Выходим из машины и направляемся в сторону подъезда Сергея Воронова.

– Какой номер квартиры? – с нескрываемым неудовольствием, спрашиваю я на ходу.

– Зачем нам номер? – удивился Сизый и, обогнав меня, подбежал к двери и открыл её магнитным ключом.

Обескураженно окинул взглядом паренька и невольно мягко улыбнулся.

– У меня есть ключи и от квартиры Воронова, я ответственно подошёл к твоему поручению. Организовал слежку по полной программе, ну после того как Наташа вернулась из царства мёртвых. В общем, с тех времён остались ключи. Бросил их в машину и позабыл. Не думал, что пригодятся, а видишь, как получилось, – печальная усмешка засверкала на губах паренька.

С откровенным недоверием сузил глаза, но говорить ничего не стал. Доверять Сизому несказанно глупо, но сейчас он единственный мой союзник, который может помочь в поисках Наташки. А ради неё хоть с чёртом готов сделку заключить.

– Пошли, – скомандовал я и зашёл в подъезд. – Какой этаж? – продолжая стремительное движение вверх по лестнице, поинтересовался.

– Самый последний, – бодро ответил Сизый. – Пятый.

Спешными шагами преодолели расстояние и поднявшись, не сбавляя заданного темпа, подошли к железной двери.

Нажал на звонок и не убирая руки, прислушивался к звукам, доносящимся из квартиры.

– Архангел, не будем терять время. Думаю, если бы они были в квартире, то обязательно открыли, – робко сообщил Сизый.

Небрежно отдёргиваю руку и требовательным жестом, указываю на дверь. Сизый сразу распознал мой молчаливый знак, достал ключи из кармана и приступил к незаконному вторжению в жилище.

– Ловкость пальцев и никакого мошенничества, – задорно засмеялся Сизый и, увидев мой суровый взгляд, с чувством неловкости опустил голову.

Зашёл в гостиную и презрительно осмотрев небольшую скромную прихожую, прошёл на кухню, предварительно скомандовав Сизому, – иди в спальню, посмотри, может, найдёшь какие-либо зацепки. Обращай внимание на любые мелочи, которые помогут определить месторасположение Воробьёва.

Непринуждённо оглядел кухню и, заметив чайник на плите, подошёл к нему и приложил руку к нему, почувствовал лёгкое тепло.

– Тёплый, – озвучил вслух свои ощущения. – Значит, пару часов назад был дома. Сука, ну куда же вас черти понесли? И почему до сих пор не вышли на связь?

Убийственное волнение будоражило мою душу.

– Архангел, в спальне ничего примечательного не обнаружил, кроме выключенного сотового телефона. Может, забыл, а, возможно, специально не взял, чтобы не обнаружили их местоположение, – неуверенно предположил Сизый.– Хотя, мне кажется, он нормальный мужик. Знаю, что Воронов тебе не нравится, но к Наташке он всегда хорошо относился. Помогал.

Озлобленно оскалился.

– Помогал, говоришь, – разъярённо прорычал. – В чём помогал? От меня сбежать.

Сизый приуныл.

– Какова черта он, вообще, делал у моего дома? – грозно спросил я.– Конечно, он спас Наташу, но бл..ь, до сих пор от них нет никаких новостей. Куда «нормальный мужик» мог её увезти?

Громкий телефонный звонок не позволил Сизому ответить на мои вопросы.

– Нашли что-то? – автоматически спрашиваю я, отвечая на вызов.

– Алексей Александрович, геолокация показывает, что Сергей Воробьёв, находится в своей квартире, но телефон в настоящий момент не функционирует, – рапортует Всеволод Анатольевич.

Шумно выдыхаю и перевожу рассерженный взгляд на руку Сизого, в которой находится сотовый телефон, кричу, – это я и без вас знаю. Мы уже в его квартире, и здесь нет никакого Воробьёва. Вы отследили движение машины?

– Алексей Александрович, автомобиль зафиксирован на региональной трассе. Егорьевское шоссе, г. Люберцы.

– Люберцы, – переспрашиваю я, провожу рукой по виску и судорожно перевариваю полученную информацию. – Всеволод Анатольевич, мне нужен точный адрес.

– Более точного адреса пока получить не удаётся, технически очень сложно отследить маршрут, слишком много информации поступает. Ну и сами понимаете, оснащённость оставляет желать лучшего.

– Ищите, – зарычал я, ощущая внутри ураган злости.

Но, кроме, ярости, в душу подленько закрылась безнадёжность. Состояние отчаяния, самое поганое чувство, которое сковывает сознание, не позволяя рационально мыслить.

Жизненно необходимо успокоится и привести мысли в порядок. Паника теперь самый злейший враг…

– Люберцы,– тактично поинтересовался Сизый, когда я прекратил разговор с начальником службы охраны. – Именно туда, Воробьёв пару раз заезжал к своим друзьям, ну там у них, что-то вроде дачи. Ничего особенного, но место достаточно уединённое.

– Место сможешь вспомнить? – спрашиваю я, и когда получил уверенный ответ от Сизого, решительно направился на выход.

Проносясь мимо навесной полки в прихожей, бегло скользнул глазами по её содержимому и зацепил взглядом фотографию в рамке. Резко замер и схватив атрибут, который раздражал моё внимание.

– Архангел, да ладно тебе, – застенчиво проговорил Сизый и попытался забрать фоторамку из моих рук, но я так цепко обхватил её пальцами, что он даже не смог сдвинуть её. – Лёша, это фотография, старых добрых друзей и ничего более.

Надменно и хищно усмехаюсь. Старых добрых друзей. Как же! Понимал, что Воробьёв давно и безнадёжно влюблён в Наташку. При виде неё слюни, как шелудивый пёс пускает.

Беззвучно реагирую на слова Сизого, лёгким движением ломаю злосчастную рамку, вытаскиваю фотографию, разрываю пополам и гневно мну часть фото, на котором изображён Воробьёв. С пренебрежением, словно мусор, выкидываю смятую часть фото на пол, а затем и рамку.

По неведомым мне самому причинам, но часть фотографии, где изображена Наташа, я аккуратно складываю пополам, расстёгиваю куртку и убираю изображение в карман рубашки, расположенный возле сердца.

– Пошли, – приказал я и не глядя на Сизого, покинул квартиру.

Не теряя драгоценного времени, сели в машину и резко тронулись с места, в салоне автомобиля повисла многозначительная тишина, которая была нарушена несмелой речью Сизого, – Лёша, я не буду оправдываться, тем более что понимаю, моему поступку никакие оправдания, не сгодятся. Бес попутал. Сам не понимаю, что произошло.

Хищный оскал застыл на моём лице, сжав зубы, прорычал, – Сизый, заткнись. Мне сейчас не до тебя. Наташу найду и поверь дам тебе возможность, наговоришься от души.

Исповедь Сизого никак не входила в мои планы. Все мысли были заняты Наташкой. Не мог вновь её потерять, не желал опять оказаться в той чёрной, бездушной яме, в которой прозябал всё то время, пока считал любимую погибшей.

Холод… всепроникающий лютый холод. Казалось этот холод может заморозить даже время. Он исходил из каждого атома и одновременно из ниоткуда. Ледяной яд выжигал всё, что становилось у него на пути. Он исходил из бездушного механизма, который раньше назывался человеком. Сердце промёрзло настолько, что почернело и сжалось в ничтожный комок. В этом комке было столько ненависти зла и безразличия, что даже воздух вокруг казалось становился плотнее. Клубы ядовитого пара стелились по земле сея разочарование тревогу и боль. Всё то немногое в этом мире, что дарило тепло умирало, таяло и отступало, лишь одна искорка, такая радостная и счастливая искорка пыталась растопить холод, но и она стала льдинкой. Такой же чёрной холодной и ядовитой, ничто не остановило холод… По земле растекался яд. И очень скоро в мире воцарилась тьма…Моя личная, персональная тьма! Вся моя жизнь без Наташки вновь превратиться в тьму.

Обречённо прикрыл глаза и озлобленно оскалился.

А что если Наташка сбежала с этим Вороновым? От одной этой мысли кровь закипала в груди! Осознавал, что меня Наташа бросит легко и непринуждённо, но вот от Варьки никогда не откажется. Слабое, но всё-таки утешение.

Быть честным с собой и не пытаться соответствовать чьим-то ожиданиям – это значит, оставаться в одиночестве. Мы всегда на что-то надеемся, мы ждём от человека той же искренности в ответ, мы ждём того же желания дружить, любить, отдавать…

А тем временем, тебя начинают бояться, потому что ты в любом своём проявлении — настоящий, ты не делаешь того, что от тебя ждут, ты не кривляешься и продолжаешь «Держать марку», а это пугает.

Если ты несёшь в себе свет, значит, ты так же носишь в себе и мрак. Что-то среднее, наполовину, серое — это не твоё. Вот и всё.

– Знаешь, Архангел, ты меня учил пользоваться возможностью здесь и сейчас, в нашем мире, где правит «Мурка», неизвестно что случится завтра, – с горькой ухмылкой, напомнил мне мои же нравоучения.

– Обещаю, что пока не покаешься, не покинешь наш бренный мир, – с угрожающим спокойствием произнёс я, – а там, время покажет …

Машинально покосил взгляд в сторону Сизого, который безмолвно свесил голову и, вяло подрагивая кончиками губ, дерзко произносит, – Архангел, а ты давно узнал о моём обмане. И молчал, не поставил к стенке, не оторвал голову. Почему?

Пристально смотрю на дорогу и игнорирую вопрос Сизого, и делаю это по большому счёту из-за того, что сам до конца не уверен в ответе.

– Архангел, я спасал Ангелину, и в случае необходимости вновь совершил бы то же самое. А знаешь почему, что мотивировало меня так поступить?

– Знаю, – злобно ответил я.– Такая баба, как Ангелина своими формами мотивирует любого. Бабы, они такие. Любому мужику с лёгкостью вскружат голову..

Лицо Сизого принимает раздосадованный вид, он опускает уголки губ, и замедленным темпом речи, молвит, – мной двигало совершенно иные чувства, не скрою Ангелина шикарная, изысканная женщина, способная привлечь внимания, но меня вела вовсе не похоть или желание тр…ть, это было связанно…,– замолкает услышав мой звонкий язвительный смех.

– Давай, разочаруй меня окончательно и расскажи о глубокой эмоции, которой любовью величают. П..ц, Сизый, я был о тебе более высокого мнения, не думал, что до бабских речей опустишься, – подавляя издевательский хохот, проговорил я. – Сизый, Ангелина любить не может. Она лишь использует людей, ловко манипулируя. В её коварстве ты убедился на собственном опыте, а продолжаешь говорить о ней с трепетом и восхищением.

Сизый слабо смыкает губы и с сожалением, возражает, – нет, я говорю о чувстве вины и желании восстановить справедливость. Ангелина, всю жизнь стремилась быть нужной. Она никогда не получала любви ласки, а, наоборот, у неё все забирали. При этом не пополняя её моральные затраты. Она окружила тебя заботой, вниманием, с одной лишь целью, чтобы ты это оценил и ответил взаимностью.

Брезгливо усмехнулся.

– Ты не прав. Ангелина умеет любить. Только вот её любовь оказалась безответной, вот её сердце и очерствело. Она заслуживает хотя бы понимания.

– Я никогда ей не врал, – чётко ответил я.

Повернул голову и проницательно посмотрел на Сизого, ожидая его реакции.

– Архангел, ты потребитель. Нет, не ты создал чудовище по имени «Ангелина», но именно ты его взрастил. Она стала такой при твоём активном содействии и моём преступном попустительстве. Я видел, что она окончательно сходит с правильного пути, но ничего не предпринимал.

Паренёк тяжело выдыхает.

– Она же в жизни ничего не видела. Её постоянно помыкали, унижали, издевались. А с женщиной так нельзя.

Презрительно сужаю глаза и отрываю взор от парня, крепче сжимая руль, говорю, – сучилась. Называй вещи своими именами. Ангелина, сама выбрала свой путь, это её персональная вина и не надо сейчас перекладывать на других ответственность за поступки этой суки.

Лютая ненависть исказило моё лицо.

– Повторяю, что Ангелину никогда не обманывал. Она прекрасно знала, что я её не люблю. А то, что она надеялась на что-то большее, то её проблемы, – жёстко констатировал. – Она добровольно поддалась самобману.

– Архангел, легко осуждать и так сложно понять, – настаивает Сизый. – И почти невозможно признать вину и постараться исправить всё, что натворил. Ты не раз цитировал Киплинга, утверждал, что нельзя превращаться в шакалёнка и кричать: «Акела промахнулся», надо быть достойным человеком и никогда не опускаться до подлости.

Парень огорчённо улыбнулся.

– В мире, исполненном мрака, каждый из нас тянется к свету.<br> Будь то искра озарения, что подскажет как вернуть однажды утраченное. Луч маяка, разгоняющий мрачные тени. Или же тусклые фонари, освещающие картинки из давнего прошлого. Каждый из нас, бредущих в ночи, тянется к свету, будь то даже лишь слабый проблеск надежды.

– Сизый, ты что хочешь этим сказать, что я шакал? – с агрессией спрашиваю я, проигнорировав его бредовые философствования.

– Нет, Архангел, ты скорее Шарахан, ну а я этот самый шакалёнок, – с болью, прошептал парень. – Когда Ангелина была нужна, и ты, и я, да и Роман, эгоистично пользовались ей, в своих интересах. Чего стоит поход к тому же Тариэлу, она же тогда реально рисковала жизнью. И что стоило, раз оступиться, как сразу, из ангела она превратилась в демона. Все былые заслуги позабыты и теперь в приоритете лишь её предательство. А всё почему? Потому что она беззащитная и никому не нужна.

Вот же упрямый этот Сизый!

– Попробуй хотя бы понять причины её предательства. «Не руби с плеча». Дай шанс. Выслушай её.

– Твою мать, Сизый, – рыкнул я.– Да кто должен за неё заступаться? Она сама за себя неплохо может постоять и нам с тобой фору даст. Поверь! Какой же ты упрямый, – озлобленно огрызнулся. – Ангелина совершила самое страшное, предала людей, которые ей доверяли. А такое прощать нельзя.

Тяжело дыша, Сизый тихо проговорил, – в этом и проблема. Она вынуждена защищать себя. Представь, на секунду, всего на мгновение, что кто-то позволил, нет даже подумает, так себя вести с Варварой, как ты себя поведёшь с Ангелиной.

Миг и глаза наполнились кровью…

– У Варвары есть защитник, а Ангелина совершенно одна.

От такой дерзости и вседозволенности, впадаю в состояние враждебности, мгновенно агрессивно вдавливаю педаль тормоза до упора, машина с визгом останавливается, разворачиваюсь в сторону парня и свирепо хватаю его за воротник куртки, с рёвом дикого зверя, рычу, – Сизый, никогда не смей сравнивать мою дочь и Ангелину. Варвара — это запретная священная тема, ты, даже имея её, недостоин озвучивать. И уж тем более сравнивать невинное дитя и падшего Ангела, которая погрязла во всех пороках.

Сизый затронул тонкие опасные струнки, которые порвались от его фраз и в результате, гнев выплеснулся наружу. Долго терпел, выслушивал безумные мысли, которые поселилась в башке паренька, но он перешёл все мыслимые границы, «попутал берега». Никто не смеет втягивать мою дочь в грязные игры.

– Лёша, что тебя так взбесило? – смело бросает вопрос, словно дразнит, подталкивает к более активным агрессивным действиям. – Ты злишься не на меня, а на правду. Осознаёшь, что твоё поведение было неоправданно жестоким, и на самом деле в глубине души боишься, что однажды в жизни Вари появится вот такой «Архангел» и она «хлебнув горя», превратится из прекрасной, доброй и жизнерадостной девочки, в озлобленное, эгоистичное и коварное существо. Бездушную, циничную тварь.

Сизый окончательно потерял страх, инстинкты уснули!

Самообладание окончательно покинула меня, сжимаю руки в кулаки и ударяю по физиономии взорвавшегося паренька. Удар. Ещё удар. Озверел. Почувствовал запах крови. Действовал инстинктивно, защищал самое ценное и дорогое в моей жизни, свою дочь.

Замахиваюсь и замираю, тёмная пелена спадает с моих глаз и моему взору открывается поистине ужасная картина, вместо лица Сизого кровавое месиво.

– Убил бы, сука! Но пока живи, ты мне ещё нужен…, правда, нужен будешь недолго! Наслаждайся жизнью, пока есть такая ВОЗМОЖНОСТЬ, – и снова ядовитая издёвка скользила в моём устрашающем голосе.

– Ты видишь мир лишь в тёмных красках, делишь людей на право имеющих и ничтожных бесправных существ.

Сизый опускает стекло и отхаркивает алый сгусток, продолжает, – мир не делится только на плохих или только хороших людей. Он более сложный и многогранный. Ты не можешь быть беспристрастным, ненавидеть проще, чем любить. К сожалению, простить очень сложно. А для некоторых простить, вообще, невозможно.

– Заткись, Сизый, – громко командую я.– Благодари бога, что ты мне нужен в качестве навигатора, иначе я бы с тобой не церемонился. Твоя тупость изрядно начинает меня бесить. Ты не Ангелину защищаешь, а себя и свою чёртову слабость перед бабой. Ты бесхребетное существо.

– Я прав, – решительно заявил Сизый. – И своими поступками лишний раз, ты это подтверждаешь. Ты злишься на Воробьёва, прикрываясь вымышленным похищением, не принимая, тот факт, что паренёк спас Наташу и не имел никакого умысла, он просто оберегал любимую женщину. Оберегал, несмотря ни на что. Она его отвергла, а он всё равно от неё не отвернулся. Его любовь истинная. Воробьёв своими поступками доказал, что искренне любит Наташку.

– Идиот, – выругался я.– Какой же ты еб…й, у тебя реально мозги атрофировались, демагог ху…в. Этот ублюдок следил за Наташей, заранее разработал план и когда подвернулся случай, осуществил его. Сам посуди, этот маньяк всё продумал и безупречно организовал. Оставил телефон дома, увёз Наташу в неизвестном направлении, с одной лишь целью, чтобы никто не мог вычислить их месторасположение. Девочка сейчас в реальной опасности, а ты мне про краски мира втираешь.

До последнего убеждал себя, что добровольно Наташа с ним никуда бы не поехала…Она не могла сбежать!