Покинув центральную часть дворца, мы поспешили в правое крыло. Туда, где, по словам Урунсиха, было «целиком пусто». Дворец был большим и строился явно не для того, чтобы наместник жил тут в гордом одиночестве. Коридоры в правом крыле оказались шире, чем в центральной части, но заметно более запущенные. Похоже, здесь не убирались не только в последнее время, что как раз было бы неудивительно, но и до прихода туманов.

Штукатурка на стенах местами потрескалась, а где-то уже отслаивалась. На деревянном полу хватало грязи, и её, судя по всему, не мои воины занесли, когда стали заселяться.

За очередным поворотом мы наткнулись на Гвела. Молодой сотник стоял у широкой двустворчатой двери и, сверяясь со схемой, наспех нацарапанной на дощечке, распределял прибывающих бойцов. При виде меня он вытянулся, как положено, и коротко, зато по сути, доложил:

— Размещаемся. Нашли и комнаты, и залы, которые для ночёвки подойдут.

— Молодцы, — кивнул я. — Двери и ставни везде есть?

— В большинстве комнат и залов, да, — кивнул Гвел. — А где нет, можно досками забить. Местные разрешили что угодно брать из левого крыла. Ну а там стройматериалов много.

— Пока не трогайте помещения, где нет ставен и дверей, — дал я совет. — Лучше уж первую ночь в тесноте пересидим. А потом, видимо, займёмся ремонтом…

И покосился на потолок, с которого посыпалась то ли пыль, то ли песок, когда сверху на третьем этаже загрохотали шаги.

Я прошёл дальше по коридору, поочерёдно заглядывая в комнаты, где обустраивались мои люди. Размеренная суета, деловитый топот, несерьёзные разговоры. В общем, как обычно. Кто-то таскал тюки, снимая их с телег и переханов. Кто-то обустраивал спальные места на всех. Кто-то сдвигал в стороны ненужную мебель, которой во дворце с избытком хватало.

Но, главное, каждое помещение сперва тщательно осматривали. Если в окнах или дверях имелись щели, их немедля заделывали. Благо, материалов даже у нас самих хватало: старые тряпки, обрывки верёвок и пакля. Всё это скручивали в жгуты и затыкали в пазы. А сверху приколачивали тонкие рейки или просто замазывали глиной.

В одном из больших залов, где раньше была то ли трапезная, то ли место для совещаний, обустраивали столовую. Борк лично проверял там каждую ставню, дёргая её на себя. Причём с такой силой, что дерево лишь жалобно трещало. Правильно делал, кстати. И так, удовлетворённо хмыкая, он переходил от окна к окну.

— Это всё хорошо… А где нам-то разместиться? — спросил Истор у Гвела.

— Мы нашли на третьем этаже маленькие комнаты. Решили их под старших командиров и шептунов отвести, — объяснил юный сотник. — Бойцы их сейчас для ночёвки подготавливают.

— А чего мы тут ходим кругами? — удивился я. — Давай, веди.

Мы прошли по коридору к боковой лестнице. А когда поднялись на этаж выше, Гвел указал на ряд дверей:

— Любую под себя выбирайте! Они одинаковые!

Комнатки и впрямь оказались маленькими. Видимо, предназначались для прислуги или не слишком знатных гостей. Зато нам к подобному было не привыкать — не шатёр, и ладно. Каждая комнатушка вмещала кровать, столик и пару стульев. А из мелочей — вешалку на стене, угловой шкафчик, жаровню и небольшой сундук. Что примечательно, окна здесь были узкими, как бойницы. Но в нашей ситуации, да и в целом, в нынешнее время, это большой плюс. Не так много щелей замазывать перед сном придётся.

Впрочем, этим уже были заняты бойцы, отряженные командирами. Не став сильно мудрить, я выбрал ближайшую к лестнице комнату. Ту, в которую первой и заглянул. Узкое окно в ней выходило во внутренний двор. Снаружи пробивался слабый свет мало-помалу заходящего солнца.

Ставни были на вид крепкие. Закрыв их, я проверил запор. Дерево примыкало плотно, щелей между досками не обнаружилось. Вслед за этим пришёл черёд двери. Петли держали надёжно, засов стоял на месте. А вот щели между косяком и стеной лучше было заткнуть. Я сделал мысленную пометку взять у своих немного материала.

В коридоре, между тем, по-прежнему кипела работа. Я слышал, как перекликаются бойцы, как стучат молотки, забивая рейки в щели, как скрипят телеги, которые разгружают во дворе. Переханов, танаков и гнуров загоняли, тем временем, в левое крыло. Я сделал ещё одну мысленную пометку: побыстрее решить вопрос с их пропитанием. У нас, конечно, имелись запасы сена и зерна — однако не сказать, чтобы много.

Закончив с осмотром комнаты, я встал, прислонившись плечом к дверному косяку, и задумался. Комнаты — это хорошо, конечно. Крепкие двери, закрытые ставни, замазанные отверстия, забитые паклей и трухой щели… Однако это нас не спасёт. Во всяком случае, надолго. К тому же, надо было подумать не только о людях, но и о скотине. Ведь танакам, гнурам и переханам предстояло ночевать в левом крыле, на первом этаже.

Первом, да-да. А его могло затопить туманом, если верить Урунсиху. Если туман доберётся до скота, мы останемся без молока, без мяса, без тягловой силы. Да и без верховых животных. Если собираемся продолжить путь, терять скотину нельзя. Ни в коем случае.

Да и в целом, нельзя выиграть войну в обороне. Так меня учила память из прошлой жизни. Чтобы победить, необходимо самому идти в наступление.

А чтобы идти в наступление на туман, надо перво-наперво разобраться, с чем мы имеем дело.

Я решительно оттолкнулся от косяка и двинулся по коридору, высматривая Ферта. Старый шептун наверняка должен был знать что-нибудь. Может, сам и не умеет справляться, но хотя бы, может, слышал что-нибудь полезное?

— Ферт, — обрадовался я, найдя его в одной из комнат. — Разговор есть.

— Конечно. Заходи, — шептун жестом пригласил меня внутрь.

Я быстро и сжато пересказал всё, что узнал от Урунсиха. После чего поделился соображениями о том, что это похоже на туманы Ржавого Кряжа. А под конец спросил, как с этой напастью боролись там.

— Сложный вопрос… — нахмурил лоб Ферт, выслушав меня. — Вот смотри… Что из себя представляет этот туман, как ты думаешь?

— Понятия не имею, — я честно пожал плечами. — Одно знаю. Это точно не обычный туман, который над водой стелется.

— Верно… Скорее всего, это что-то вроде поддерживающей среды для тех, кто с ним приходит, — разъяснил Ферт, сделав неопределённый жест рукой. — А чтобы с этой поддерживающей средой бороться, надо понять, как вообще на неё реагирует Дикий Шёпот.

— А как он реагировал на туманы Ржавого Кряжа? — спросил я.

— А вот никак, в том-то всё и дело! — удручённо развёл руками Ферт. — Дикий Шёпот очень редко обращал внимание на них. А чтобы бороться с горными демонами, как раз надо было его внимание на этот туман обратить.

— Так… Но ты сам же сказал… Он ведь не обращает внимание на туманы? — нахмурил я брови.

— Обращает. Но очень-очень редко! — подтвердил Ферт. — И тот шептун, который услышал это «редко», мог научиться привлекать к туману внимание Дикого Шёпота. Тогда Шёпот начинал с туманом взаимодействовать. А значит, можно было посмотреть, как он на туман влияет. И в этом случае с туманом можно было сражаться. Ну или хотя бы разогнать его. Нет тумана — нет существ, которые из него приходят. Шептуны всегда так действовали.

— Значит, надо выходить ночью и слушать, — кивнул я. — А ещё надо что-то решить со скотиной. Если, конечно, не хотим ходить пешком и потерять источник мяса и молока, который сам бегает…

— Согласен! — оживился Ферт. — Предлагаю ночью дежурить на стене. Единственное, я не уверен, что стоит привлекать Мирима и Ашкура… У них не самые сильные дары. А вот мне, Алане и тебе стоит заняться этим делом.

— Сильные или нет, всех к делу пристроим… — не согласился я. — Может, кто-нибудь что-нибудь да услышит. Но сегодня ночью ладно… Пусть выспятся, а мы втроём постоим.

Вечер опускался на Серебряный Ключ мягко, почти незаметно. Так, как это обычно и бывает у большой воды. Кажется, само озеро забирает уходящее солнце в свои глубины — откуда оно и продолжает светить. Я вышел на стену, отделявшую внутренний двор дворца от серпантина, уползавшего вниз, в город. Стена была невысокой, в три человеческих роста — но достаточно широкой, чтобы плечом к плечу прошли двое дозорных.

К слову, дозорные здесь имелись. Люди Урунсиха — пожилые, но крепкие воины. Видимо, из тех, кого наместник называл «стариками на синекуре». Они покосились на меня, когда я поднялся на стену с каменной лестницы, однако гнать не стали. Видимо, Урунсих предупредил, чтобы гостям никто не мешал.

Или просто старикам было безразлично, кто стоит рядом на стене. Раз пришёл изнутри — значит, как минимум, не враг.

Опершись локтями о прохладный камень, я взглянул вперёд. Стена выходила на северо-восток-восток. Солнце, клонившееся к закату, осталось за моей спиной, скрытое громадой дворца. Его последние лучи ещё золотили на прощание крыши и купола. Однако внизу, над городом и озером, уже сгущалась тень.

Большая вода, ещё недавно сверкавшая синевой, наливалась глубоким, почти чернильным оттенком. Вечерний ветер гнал волну, которая, сердито плюясь, накатывала на берег. Не шторм, конечно, но я бы на местных лодочках остерёгся плавать.

В моём прошлом мире были большие озёра, и я даже бывал на них. Могу себе представить, какого размера достигает волна, если ветер надолго разгуляется. Сейчас же я видел обычное волнение. Не слишком опасное, но довольно неприятное.

Город внизу, между тем, погружался в сумерки. Улицы, лежавшие ближе к воде, начали тонуть в густой синеватой мгле. Крыши домов мало-помалу сливались в одно тёмное пятно. И только черепица на верхних этажах ещё отражала кое-где гаснущий свет.

Удлинившиеся тени наползали, стирая очертания улиц и переулков. Даже вездесущие озёрные птицы в кои-то веки притихли. До моих ушей доносился лишь далёкий шум водопада, срывавшегося с каменистой возвышенности в бухту. Ровный, убаюкивающий, но сейчас, в этой тишине, отчего-то тревожный.

Я перевёл взгляд на озеро. Горизонт практически исчез. Там, где раньше проходила граница между водой и небом, лежала сплошная тёмная пелена. Правда, над ней, в небе, уже загорались первые звёзды. И всё ярче выделялась на небосводе Светлая Дорога, отражаясь в озёрной воде.

А потом, медленно и неотвратимо, над озером начал зарождаться туман. Сперва он стелился над самой водой — тонкая, едва заметная дымка. Но с каждой минутой она плотнела, поднималась выше и выше… И вскоре к берегу поползли первые языки молочно-белой мглы. Он двигался бесшумно, неумолимо и зловеще. Как будто подчинялся чьей-то воле. Или словно у него была собственная воля. Совсем как у живого существа.

На стене позади меня послышались шаги. Судя по всему, наместник. Обернувшись, я обнаружил, что не ошибся. Урунсих подошёл и молча встал рядом.

— Полюбоваться решил? — спросил он, наконец, меньше, чем через чашу. — Тоже верно… Надо же понимать, с чем столкнулся…

— Туманы я видел, — признался я. — Даже такие, которые ведут себя странно. Но вот понять, что это такое в вашем случае, и вправду нужно…

Туман над озером больше не стелился дымкой. Он стал плотнее, клубясь теперь у самого берега. Создавалось впечатление, будто его выдыхает на поверхность кто-то невидимый, скрытый в озёрных глубинах.

И с каждым таким «выдохом» туман прокатывался дальше.

Странность происходящего я отметил почти сразу. Вечерний ветер был прохладным и порывистым. Он трепал волосы, холодил кожу и заставлял пламя факелов на стене метаться из стороны в сторону. Обычный для Вечных Песков вечерний ветер. В любом другом месте он давно бы разогнал любой туман, играючи порвав его в клочья.

А здесь, над Серебряным Ключом, он был бессилен. Белая пелена двигалась против ветра, поперёк ветра… В общем, игнорировала его так, будто принадлежала иному миру — где воздушные потоки не имеют власти.

А туман, между тем, уже выплеснулся на сушу. Первые его языки затопили причалы, и те исчезли — растворились в белой мгле, будто их никогда не было. Следом пропали из виду дома, ближайшие к воде. Их крыши ещё какое-то время торчали над туманом, а потом и они скрылись. Улицы в прибрежной части города тонули в бурлящем молоке. Туман заполнял их и переполнял, как тесто в кадушке, поднимаясь выше и выше.

Я бдительно следил за его движением, подмечая закономерности. Вот туман перевалил через городскую стену — невысокую, но всё же преграду — с лёгкостью, будто никакой стены не было. Вот он потёк по улицам предместий, огибая холмы и густо заливая низины.

Но чем дальше он уходил от города, тем медленнее двигался. А потом и вовсе остановился.

Я прищурился, не веря глазам. В какой-то сотне шагов от крайних домов в предместьях, там, где на холмы начинала подниматься дорога, туман замер. Он клубился, колыхался, будто натыкаясь на невидимую стену, но дальше не шёл. Хотя по законам природы должен был скатываться вниз по склону, и дальше заполняя лощины и овраги, которых с лихвой хватало рядом с холмами.

Зато ничто не мешало ему подниматься по склону скалы, на которой стоял дворец. Здесь он последовательно тянулся всё выше, игнорируя пустое пространство вокруг.

Он затопил нижние витки серпантина, он преодолел первые скальные выступы и заглушил грохот водопада внизу. Туман упрямо, целенаправленно тянулся к вершине скалы, а значит, и ко дворцу. И при виде этой картины, откровенно говоря, лютая оторопь брала.

На лестнице, ведущей на стену, снова послышались шаги. По лестнице поднимались Ферт и Алана. Они о чём-то переговаривались, но я не разобрал слова. Да и неважно: этим двоим можно было условно доверять. Шептуны встали рядом со мной и Урунсихом, глядя на подступающий снизу туман. Ферт чуть-чуть помолчал, оценивая обстановку. А затем повернулся ко мне и негромко, но твёрдо произнёс:

— Мы готовы, Ишер. Попробуем понять, как Дикий Шёпот реагирует.

Я перевёл взгляд на Урунсиха. Старый наместник стоял и смотрел на белую пелену с выражением глубокой, какой-то застарелой даже усталости. Он покачал седой головой и, не оборачиваясь, тихо откликнулся:

— Никак на него Дикий Шёпот не реагирует. Наш шептун тоже слушал. И не услышал.

— Иногда ждать приходится долго, наместник, — нашёл возражение Ферт. — Очень долго.

— Долго нам ждать не позволят… — ответил Урунсих, на сей раз с неприкрытой печалью. — С каждой четвертью туман забирается всё выше и выше. Чего уж там… Я и то научился предсказывать, доберётся он до наших стен или нет.

— И как? Доберётся сегодня? — уточнил я.

— Сегодня нет, не доберётся… — качнул серебристой бородой Урунсих. — Вчера тоже не добрался… А вот завтра может. Ну а если будет затапливать двор три-четыре дня, то ещё выше начнёт подниматься… А потом ещё…

Следующую фразу наместник сказал очень тихо. Так, что услышал похоже, только я:

— Мы все обречены…

И получил от меня такой же тихий ответ:

— Если сдаться, так и будет…

— Ладно, не буду вам мешать! — уже громче сказал старик. — Удачной вам ночи!

После чего распрямил плечи и преувеличенно бодрым шагом двинулся вниз. Я ещё какое-то время смотрел ему вслед, пока фигура Урунсиха не потонула в темноте двора. К этому времени и Ферт и Алана уже слушали Дикий Шёпот. Женщина даже глаза прикрыла. Совсем как я, когда тем же делом занимаюсь.

Дикий Шёпот и впрямь не реагировал на туман. Его бормотание мало чем отличалось от обычного.

Я слышал волнение воды и токи ветра… Различал мелкое злорадство от того, что в глубине одни рыбы жрут других… И что хищник в холмах догоняет свою жертву…

А потом я услышал первую странность. Дикий Шёпот расстраивался, что люди в городе живут и не собираются умирать.

Люди!

Внизу!

В городе!

Я ведь был уверен, что там никаких людей и в помине нет. Конечно, днём наместник отправлял вниз сборщиков и дозорных. Но все они возвращались обратно к ночи. И в этот раз, как я слышал краем уха, тоже вернулись все до единого.

Каковы были шансы, что внизу кто-то выжил в молочной пелене? Нет, возможно, кто-то и мог. Но Дикий Шёпот бормотал не о единичных людях. А о том, что внизу, в городе, сейчас много живых людей. Очень много.

«Он что, захваченных туманом по-прежнему считает людьми? — мелькнула в голове догадка. — Но почему?»

Впрочем, немного подумав, я понял, что ничего странного нет. Приходящие из тумана и в самом деле, по меркам Дикого Шёпота, могли считаться людьми. Почему нет? Может, они и лишены свободы воли. И, возможно, изменились внешне. Но люди-то где-то внутри, вероятно, остались.

«Ещё бы посмотреть на них…» — хмуро подумал я.

Жаль, в эту ночь было не суждено. Как не суждено было нам троим услышать, каким образом Дикий Шёпот воспринимает туман. Зато удалось проверить предсказание Урунсиха, утверждавшего, что туман до замка не доберётся. Он и в самом деле не добрался. Перестал подниматься где-то в нескольких скачках от подножия дворцовой стены.

Впрочем, это не мешало пытаться на него воздействовать. Ветром, песком, камнями и водой. И подобные воздействия туман не то чтобы игнорировал… Однако сильно ему помешать у нас не получалось. От ветра он лишь колебался. А все предметы и воду, направленные в него, элементарно пропустил сквозь себя. И тут же сомкнулся следом.

Алана решила действовать от обратного. Попыталась вытянуть из белой пелены воду. Однако её, воды то есть, там не оказалось. Как, впрочем, и в туманах Ржавого Кряжа, как поведал нам обоим Ферт. Туман был просто зримым проявлением какого-то шёпота. И, к сожалению, послушать этот шёпот никак не выходило. Мы видели только последствия, а не сам источник.

В итоге, ночь не дала ощутимых результатов. Однако я не собирался сдаваться. В конце концов, уныние — первый шаг к поражению. Стоит руки опустить, и всё, конец близко. А я умирать не планировал. И людей своих терять — тоже. И даже танаков с гнурами и переханами.

Поэтому упрямо вслушивался в Дикий Шёпот до самого утра. До тех пор, пока не менее упрямый туман не начал отступать, втягиваясь в землю и тая под солнечными лучами.

И вот тогда, на мгновение, мне показалось, что я что-то слышу в Диком Шёпоте. Что-то новое, чего не было раньше. Жаль, вычленить новый звук я не успел. Без шансов, на самом деле, с такой-то скоростью.

Правда, это была лишь первая ночь…