно защебетал Сизый и покосился на Ангелину.

Женщина оцепеневшим взглядом смотрела на меня, еле-еле шевеля губами, промолвила, – с чего ты решил, что это твой ребёнок?

Вопрос Ангелины вызвал в душе отвращение и ярость по отношению к женщине. Даже мысли не позволю допускать, что Наташа была с другим мужиком, не говоря о том, что родить от другого.

– Шеф, но и это не всё, – громко заявил Сизый. – Наши ребята засекли необычную активность. В общем, за Наташей не только мы следим, но и Лёша-солдат.

Растерянность сверкнула в моих глазах, возмущённо покачал головой, судорожно анализируя полученную информацию.

– Лёша-солдат, штатный киллер? – уточнил я.

– Да, он пока никаких попыток не предпринимает и наших не срисовал, мы ждём твоей команды, – уверенно отрапортовал паренёк.

– Глаз с Наташи не спускать, если с ней или дочерью, что-то случится, я тебя живьём в могилу закопаю, – с холодной уверенностью в голосе, объявил свои мысли вслух. – Солдата, задержать, но только на территории нашей страны, за рубежом могут возникнуть проблемы, особенно на границе. Неизвестно, какую задачу перед ним поставили.

– Да, известно какую, у него одна профессия, душу от тела отделять, – с презрением произнёс Сизый.

– Вот и отлично, эта девица смерти заслуживает, – с устрашающим равнодушием, произнесла Ангелина и отвратительный, зловещий смех раздался в комнате.

– Ангелина, ты что несёшь? – грозно спросил я. – Хватит, выйди, – подошёл к девушке, небрежно схватил за локоть и игнорируя крики, вытолкал её, с грохотом закрыв дверь.

– Сизый, на тебе контроль за Наташей. Завтра, вместе со мной поедешь в аэропорт, мне сообщать о каждом её шаге, о каждом шаге, – прочеканил я.

– А, этого пид…а, Серёжу, то же не трогать? – задаёт вопрос Сизый.

– Бл..ь, Сизый, не тупи! За ним следить, но пока Наташа не окажется в моих руках, его даже пальцем нельзя трогать, – медленно опустил веки и представил, что уже завтра малышка окажется рядом со мной.

– Лёша, а кто будет заниматься поисками Романа? Вернее, я имел в виду, кто будет руководить поисками? – уточнил вопрос Сизый.

С задумчивым видом поднял голову и произнёс, – наверно, Трифу поручу, он парень сообразительный.

– Архангел, думаешь, есть шанс, что Рома жив? – с досадой на лице и скорбящим видом, Сизый подошёл ко мне, с надеждой заглядывая в глаза.

– Надеюсь, – грустно выдохнул я.– Иначе зачем похищать его, могли бы бросить труп. Не вижу смысла для такой ухищрённой игры.

Надеялся, убеждал себя, что Соколовский жив, хватался за каждую возможность, лишь бы не подтвердились худшие опасения.

– Лёша, извини, но ты же знаешь, какие изощрённые игры иногда устраиваются в нашем мире, – жёстко отвечает Сизый.

Хищно сужаю глаза и, оскалив зубы, заявляю, – если ты про отрубленные головы в мешке, так это было давно. – К тому же эти методы используются в отместку, кровная вражда. Когда погибает кто-то из членов группировки.

– Да, а мы поделили сферы влияния и давно никого не трогаем, – озадаченно потерев подбородок, произнёс Сизый. – Но, вот кто-то мог по беспределу пойти.

Широко расставив ноги, скрестив руки, слегка наклонил голову и, глядя на Сизого из-под лба, прорычал, – и кто, решиться по беспределу, ко мне сунуться?

Сизый смиренно поднял руки и слабо слышно, проговорил, – тот же, кто помог Наташе провернуть всю это аферу со смертью. – Не могла она одна организовать всё это, да и этот пацан, конкретный лох.

– Неспособен сделать однозначный вывод, касаемо людей, которые причастны к этому перформансу смерти?

– Чего? – Сизый округлил глаза и недоумевающе посмотрел на меня.

– Да, нечего! Забей, – по- дружески ударил Сизого по плечу и попросил, – пожалуйста, не оплошай. – Мне нужна Наташа в целостности и сохранности.

– Обещаю, для меня Наташа, как сестра, а я за своих горой, – решительно ответил мужчина.

– Лёша, а вот поведение Ангела, тебя не смущает? – скованно спросил Сизый и немного съёжился, словно от холода. – Странно, она неадекватно реагирует, слишком ярко демонстрирует ненависть к Наташе и её ребёнку.

– Моему ребёнку, – гневно поправил Сизого. – А, что до Ангелины, – спокойно произнёс я, – просто бабская истерика. – Думаю, нервы сдали. Да, это и немудрено, на неё постоянно сваливаются неприятности. Мы, взрослые мужики, и то нервы сдают, а здесь девчонка.

– Знаешь, Архангел, есть такие бабы, которые фору дадут любому мужику, нет ничего страшнее обиженной бабы, которую не ценит мужик, – тоскливо заявил Сизый.

Непроизвольно распрямляю рот, отчего он приобретает прямоугольную форму, губы сжимаются, превращаясь в две тонкие параллельные линии, стискиваю зубы, взор становится презрительным, недоверчивым и испепеляющим.

– Лёша, брат, – насторожённо и напряжённо заявляет Сизый, улавливая, что мой гнев, очень скоро выйдет наружу и отразится в действии. – Я не хочу кидать необоснованные предъявы, но сам посуди, кому было выгодно исчезновение Наташи, только Ангелине. Да, и у кого есть, бабло и связи, чтобы организовать аферу века.

Неконтролируемо сдвигаю вниз мышцы лба, выражение глаз становиться угрожающим, оголяя плотно сжатые зубы, рычу, – Сизый, эта девочка, целый год боролось за меня. – Она видела, что я погибал, Ангелина неспособна подвергнуть меня такой ухищрённой пытке. Она бы не позволила мне каждый день сгорать.

Сизый громко откашлялся и, опустив глаза, заявил, – Архангел, ты же понимаешь, что Солдат непроста, так вышел на Наташу. – Кто-то уверенно заметает следы, сначала грохнули патологоанатома, затем пропал Соколовский, и опять по странному стечению обстоятельств, когда вы начали подозревать, что Наташа жива. Наташа, последний свидетель, который может рассказать, кто помогал, а, возможно, и подтолкнул её к этому шагу.

– Поймаем Солдата спросим по полной программе, а что насчёт Наташи, не волнуйся, и она за всё ответит, – с дьявольской ухмылкой, ответил я.

– Архангел, ты же никогда не воевал с женщинами, – испуганно пробормотал Сизый. – Много было чего, даже помнишь, эту сучку Машку, которая крысятничеством занималась, ты и то пощадил, даже по морде не надавав. Просто выкинул, и всё.

С горькой ухмылкой на лице, немного покачивая корпусом, закладываю руки за спину и обхватывая запястья, расслабленно заявляю, – никто никого не собирается убивать.

Сизый облегчённо выдыхает и умиротворённо отвечает, – правильно нельзя позволять злости руководить твоими поступками. Пусть прошлое останется в прошлом, надо жить настоящим.

– Да, а мёртвые приобретут своё последнее пристанище и будут покоиться с миром в земле, – холодно добавил я.

Сизый интенсивно начал моргать, пытаясь уяснить смысл моих слов, затем нервно сглотнув, тихо спросил, – брат, ты, что задумал? Ты сам себе противоречишь, сам же секунду назад сказал, что не тронешь девушку, а теперь такое выдаёшь.

Меня разъедают двойственные чувства, внутри борются противоположные побуждения, сердце желает уберечь, спасти малышку, но ущемлённая гордость, мужское достоинство требует отмщения, наказания за содеянное.

– И какие противоречия ты нашёл в моих словах, разве мёртвым не положено покоиться в гробу под толщами земли. Я не буду убивать девочку, лишь верну её на своё законное место, – цинично, с холодной улыбкой, отвечаю я.– Я же маньяк, безумец в квадрате. Наташа сама выбрала такую судьбу, предпочла сбежать, опасаясь за свою жизнь. Реально думая, что я способен погубить её и дочь. Надо же оправдать ожидание девочки.

– Тогда не надо спасать девушку, пусть киллер сделает своё дело, а мы заберём ребёнка и привезём тебе, – гневно, без намёка на страх, провозгласил Сизый. – Или ты дочь, с матерью в могилу положишь?

Одним ударом нокаутирую взорвавшегося Сизого, мужчина падает на пол и становиться полностью дезориентирован в пространстве.

Присел на колено и схватив Сизого за грудки, сквозь зубы, процедил, – не забывайся, я тебе не Сокол, нянчиться не буду. – Выполняй свою работу в полной тишине и не смей лезть в мои личные дела.

Сизый провёл пальцем по кровоточащему носу и глядя на меня затуманенными глазами, прохрипел, – твоя проблема в том, что ты не Наташу ненавидешь, а свои чувства к ней. – Ты пытаешься списать всё на ненависть, но там совсем иные чувства, более глубокие, ранее тебе неведомые.

– Пи….ц, ты реально самоубийца,– с иронией в голосе, простонал я. Плавно поднялся и протянул руку Сизому, который, корчясь от боли, поднялся на ноги и с сожалением посмотрел на меня.

– Завтра берёшь ребят, и мы едим в аэропорт. Он должен быть отцеплен, чтобы ни одна мышь не проскочила, – не глядя на паренька, сухо скомандовал я.

– Будет сделано шеф, – тихо ответил Сизый и покинул кабинет.

Машинально посмотрел на наручные часы и сжал пальцы.

– Чёрт, как же время медленно движется, – фокусируя внимание на стрелке, прорычал я. У меня не хватало терпения, спокойное ожидание напрочь покидало меня.

– Ничего пусть неспешно, зато неотвратимо, но время движется вперёд, – без эмоционально, но с огнём в глазах, произнёс я.

Сам до конца не понимал, что сделаю с Наташей, смогу ли я исполнить свои угрозы, какие чувства возобладают, будет ли моя страсть настолько сильной, что остановит мою руку, которая сожмёт лебединую шейку, так что девочка лишится возможности дышать.

– Эта дрянь, без зазрения совести лишила меня возможности дышать, воздух стал для меня раскалённым, до такой степени,что при каждом вдохе лёгкие обжигаются, – с отвращением подумал я. – Теперь твоя очередь девочка, ответить за свои поступки.

– Любовь, – всплыло в моём сознание необъяснимое для меня слово, которое никогда не употреблял в жизни. – Нет, любовь — это чувство, которое я точно никогда не испытывал и испытывать не буду. Страсть, похоть, вожделение, вот гамма-чувств, которые вызывает у меня своенравная и горделивая девчонка. Но, точно нелюбовь. Да, разве можно желать смерти любимого человека? – сам себе задал вопрос, пытаясь безуспешно убедить себя, что любви вообще не существует, это только животные инстинкты, особенно в нашем зверином мире.