Голос прозвучал мягко, я бы даже сказал, маняще. А у меня от этой просьбы волосы зашевелились. Причём по всему телу, даже на ногах.

— Открой ворота… — подхватили другие слуги Дега.

— Ответь нам…

— Впусти нас…

— Всего на удар сердца, всего на глоток…

Они говорили по очереди, их голоса наслаивались друг на друга, сливались в обволакивающий хор. В какой-то момент я поймал себя на том, что сделал полшага к лестнице. Выругавшись, не без труда остановился и вцепился в зубец обеими руками.

— Спускайся…

— Открой…

— Мы на чашу зайдём и выйдем…

Алана рядом со мной стояла с плотно сжатыми губами. Её лоб покрылся испариной, но женщина не двигалась. Её губы по-прежнему шевелились, повторяя какой-то заговор. Я не мешал: у каждого свои способы бороться. Ферту явно приходилось хуже: он побледнел и мелко дрожал всем телом, сопротивляясь зову. А затем вдруг резко выдохнул и, пошатнувшись, отступил от края.

Ну а твари внизу, между тем, не унимались.

— Открой ворота…

— Ты так одинок, мы знаем…

— Нам надо войти…

И тут справа от меня раздался шум. Молодой парень из кочевников не выдержал, метнулся к лестнице, но вовремя был перехвачен соседом. Однако почти сразу с рычанием вырвался из его рук. И, не мешкая, сиганул вниз со стены с радостным криком:

— Я иду!

Приземлился он, естественно, головой в землю.

— Я тоже! — едва не присоединился один из илосцев.

К счастью, со второго раза мы оказались готовы к повороту событий. Двое соседей, ругаясь, как обитатели трущоб, набросились на парня и плотно прижали к полу. Тот в ответ лишь брыкался и выкрикивал что-то неразборчивое, а с его губ летела пена.

Один из местных принялся лупить по стене палкой. Кто-то из кочевников начал что-то заунывное петь. И, надо сказать, подействовало. Во всяком случае, голоса слуг Дега удалось заглушить.

— Вяжите тех, кто поддался! — рявкнул я. — И уносите отсюда. В дальнюю комнату, под замок.

— Уже тащим, воевода! — с пыхтением отозвался пожилой охранник, быстро скручивая одному из ребят запястья верёвкой.

— Я не могу здесь стоять, — глухо произнёс Ферт, всё ещё бледный, как мел. — Подожду пока во дворце…

После чего, не дожидаясь моего ответа, развернулся и зашагал к лестнице. Я проводил его взглядом. Останавливать не стал, но указал паре бойцов проследить за ним. Мало ли… Вдруг он тоже поддался, просто не так прямолинейно, как некоторые другие, а хитрее.

Связанных, между тем, увели. Я снова повернулся лицом к туману. Слуги Дега стояли снаружи, у ворот, по-прежнему глядя вверх. Они ничего не предпринимали. Не пытались лезть наверх, не разводили костры, не били тараном.

Просто ждали. И просто звали.

Я очень надеялся, чтобы больше никто на зов не поддастся. Если ворота останутся закрыты, а бойцы устоят от искушения, то, может быть, слугам Дега надоест звать нас. И тогда они уйдут, как ушли прошлой ночью.

Чаша проходила за чашей. Существа под стенами всё просили открыть ворота. Люди на стене драли глотки, чтобы заглушить этот зов. А потом случилось именно то, о чём я мечтал.

Слуги Дега развернулись и зашагали прочь от стены. Вслед за этим событием утихли крики и шум защитников. Над ночным дворцом воцарилась тишина.

Зря я надеялся, что она долго продлится. Не продлилась.

Через полчаши со стороны левого крыла донёсся крик. За ним второй, третий. Зазвенела сталь, кто-то выкрикивал команды. И почти сразу их заглушил визг танака, высокий и пронзительный.

Я, не раздумывая, оттолкнулся спиной от зубца и бросился к лестнице. Перепрыгивая через ступени, практически скатился вниз. И едва не сбил двух бойцов, которые тащили к стене корзину с топливом для жаровен. Рванул дальше, рассекая густой белый туман…

И остановился.

«Туман? Откуда, демоны вас дери, во дворе туман?» — мелькнула в голове умная мысль.

«Вообще-то щелей, как ни закрывай, хватает. Вон, смотри, между ворот как валит!» — отозвался ехидный внутренний голос.

И да, так оно и было… Туман и в щель между створок проникал, и между створками и стеной просачивался. И если бы это было всё… Белые языки уже вырывались с первого этажа дворца. Видимо, пролезли внутрь с другой стороны, через самые мелкие щели.

А главное, прибывал туман быстро. Он стелился по двору плотным слоем, доходя пока мне лишь до колена. А вот отдельные клубы вздымались выше человеческого роста.

Под белой дымкой скрылись и резервуары с водой, и низкие кустарники вокруг деревьев. Я рванул через двор, вспоминая, где и что вокруг находится. Ещё не хватало свалиться в воду и бегать мокрым. В лучшем случае, буду хрипеть больным горлом. В худшем — примут за слугу Дега и нашинкуют.

Из левого крыла доносились яростные крики, звон металла и рёв скотины. Я бежал туда, на ходу вспоминая расположение дорожек, и гадал, что сейчас увижу. Ответ, как водится, пришёл сам собой.

Слева, из высокого белого облака, беззвучно выметнулась тень. Я рванул вправо, уходя от неминуемого удара… И тут же из соседнего облака шагнула вторая фигура. Они появились почти одновременно, зажимая меня с двух сторон. Враг действовал собранно, целеустремлённо. А я в первый момент растерялся, однако на вбитых рефлексах отпрянул. На то, чтобы взять себя в руки и оценить врагов, ушёл второй удар сердца.

Первый противник был коренастым, приземистым. Одет в промасленный кожаный фартук поверх мокрой рубахи. В руке он сжимал короткую кувалду с обмотанной бечевой рукоятью. Ремесленник, не иначе. Может, кузнец, может, каменотёс. Был. Но даже в изменённом состоянии мышцы его предплечий бугрились под бледной кожей. А жаберные щели поблёскивали на толстой, очень крепкой шее.

Второй был совершенно иным. Высокий, поджарый, в знакомом по местным стражникам доспехе: кожаная кираса, усиленная бронзовыми пластинами, наплечник на левом плече. В руках он сжимал меч, с которым явно умел обращаться. Стойка выдавала тренированного бойца. Перепончатые пальцы сжимали рукоять уверенно и привычно.

— Открой ворота… — сказал ремесленник.

— Сложи оружие… — добавил стражник.

Их голоса звучали ровно, без эмоций. Как у людей, которые в сотый раз повторяют одно и то же. Впрочем, они, вероятно, и повторяли… Может, даже под стенами постояли. К слову, меня почти и не повело от их требований. То ли воздействие ослабело, то ли я немного обвык.

— Идите к демонам, придурки! — проворчал в ответ и выхватил топор.

Стражник был опаснее. Меч по длине, как мой топор. А ещё доспех, который будет труднее пробить.

«Решено. Значит, первым убираю его. А ремесленник пусть подождёт», — решил я для себя.

«Уверен, что подождёт?» — едко осведомился внутренний голос.

И в чём-то он был прав. Не тратя время на дальнейшие размышления, я сделал быстрый шаг к кузнецу. И, вложив в пинок всю массу тела, врезал этому слуге Дега в бедро. Тот без звука полетел, куда послали, в финале опрокинувшись в туман. Кувалда вылетела из пальцев, глухо ударившись о камень где-то в стороне.

Но в этот миг стражник уже оказался рядом. Атаковал он быстро, без замаха, целясь в горло — один прямой колющий выпад. Я едва успел отбить клинок в сторону, отводя удар топором. Левой же рукой быстро залепил врагу по лицу. Бить пришлось из неудобного положения, отчего я сам еле удержал равновесие.

Стражник наступал, работая мечом коротко и экономично. Укол в грудь, боковой рубящий по коленям, снова укол… Я отходил назад, парируя, и вдруг спиной ощутил холодную влагу: туман здесь клубился выше пояса, лизал локти, и видимость стремительно падала. Противник то пропадал в белой пелене, то выныривал из неё совсем близко.

Кузнец, тем временем, вставал с земли. Я слышал его возню и тяжёлое дыхание слева. Двоих сразу было не вытянуть. Значит, одного нужно задержать.

Не прекращая отбиваться, я начал шептать. Вода и грязь, осевшие на камнях, взвихрились, поднимаясь в воздух. Маленький смерч, не слишком опасный, но липкий и слепящий, врезался в кузнеца. И целенаправленно закрутился вокруг, забивая существу глаза и рот.

Кузнец взревел, хватаясь за лицо, и стал пятиться в попытке вырваться из грязного облака. Изменённый или нет, а дышать хочется всем. И в глазах от грязи саднит у всех одинаково. Если, конечно, Дег не предусмотрел слугам полупрозрачное веко.

Но я отвлёкся, и стражник этим воспользовался. Новый выпад — на этот раз рубящий, сверху вниз, целясь в ключицу. Я ушёл влево, но недостаточно быстро: клинок пропорол воздух в пальце от моего плеча. Стражник перенёс вес для следующего удара — и вдруг запнулся. Его нога попала в выбоину, скрытую туманом. Всего на мгновение он потерял равновесие, взмахнув свободной рукой.

Мгновения мне хватило.

Я шагнул вперёд, сокращая дистанцию. А затем обрушил топор сверху вниз, целясь в то самое место, которое сам же и показывал командирам. Там, где шея переходит в плечо. Лезвие вошло наискось, как раз туда, где под бледной кожей пряталась жаберная щель. И успешно разрубило плотную хрящевую трубку.

Из раны хлынула чёрная кровь. Однако стражник даже не вскрикнул. Да и на ногах без проблем устоял. Вместо того, чтобы упасть или хотя бы зажать рану, он рубанул по мне обратным ходом. Однако я был готов: успел отскочить, и меч просвистел мимо.

А рана… Шевелящиеся края разреза стягивались, конечно. Но куда медленнее, чем у рыбака, убитого прошлой ночью. Я попал. Я точно попал в сеакр. Может, не разрубил, но что-то серьёзно повредил. И теперь регенерация давала сбой.

Стражник двинулся на меня снова. В этот раз его движения были ощутимо медленнее. Левая рука висела плетью, в правой дрожал меч. Мой противник сделал ещё один выпад: длинный, отчаянный. А главное, слишком широкий. Я ушёл с линии атаки, пропуская клинок мимо бока. И снова врезал топором туда же, куда и в прошлый раз. В место соединения головы и шеи.

На этот раз лезвие вошло глубже, с мерзким хрустом перерубая позвонки. Стражник рухнул на землю. Голова его мотнулась, повисла на лоскуте мышц, из обрубка раздалось неприятное бульканье. А сам стражник сделал попытку приладить голову на место. И это с перерубленной-то шеей… В любом случае, если его и не сковал паралич, то координация серьёзно нарушилась.

Жаль, добить этого врага я не успевал. Ремесленник, наконец, стряхнул с себя остатки грязного вихря. С перепачканным лицом, злобно оскалившись, он плавно двигался ко мне. Я тоже шагнул к нему. И ловко уклонился от прямолинейного, хоть и быстрого удара. А, оказавшись сбоку, со всей силы рубанул по шее так, чтобы и этому гадёнышу позвоночник перебить.

Так же, как и стражник, ремесленник кулём повалился на землю. Однако сразу же попытался руками дотянуться до головы. На удивление живучие существа…

Сначала я шагнул к стражнику. От него точно надо было избавляться. И я с концами отделил ему голову от тела, сделав это одним сильным ударом. А затем развернулся и поспешил к ремесленнику. Тот уже, между прочим, снова поднимался. Рана почти затянулась, однако встать на ноги слуге Дега не было суждено. Два удара топором, и его мучения закончились.

Я выпрямился, переводя дыхание, и прислушался.

Из левого крыла доносились яростные крики, звон металла и рёв животных. Бой там, однозначно, шёл нешуточный. Я вытер топор об одежду одного из мертвецов и снова рванул вперёд. Нырнув в клубящийся туман, прямо на звук — туда, где сейчас дрались мои люди.

Выскочил из тумана к левому крылу… И на мгновение замер, оценивая развернувшуюся передо мной картину. Входы в помещения, где держали скотину, выглядели как крепости, огрызающиеся остриями. Бойцы выставили строй в две шеренги: первая, опустившись на колено, держала копья на уровне груди, вторая — стоя, метила выше, в шею и голову. А бойцы ближнего боя, под прикрытием этого частокола из копий, обезглавливали наседавших на них врагов. Ну, когда получалось, обезглавливали…

Я усмехнулся: вот она, сила привычки. Только вечером нашим объясняли, как сражаться против слуг Дега. А как завязался бой, они снова встали тем строем, к которому привыкли за последний год.

Вот только нынешние враги были умнее пустынных демонов. Да и прибывали гораздо быстрее, чем их удавалось убивать.

Они появлялись бесшумно и внезапно. Сначала туман сгущался в человеческую фигуру, обретал плоть, и вот уже бледный горожанин с перепончатыми пальцами бросался на копья. Рыбаки, мастеровые, стражники, чиновники и торговцы — кем они были раньше, не имело значения. Сейчас это были безжалостные твари с костяными клинками, молотами и мечами. Они лезли вперёд, не считаясь с потерями: передние напарывались на острия, но задние упорно продолжали давить. А нанизанные на острия — не переставали сражаться.

Копейщики работали слаженно. Бойцы ближнего боя рубили без остановки. Но врагов становилось всё больше, а копья опускались всё ниже. То и дело кто-то из моих людей падал, получив серьёзную или даже смертельную рану.

Внутри помещений тоже дрались. Оттуда доносились яростные крики кочевников, испуганный рёв танаков и булькающие вопли слуг. Кто-то из них уже прорвался внутрь, и теперь там, в полумраке, среди клетей и загонов, шла резня.

Я не бросился в гущу схватки. Один дополнительный топор не изменит картину, даже будь это самый быстрый топор в Краю Людей. Поток тварей нужно было замедлить, и тогда люди справятся и без моей помощи.

Первым делом я попытался, само собой, разогнать туман.

Ветер, послушный моей воле, ударил в туманную стену, закручиваясь штопором. Я ждал, что белая пелена рассеется, откроет видимость, лишит врагов возможности появляться во дворе. Однако туман напрочь проигнорировал поднятый мной ветер. Впрочем, я предполагал, что так и будет. Но всё же хотел попробовать.

Тогда я попытался нашептать свет. Собственная тень металась по стене от факелов, и я решил нашептать, будто за моей спиной разгорается сияние — яркое, режущее глаза, способное разогнать любую тьму. Однако как ни старался, так и не смог получить желаемого. Может, моих навыков не хватало. А может, туман не давал хода моему шёпоту.

— Проклятье… — процедил я.

Твари, тем временем, продолжали прибывать. Значит, оставалось одно: воздействовать не на туман, а на то, что в нём появлялось. Это я умел. Воздух, вода и песок — три стихии, которые были мне сейчас по силам.

Закрыв глаза, я вложил в шёпот всё, что мог. Моя воля всколыхнула воздух. Тугие струи ветра закрутились вихрями, захватывая в себя мокрый песок и пыль. Смертоносные смерчи ширились, набирали мощь, втягивая влагу, грязь и мелкие камешки. Через несколько ударов сердца ревущие воронки ворвались в самые высокие клубы тумана. Те самые, откуда выходили новые и новые слуги Дега.

Появляясь из тумана, теперь они сразу же попадали в вихрь. И, естественно, огребали от стихийной мощи по полной. Я слышал их булькающие крики, видел, как некоторых швыряет на камни, как других закручивает и уносит обратно, в белую пелену. На тех, кто уже прорвался к нашим, вихрь не действовал — он был слишком далеко. Зато бесконечный поток новых врагов резко замедлился.

А затем, продолжая шептать, я увидел, как из тумана, обходя вихрь стороной, вышел сразу с десяток слуг, которые повернулись ко мне. Их чёрные провалы глаз уставились в мою сторону, перепончатые пальцы крепко сжали оружие. Видимо, источник Шёпота, создавшего вихрь, заинтересовал их куда больше какой-то скотины.

Не став медлить, враги плавным шагом двинулись ко мне. А я стал отходить, не прекращая держать своей волей и шёпотом вихри.

Десяток на одного. Десять существ с высочайшей регенерацией. И я один, с вполне стандартной. Рассечённую грудную клетку уж точно срастить обратно не смогу. Нет, к такому меня жизнь не готовила…

Сделав выводы, я развернулся и побежал. Позади раздавался топот босых перепончатых ног. А вместе с ним — то странное, влажное дыхание, которое издавали жаберные щели слуг.

Туман во дворе уже повсеместно поднялся до пояса. Бежать сквозь него было всё равно, что сквозь холодную реку. Зато я знал, куда держу путь: со стороны правого крыла слышались крики и звон оружия. Значит, оттуда спешило подкрепление. Вот оно-то мне и было нужно.

Правда, до подкрепления я так и не добрался. Откуда-то со стены послышался громкий женский голос. Слов в этом голосе не было. Вместо них звучали странные звуки, от которых зубы начинали ныть, а челюсть сводило.

Однако плевать я хотел на зубы и челюсть. Ради такого зрелища стоило потерпеть мелкие неудобства. Потому что от этих странных звуков с туманом начинали происходить перемены. Он перестал прибывать! И теперь так же упорно старался покинуть двор, как раньше стремился внутрь.

А вместе с туманом пытались уйти и его обитатели. И они явно очень спешили, не обращая внимания больше ни на что. Бросались в самые высокие и плотные клубы, мешали друг другу, отталкивали с дороги. А женский голос звучал, между тем, всё неприятнее. И всё громче.

Насколько я разглядел, этот странный эффект распространялся от стены. А источником мерзких звуков была стоящая на стене Алана. И я от этого так удивился, что даже забыл бежать. Впрочем, мои преследователи тоже обо мне забыли. Обернувшись, я увидел, что они спасаются бегством. Так что… Возможно, я ещё поздновато остановился.

А Алана всё шептала и шептала. Не обращая внимания на то, что происходит вокруг, игнорируя кровь, которая выступила на губах и надувалась пузырями при каждом звуке. Зато белый туман отступал дальше и дальше. Он уже покинул двор, быстро отходя от стен. И только когда женщина пошатнулась и начала оседать — только тогда туман прекратил своё паническое бегство.