Хмурая, влажная и грустная весна сменилась холодной, ясной и белоснежной зимой. Природа с первых дней завладела землёй и вступила в свои законные права. Зима бережно укрывает поверхность снежным покрывалом, неспешно сковывает ледяными оковами озера и реки, теперь суровая морозная хозяйка обязуется охранять покой всего живого, вплоть до самой весны.

– Простите меня, Глеб Владеленович, – смущённо поворачиваю голову в сторону седовласого старичка, который мягко держит меня за руку и бережно ведёт по заледенелой тропинке по направлению к саду.

Мой стыдливый, опечаленный взгляд направлен вниз и лишь иногда смещается вбок. Пытаюсь уловить реакцию доктора на моё откровенное признание. Всем сердцем желаю заслужить прощение за свой опрометчивый поступок.

Все подставила…Дура!

– Ах, дочка, – с грустью, выдыхает доктор и одаривает меня «сдержанной» улыбкой. – Тебе не нужно извиняться. Твоей вины в случившемся нет. Ты лишь невинная девочка. Жертва обстоятельств.

Мужчина погрустнел.

– Должен был тебе помочь, но оказался совершенно бесполезным.

Останавливаюсь на месте и слегка придерживая добродушного старичка, вынуждаю его также замерить.

Потухший взор падает на врача, опустив уголки рта, замедлив темп речи, проговариваю, – по моей вине вы лишились места главного врача. Да, что там, если бы Соколовский не вмешался, вас бы могли привлечь к уголовной ответственности, как минимум за превышение должностных полномочий.

Удручённо усмехнулась.

– Я вовсе не жертва, а дура. Дура, которая сломала не только свою жизнь, но и вам всё испортила. Вы лишь пытались мне помочь. Единственный человек, который был ко мне добр. Ваша забота и внимание и теперь мне помогает.

– Это, правда, – чётко ответил Глеб Владеленович и мягко сжал мою руку, – но в этом нет твоей вины. К тому же, Роман вынудил меня дорого поплатиться за такой исход. Я же подписал медицинское заключение, согласно которому ты теперь полностью недееспособный человек, соответственно все твои показания против Архангельского признаны недопустимыми. Этот человек ушёл от ответственности, и я в полной мере ответственен за эту вопиющую несправедливость.

Глеб Владеленович виновато потупил взгляд.

– Ангелина, я трус. Бесчестный человек. Предал тебя. А ты смелая и храбрая девочка, которая лишь нуждалась в любви, но на твоём пути встали злые, опасные люди и как показала практика, слишком всесильные и несгибаемые.

Мужчина тяжело вздохнул, искренне испытывая муки совести…

– Ради спасения своей шкуры, пошёл на несправедливость. Никогда себя не прощу, но сделать уже ничего не могу. Как же на душе у меня отвратительно. В зеркало на себя не могу смотреть. От собственного вида становится тошно.

– Дорогой мой человек, у вас было безвыходное положение, – нежно, со снисходительными нотками понимания и полного доверия, заявляю я. – Если бы вы не подписали данный документ, то мои действия оценивали экспертная комиссия и всё равно бы признала меня невменяемой. Я напала на Наташу, а это статья, как минимум побои. Не стоить себя винить, вы самый добрый и честный человек, которого я встречала на своём пути. Вы слишком несправедливы к себе. Знаю, что сделали всё, что было в ваших силах. И даже больше. Не смейте себя винить.

Глеб Владеленович слабо смыкает губы и с досадой на лице, кивает на мои фразы.

– Дочка, береги себя. Я постараюсь привлечь специалистов и спасти тебя. Ты только не предпринимай никаких попыток самостоятельно покинуть больницу. Не стоит ухудшать свою ситуацию.

Мужчина слегка нахмурил брови.

– Ангелина, ты должна верить. Верить и надеется, что сможешь выйти отсюда. Я же в свою очередь предпринимаю все попытки спасти тебя. Не успокоюсь пока не вытащу тебя.

Удручённо усмехнулась.

– Дорогая, ты должна верить. Вера помогает жить, то есть не просто существовать, а именно жить, не просто удовлетворяя при этом потребности тела, а именно стремиться к ценностям духовным, где нет места таким порокам, как злость, зависть, ложь. Истинная вера помогает человеку принимать правильные решение, основываясь только лучших качествах человека, таких как добродетель, честность, справедливость. Через веру, человек легче переносит все те невзгоды и горести, что стоят на пути каждого из нас и в этом, ему, несомненно помогает вера.

Для Глеба Владеленовича вера имеет огромное значение, для меня же вера – это лишь миф…

– Раньше не мог понять как можно прощать людей, которые тебя сильно обидели. Благодаря вере в карму я понял, что наказание к таким людям приходит само и мне ни чего не надо для этого делать. А то, что я переживаю, думаю о мести, так этим разрушаю себя и притягиваю негатив. Поэтому жить стало намного легче, научилась искренне прощать.

Мужчина напряжённо посмотрел на меня.

– Ангелина, умоляю тебя, забудь о мести. Она вовсе тебе не поможет, а лишь погубит. Ты должна быть стойкой и сильной. Я же всегда буду рядом с тобой.

Неподвижный взор устремлён на доктора, сужая глаза, требовательно провозглашаю, – забудьте обо мне. Моя участь предрешена. Я лишь прошу вас не забывать про данное обещание. Вы должны спасти себя, а для этого вам надо исчезнуть. Возьмите мои денежные накопления, они, конечно, не особо велики, но на первое время хватит.

– Ангелина, я твои денежные сбережения передам твоей тётушке. Думаю, что ей они куда более нужнее, нежели мне. Прости, но деньги брать не буду. Забудь.

Доброжелательная улыбка касается лица пожилого мужчины.

Бережно разжимаю пальцы и освобождаю свою руку. Приподнимаю плечи и, опустив брови с негодованием, произношу, – Глеб Владеленович, своего сына я доверяю именно вам. Моя тётя добрая и порядочная женщина, но она неспособна воспитать из него достойного человека. Именно вы, дадите ему необходимые знания, навыки, позволите окончить вуз и тогда он вернётся в столицу уважаемым человеком, который в полной мере спросит с Архангельского за его подлые поступки.

Мужчина учащённо задышал, Глеб Владленович готов был взять малыша, но творить из него орудия возмездия точно не собирался.

– Ангелина, – сурово обращается ко мне мужчина и укоризненно поднимает палец, – я расскажу мальчику правду, когда он станет совершеннолетним. Я не буду растить ребёнка в атмосфере ненависти, он сам должен выбрать свой путь. Если решит вершить правосудие, то только руководствуясь собственными убеждениями. Да и к тому же я готов привезти его к тебе. Думаю, это не проблема, мальчику ничего не угрожает. Архангельский, конечно, опасный мужчина, но воевать с ребёнком, он точно не будет.

– Нет, – встревоженно воскликнула я.– Про моего ребёнка никто не должен знать. Я непутёвая мать, отдалила от себя сына и долгое время скрывала его от мира. Вам наверняка кажется безумным такое поведение, но я делала это ради его безопасности. При моём образе жизни, неизвестно откуда ожидать угрозы.

Глеб Владленович кивнул.

– Хорошо…Хорошо…Успокойся, пожалуйста. Ты права. Спорить не буду.

Моё тело напрягается, сжимается в подобие комка, поверхностное дыхание сопровождается углублёнными вздохами, ещё пару секунд и не смогу сдержать слёз.

Глеб Владеленович нежно проводит ладошкой по моему плечу, немного расслабляюсь и, пристально глядя в глаза, шепчу, – я ужасная мать. Которая бросила своего ребёнка. Лишила материнской любви, заменив её на деньги, которые стабильно отправляла тёте.

Удручённо усмехнулась и обречённо закатила глаза…

– Ты не самая лучшая мама, это бесспорный факт. Я не осуждаю тебя, но считаю, что ты должна была покончить со своей неправильной жизнью и уехать к сыну. Вот в этом состоит твоя ошибка, что ты отдала предпочтение своей изощрённой любви к Архангельскому, заглушив самый сильный инстинкт. Материнский инстинкт.

Для многих женщин материнство — одна из важных составляющих жизни. Появление малыша на свет всегда волнующее и незабываемое событие. Существует мнение, что любовь к ребёнку — это естественный природный механизм, так называемый материнский инстинкт. Но существует ли он?

Мужчина слегка наклонил голову.

– Да, но я даже не удосужилась забрать сына в столицу, – продолжала я.– Могла бы рассказать Алексею о ребёнке. Он нормальный в этом плане, принял бы сына. Обеспечил всем необходимым, включая обучение в престижном, элитном колледже, – горько усмехаюсь я.– Но женский эгоизм победил. Не хотела, чтобы малыш мешал моей личной жизни, мечтала, что у нас родится собственные детки.

Глеб Владеленович с задумчивым видом заводит руки за спину и высоко поднимая подбородок, сурово интересуется, – Ангелина, а ты уверена, что тобой двигал лишь женский эгоизм? – Ты не рассматривала ситуацию, с другой стороны, что, кроме эгоизма, тебя на такой поступок толкал страх, за жизнь ребёнка.

– Разве можно отталкивать человека, который нуждается в тебе, а ты в нём. Нормальная любящая мать никогда не оставит дитя, – с грустью выношу себе справедливый приговор. – Когда любишь, тогда не отпустишь. Никогда. Не при каких обстоятельствах, не расстанешься с дорогим человеком. Никогда, – обхватываю себя руками и всеми силами пытаюсь сдержать рыдания.

Глеб Владеленович заботливо берёт меня под локоть и ласково предлагает, – давай продолжим наш путь по витиеватой дорожке. – Кто знает, куда она нас выведет?

Ехидно кривлю губки и с издёвкой произношу, – куда? – Куда? Известно куда. Мы на территории психиатрической клиники, здесь все тропинки ведут вот к этой богадельне, – презрительно указываю рукой в сторону огромного серого здания.

– Давай изучим тропинки в нашем сознание, которые позволят найти рациональное решение. Не всё так просто как нам кажется. Сейчас поведаю тебе одну историю, напрямую касающуюся моей нелёгкой жизни и возможно, что найдёшь точки соприкосновения и поймёшь, что ты не такая уж и плохая мать.

Медленным шагом, держась за милого старичка, направляюсь по дорожке. Плавно обвожу взором некогда цветущие полянки, которые теперь укрыты толстым слоем снега. Неспешно, но уверенно приближаемся к деревьям.

– Слышишь, природа почти безмолвна. Только весело щебечут птички, – умиротворённо шепчет мужчина, как будто бы опасаясь нарушить птичий разговор.

– Доктор, я к этому равнодушна, – сухо, но абсолютно искренне заявляю я. Наверно, придерживаясь правил приличия, должна была изобразить восторг и фальшиво улыбаясь, наслаждаться птичьим базаром. Но как не странно, впервые за долгие-долгие годы, мне было противно притворяться. Это мужчина, за несколько недель стал для меня словно отец. Я ему доверяла, не хотела обманывать, перед ним не боялась быть такой, какая я есть на самом деле.

– Это молодость, – с тоской отвечает старичок. – Раньше я тоже не интересовался природой. Сейчас же тянусь к ней. Знаешь, прихожу в этот сад и размышляю. Чего лишился, что навсегда потерял. Слышу щебетания птиц и фантазирую, как бы я со своими внуками гулял по парку и рассказывал о соловьях, дятлах и прочих жителях леса.

– О внуках, – неуверенно повторяю я.– У вас есть дети? – резко замолкаю и, исправляясь на ходу, робко добавляю, – извините, это не моё дело. – Если посчитает вопрос бестактным, то не отвечайте. Я пойму.

В глазах Глеба Владеленовича замерцала боль, печаль накрыла его добродушное лицо.

– У меня была дочь, – тихо ответил мужчина и поднял голову к небесам. – Теперь её со мной нет. Восемь лет прошло со дня гибели дочери, но боль продолжает терзать отцовское сердце.

Доктор опускает голову и, пронзительно глядя на меня, сообщает, – Ангелина, моя дочь была долгожданным ребёнком. Она появилась в моей жизни, когда я был уже весь в солидном возрасте, уважаемым и почитаемым человеком. В неё вложил душу, есть такая фраза: «души не чаял», так вот это про меня. Ну, конечно, она была для нас с женой надеждой и опорой. Но, бог решил забрать её у нас.

– Она умерла. От болезни, – с сожалением предположила я.

Мужчина безмолвно отрицательно покачал головой. – Она решила стать фотомоделью. Мы с супругой, как могли отговаривали её, но она была упрямая и своенравная, да и что греха таить, избалованная. В результате её приняли в одно агентство, приличное, ну я походатайствовал. Будучи известным врачом, ко мне обращались люди из разных сфер деятельности. Карьера дочери поползла вверх. Вскружила ей голову и однажды, Карина встретила его. Криминального авторитета, амбициозного, самоуверенного, обеспеченного мужчину, который был, страши Карины почти на десять лет. Имел два развода, нескольких детей, но главное и самое ужасное, судимости. Соответственно принадлежал к определённым криминальным кругам.

Ошеломлённым, растерянным, помутневшим взглядом начинаю блуждать по силуэту мужчины, судорожно вспоминаю, что восемь лет назад я была с Ивановым и в принципе слышала о некоторых криминальных разборках. В том числе впервые узнала и об Архангельском, как о главаре одной из самых крупных и сильных бригад в городе. Но по воле рока, познакомилась уже с криминальным авторитетом спустя несколько лет.

– Этот человек увёз мою дочь с собой, на один из островов в Европе, – со скорбью произнёс врач. – Я и жена умоляли её остаться, когда поняли, что это бесполезно обратились к нему. Взывали к совести, чести, благоразумию и знаешь, что он ответил? – мужчина вопросительно посмотрел на меня.

Пожав плечами, ответила, – что любит. – Это и понятно, любящий человек стремится быть рядом с любимым. Тривиально, банально, но факт. Я тоже бы не задумываясь поехала за Архангельским, хоть на остров, необитаемый.

– Это заблуждение, свойственное самым настоящим эгоистам, – громко возразил доктор. – Ангелина, когда любишь, тогда никогда не будешь подвергать опасности родного человека. Сделаешь, что угодно лишь бы он не пострадал. Этот человек погубил мою дочь, которой не было даже двадцати пяти лет.

От ужаса округлила глаза и, приложив холодные пальцы к дрожащим губам, пробубнила, – он её убил.

– Почти, не сам, но «благодаря» его беспечности, Карину погубили другие люди. У него возник конфликт с одной из криминальных группировок. К нему подослали специально обученных людей, моя дочь оказалась не в том месте не в то время. Ее не планировали убивать, но она неожиданно вернулась домой и увидела, как ее мужчину душат. Сама понимаешь, теперь она стала свидетелем, которого бандиты вынужденно устранили.

– Если любил, то отстранился бы от неё, – осознала я.– Если истинная любовь живёт в сердце, то ты примешь разлуку, какой бы болезненной она ни была.

Мужчина прижимает руку к сердцу и гневно кривя лицо, начинает вспоминать, – они задушили Карину и расчленили тело, закопав его на территории дома. – Мы с супругой отправили молодую красивую девушку, а получили куски мяса.

Не сдерживаюсь, накрываю руками голову и умоляющим голосом, прошу, – не надо. – Не продолжайте, вы же себя изведёте. Прошу. Не надо.

– Жена покончила жизнь самоубийством. Не смогла жить с этой болью, склонил голову и, нахмурив брови, перешёл на шёпот, – после узнал, что убийцы, входили в группировку Архангельского, по кличке «Архангел». Он их наказал, в уголовном судопроизводстве их действия квалифицируются как эксцесс исполнителя. Он давал указания устранить лишь её мужчину, но от этого не легче.

– Архангел знает, что вы отец Карины? – еле-еле шевеля губами, спросила я.

Глеб Владеленович развернул навстречу мне руки, приподняв ладони вверх и часто приподнимая плечи, язвительно произнёс, – дочка, да сколько у него ещё было таких Карин! – Думаешь он помнит всех своих жертв.

– Двадцать пять лет, возраст Наташи, – подумала я. – Тридцать три года, было бы вашей дочери, – вслух констатировала я. – Вы, поэтому так оберегаете меня и Наташу, по злому стечению обстоятельств, мы подходим под возраст Карины.Относитесь по-отцовски. Пытаетесь спасти, рискую собой.

– Да. Когда услышал твою историю, подумал, что жизнь даёт второй шанс. Тогда не смог спасти дочь, но хоть сейчас спасу невинные души.

Презрительно отверчиваю голову, хмуря брови и поморщив носик, выплёвываю, – чёрт бы побрал этого Архангельского. – Он мнит себя выше закона, люди для него ничего не значат. Да как вы сдержались и не убили его на месте.

– Дорогая, я не живу местью. Для меня цель, это спасение людей, и как бы это банально ни звучало, но именно в этом вижу и спасение для себя. Что касается тебя, то думаю, что из моей истории ты должна уяснить одну важную вещь. Пусть бессознательно, но ты отстранилась от сына, чтобы уберечь его. Ты понимала, что не может изменить свою жизнь и честно призналась в этом сама себе. Но вот ребёнка впутывать в криминал не хотела. Ты умеешь любить, пусть весьма изощрённым способом.

– А Архангельский, не умеет. Если он искренне любит Наташу и дочь, то никогда бы не позволил им находиться рядом с собой. Архангел допускает туже ошибку, что и ваш несостоявшийся зять. Это лицемерие и эгоизм в чистом виде.

Глеб Владеленович высоко поднимает брови и, округлив глаза, плавной походкой подходит ко мне и проведя рукой по моему плечу, отвечает, – правильно. – К сожалению, такие люди как Алексей не меняются. Даже если он отошёл от дел, это лишь временное явление. Очень многим он причинил боль и рано или поздно они придут и спросят с него. Но! – звонко восклицает мужчина и, беря меня за подбородок, вынуждает высоко поднять голову, – я не берусь никого судить. – Обещаю, что воспитаю твоего сына достойным и уважаемым человеком, но вот натравливать его на Архангельского не стану.

Пристально, со злобным оскалом, смотрю на мужчину и ненавистно ударяю по больному, обнажённому сердцу, – и что, смерть ребёнка останется не отомщённой. – Моя загубленная жизнь и жизни других невинных людей будут забыты и канут в года.

– Не манипулирует моими чувствами, – спокойно реагирует на реплику мужчина. – Слушай внимательно и не перебивай. Когда мальчик вырастит и станет вполне взрослым человеком, со своими познаниями и мировосприятием, я поведаю ему о твоей судьбе. Но, не о мести я буду просить, а о справедливом возмездии. А это как ты понимаешь, совершенно разные вещи.

– Глеб Владеленович, как хотите называйте. Хоть месть, хоть возмездие. Хрен редьки не слаще. Главное — не забывайте о своей обещание и пусть даже пройдёт двадцать лет, и я уже буду в ином мире, но даже в аду моя душа будет радоваться, если возмездие свершится. Я буду наслаждаться, мучаясь в огненной лаве, а душа вашей дочери обретёт мир и покой на небесах. И пусть свершится праведный гнев, даже спустя двадцать лет.

Переживание ненависти, наверное, занимает лидирующее место в списке "порочных" эмоций. Откажись от ненависти, откройтесь для живительной любви, доброты и принятия — такие призывы можно услышать регулярно. Но, так или иначе, любое чувство возникло не просто так, и, конечно же, ненависть — как одно из базовых чувств — выполняет очень важные задачи. В ненависти происходит мобилизация, собирание всех сил — в условиях зашкаливающей опасности.

Голова холодная, лицо бледнеет, губы сжимаются в ниточку, глаза хищно прищуриваются. Все прочие чувства словно заморожены, внутри как будто ком льда и холодный расчёт — есть только цель — выделить варианты и устранить, уничтожить опасность. В отличие от ярости, которая кипит и бушует, разбрызгивается и разлетается — ненависть — свёрнутое в себя, сжатое чувство. И проявляет себя очень дозировано и расчётливо — строго на результат.

База для появления ненависти — присутствие рядом с очень страшным уничтожающим объектом — и желание защитить себя, дать отпор. Ну а поскольку угроза воспринимается, как смертельная, убивающая то и желание дать отпор настолько сильное, что считаться с тем, насколько сильный урон может быть причинён — невозможно.

Суть ненависти — желание уничтожить объект опасности — любой ценой. И, как законная часть ненависти, в этом чувстве есть ещё и предвкушение наслаждения и облегчения, которое возникнет, когда опасность будет устранена. И переживание своего триумфа — от того, что смог защитить себя, своё пространство. Победа на энергии ненависти несёт в себе колоссальный заряд уверенности и силы, но одновременно с этим, возникают переживания горечи и скорби, связанные с принятием цены, которую пришлось за эту победу заплатить.<br>

Способность чувствовать, а не подавлять ненависть — во многом связана как раз со способностью выдерживать и принимать эту цену, выдерживать и принимать скорбь, переживания утраты, окончательного расставания, невозвратимости, утерянности.

И восстанавливаться после этого, и обретать себя.<br> Способность чувствовать ненависть открывает возможность отвергать. Отвергать отношения или людей, которые не устраивают, отвергать работу, которая высасывает слишком многое, отвергать то, что токсично, неприемлемо, разрушительно.<br>

Способность чувствовать ненависть — и действовать на ее энергии — важнейшее витальное умение — и от него во многом зависит психологическая сохранность личности.<br>

В норме ненависть — это колоссальная отодвигающая сила, позволяющая отгородиться, выделить себя, свое "я" из разрушающей ситуации. И в этом проявляется ее исцеляющий, лечебный потенциал.<br>

Но извращаясь — под влиянием самых разных обстоятельств — ненависть начинает работать иначе. Не как отодвигающая, а, наоборот, как скрепляющая, привязывающая сила.<br>

В основе этого "переворота" ненависти, как мне кажется, лежит как раз невозможность либо нежелание заплатить цену скорби и горя. Невозможность отказаться от опасного разрушающего объекта, который одновременно воспринимается и как необходимый для выживания, очень желанный. Либо, другой вариант, когда ненавидимый объект начинает казаться настолько огромным и могущественным, что собственная борьба против него видится безнадежной, а отдача ответа и мести — уничтожительной. Тогда ненависть воспринимается, как очень опасное чувство. Угрожающее уничтожить собственное "я" наряду с ненавидимым объектом.

И подавляется.

Степени этого подавления могут быть разные.

Возможно, меня сдерживает лишь самые опасные свои порывы — чтобы все же не разрушить жизненно необходимый для него объект ненависти — и сохраняет его для отыгрывания садистических желаний, дающих желанные переживания своей силы и могущества. В таком случае ненависть может сочетаться со своебразной заботой об объекте ненависти. Возможно, вместе с ненавистью утрамбовываются вообще все агрессивные желания — и это один из путей формирования мазохистической личности. И тогда источником удовлетворения, самоуважения и гордости становится чувство морального превосходства над объектом ненависти, который опять же становится необходимым для обретения этого переживания.<br>

В обоих этих случаях переживание ненависти— становится необходимым для "полноценного" существования, словно бы встраивается в личность, становится сложным, комплексным образованием характера, частью идентичности. И тогда, парадоксальным образом, отказ от отношений, заряженных ненавистью — внутренне воспринимается, как своеобразная психическая смерть, утрата части своего "я".

А потребность выплёскивать эту ненависть преобразуется в потребность разрушать — себя или тех, кто рядом.<br> Сама ненависть с ее огромной энергией становится силой удерживающей в патологической ситуации.

Непроявленная, подавленная, искажённая — она прорывается в те моменты, когда уровень напряжения зашкаливает, и следом за ней шлейфом тянутся тяжёлые переживания вины, собственной токсичности и разрушительности.

Отчаяние бессилия и безнадёжности крепко сцеплены со внутренней невозможностью изменить ситуацию, отказаться от пропитанных ненавистью отношений, и принять и пережить утрату и потерю того ценного, что в них было…

Мужчина тяжело вздохнул.

– Ангелина, а как ты себя чувствуешь? – Он тактично поменял тему разговора. – Тебя здесь никто не обижает.

Угрюмо помахала головой.

– Нет, не обижают. Всё хорошо. Ну на столько на сколько это возможно в психиатрической клинике.

Сердце яростно сжалось. Ненавистно прищурилась, ярко и красочно представляя, как Наташа и Архангел счастливо и радостно наслаждаются жизнью, пока я гнию в стенах этой проклятой больницы.

Огонь ненависти — чаще горит от топлива несправедливости!

Несправедливость меня все время ранит. Причём не столько в отношении меня, потому что Господь терпел и мне велел. А ранит, когда эта несправедливость касается других, особенно детей.

Мой сын должен терпеть лишения пока дочь архангела будет купаться в счастье и любви.

Мир устроен так, что когда кому-то становится хорошо, то кому-то становится плохо.

Но не редко случается такой несправедливый дисбаланс, — когда одному стало хорошо только на копейку и только на минутку, второму от этого, становится плохо на миллион и на всю жизнь.

Да, есть в жизни вещи несправедливые, нелогичные, но неистребимые. Да, всегда кому-то необъяснимо везёт, а кому-то наоборот. Да, не всякая любовь находит ответ. И да, самые близкие обижают больнее всего — просто потому что они ближе. Мудр тот, кто не пытается с этими «несправедливостями» воевать.

Я же мудростью никогда не отличалась. Бросалась в омут с головой и совершенно не думала о последствиях. А последствия неотвратимо наступали. Страшные, ужасные последствия, которые сожгли всю мою жизнь, разрушили до основания, лишая возможности на будущее…

Бросая бумеранг поступков, заранее думай, как будешь ловить бумеранг последствий…

Чистый лист жизнь выдаёт один раз, при рождении. Каждый пишет в нём, как может: кто-то аккуратно, кто-то неряшливо, не ведая, что страница единственная и переписать её нельзя, но можно продолжить по-другому.

– Ангелина. Ангелина. Ангелина, – словно в тумане послышался голос мужчины, медленно перевела на него стеклянный взгляд и бодро кивнула. – Ты меня слышишь.

– Да. Слышу, – равнодушно ответила, не выражая никаких эмоций, утопая в своей ненависти.

Глеб Владеленович бережно опустил ладонь на моё плечо.

– Понимаю, что тебе очень тяжело, но ты должна быть сильной и стойкой. По-другому нельзя.

Гневно поморщилась.

– Почему? Почему, Глеб Владеленович, это мир такой несправедливый? Архангел и Наташка сломали мою жизнь. Столько зла и боли причинили. Но никакого наказания не понесли.

– Это лишь временное явление. Эффект бумеранга никто не отменял.

Решительно замахала головой.

– Правильно. И мой сын станет тем самым бумерангом. Он должен отмстить за мою загубленную жизнь. Спросить с них по полной.