Элиас

ЗОЛОТОЙ МАЛЬЧИК «ТОРОНТО ТАНДЕР» ДЕЛАЕТ ЛЕД ХОЛОДНЫМ, А ЖЕНЩИН — ГОРЯЧИМИ!

Быть новичком в НХЛ так же плохо, как вы могли себе представить. Но быть новичком в НХЛ, который постоянно фигурирует в прессе и еще не забил свой первый гол в карьере, еще хуже.

В холле отеля лежат журналы, но на обложке тех, которые валяются на журнальном столике, написано мое имя. Еще там размытая фотография женщины, выходящей из клуба, и меня прямо за ней. Во всех редких случаях, когда меня можно убедить отпраздновать победу, они обязательно поймают меня с какой-нибудь женщиной. Проведи они хоть небольшое расследование, то узнали бы, что эта девушка — Бренди, наш командный фотограф. Я предложил подвезти ее до дома и не думал, что кто-то будет следить за нами.

Я не специально избегаю вечеринок, но трудно праздновать то, к чему ты не имеешь отношения. Я предпочитаю пересматривать игры и анализировать свои ошибки, чтобы понять, что мешает мне забить свой первый гол. Именно это я и запланировал на сегодняшний вечер.

Вот только мы в Лос-Анджелесе, и я все еще жду в холле отеля, когда будет готов мой номер. Несмотря на то, что я знаю, что этого делать не следует, я внимательно изучаю журнал, читая мелкие заголовки.

УЭСТБРУК ТЕРЯЕТ СЕБЯ ИЗ-ЗА СЛАВЫ? ЕЩЕ ОДИН НЕУДАЧНЫЙ ДРАФТ ДЛЯ «ТОРОНТО»?

— Мистер Уэстбрук?

Я бросаю журнал, как будто меня застали за чтением чего-то запрещенного, и направляюсь к стойке регистрации. Когда я благодарю консьержку за ключ, она не очень скромно мне подмигивает, что приводит меня в замешательство. Не обращая внимания на эту странность, я поднимаюсь на лифте в свой номер. Вставив ключ-карту в дверь, я, не теряя времени, направляюсь в душ.

Горячая вода расслабляет напряженные мышцы моей спины и развеивает мысли о дурацком журнале. Из душа за моей спиной вырывается пар, когда я оборачиваю полотенце вокруг талии и вытираю другим волосы. Мне до смерти хочется забраться в постель и включить игру, но я замираю на месте, увидев, что лежит на моей кровати. Вернее, кто лежит.

Что за хрень?

Сжимая в руках полотенце, я делаю несколько шагов назад.

— Извините, я взял ключ не от того номера?

Нет. Я уверен, что зашел в нужную комнату, поскольку мой багаж находится всего в нескольких метрах от меня. Странное подмигивание консьержки обретает смысл. Длинные светлые волосы девушки волнами ниспадают вокруг ее лица, красные губы и идеальные зубы образуют улыбку. Она лежит на кровати королевских размеров в одном из предоставленных отелем халатов, а на покрывале разбросаны недоеденные закуски из мини-бара.

— Нет, ключ верный, — ее озорная улыбка, когда она садится, не дает мне покоя.

— Не знаю, кто вам нужен, но это точно не я.

— Поверь мне, — ее глаза исследуют каждый сантиметр моей груди, задерживаясь на влажных капельках, стекающих по моему животу. — Это определенно ты, Эли.

Если это розыгрыш, я убью своих товарищей по команде.

— Я подумала, ты захочешь отпраздновать сегодняшнюю победу, — мурлычет она, делая шаг ко мне.

Единственная причина, по которой я буду праздновать, — это если я забью, а этого пока не произошло. Я делаю несколько шагов назад и направляюсь к двери.

— Уверен, вы сможете найти кого-нибудь другого, кому это будет интересно.

Ее брови взлетают так высоко, что с уверенностью можно сказать, что ей никогда не отказывали. Однако она не одевается и не уходит, как я надеялся. Поэтому мне ничего не остается, кроме как повернуться и уйти самому.

По коридору, голый, в одном лишь полотенце, я направляюсь прямо в соседний номер. Нас с Эйденом разделяют всего несколько комнат, поскольку новичков обычно селят рядом, и я надеюсь, что он еще не спит.

Эйден Кроуфорд, мой лучший друг и товарищ по команде, не такой, как я. Он забил свой первый гол в карьере, как только вышел на лед в нашей первой игре. Второй гол он забил на следующий вечер, причем решающую передачу сделал ему я. Его пребывание в клубе можно назвать только звездным, и я не могу этим не гордиться. Но Эйден не из тех, кто празднует после каждого гола. Его амбиции выходят за рамки одной игры, и это рвение у него появилось с тех пор, как он возглавил нашу команду в качестве капитана в университете Далтона.

Так что сейчас я надеюсь, что он тоже отлынивает от вечеринки, потому что по коридору ходят гости отеля, и один из них проявил особый интерес к моему полуобнаженному виду. Если они узнают меня, то наверняка начнут фотографировать.

— Эйден! — я стучу сильнее, чем следовало бы, привлекая внимание новых гостей, выходящих из лифта. Фантастика.

На середине стука дверь распахивается и Эйден с любопытством смотрит на меня.

— Что случилось?

Прежде чем я успеваю объяснить, причина моего побега выходит из номера, осматривая коридор в поисках меня.

— Это, — я жестом показываю на девушку и направляюсь в его номер.

— Опять? — Эйден смеется, закрывая за собой дверь. Я вижу в его руке телефон, на котором по видеосвязи он разговаривает со своей девушкой Саммер.

— Привет, Брукси, — она машет мне через экран, и я машу ей в ответ, крепче сжимая свое полотенце. Хотя у Саммер, наверное, уже иммунитет, потому что она видела гораздо больше, чем рассчитывала, когда они с Эйденом начали встречаться в начале этого года. Мы стали отличными друзьями, и нет ничего, что я не сделал бы ради нее.

— Тебе нужна охрана, чувак, — говорит Эйден. — Я почти уверен, что те люди в холле сфотографировали тебя.

Я сажусь на его кровать и откидываю голову назад к изголовью в знак поражения. Все, чего я когда-либо хотел, — это играть в хоккей, и теперь, когда я там, где мечтал оказаться, мне кажется, что моя мечта ускользает сквозь пальцы. Лишнее внимание и мнения не беспокоили бы меня, если бы я мог избавиться от давления, требующего от меня совершенства, — груза, который удобно отнимает у меня возможность делать то единственное, в чем я всегда был хорош.

— Эли только что практически обломал нам вечер? — спрашивает Саммер.

Эйден пожимает плечами и с ухмылкой смотрит на свой телефон.

— Я все еще готов, если и ты тоже.

Я громко застонал. У меня были надежды, что их отношения на расстоянии дадут мне хоть какую-нибудь передышку от ППЧ¹.

— Думаю, я пас, — Саммер смеется. — Повеселитесь там!

Я опускаю голову на руки.

— Как я могу сосредоточиться на игре, когда знаю, что завтра об этом первым делом напишут в прессе?

Эйден кладет телефон на тумбочку и бросает на меня жалостливый взгляд. Он делает это каждый раз, когда случается какая-то подобная глупость.

— Тебе ужасно не повезло, чувак. Похоже, люди купились на всю эту историю о «золотом мальчике», превратившемся в плейбоя.

Неожиданным поворотом событий стало видео, опубликованное нашей командой. Я нерешительно согласился снять один день из жизни новичка НХЛ, и людям это понравилось. Не уверен, что им понравились именно ляпы, они могли посчитать вдохновляющей и мою тренировку.

— Это моя вина. Я должен был отказаться от лишней публичности, когда у меня была такая возможность, — когда наша команда по социальным сетям обратилась ко мне с идеями о дополнительном контенте, я по глупости согласился. Подумал, что это пойдет на пользу моей игре, а не испортит ее.

— Они бы уговорили тебя в любом случае. Им нужны зрители, особенно учитывая падение рейтингов в прошлом году.

Я вздыхаю.

— Красавчик-хоккеист, который ни хрена не может забить. Таким будет следующий заголовок.

— У тебя было много передач. Поверь, однажды ты тоже забьешь гол, — уверяет он. — Просто найди что-то, что позволит тебе дышать. Что-то, что снимет давление, которое ты испытываешь.

— Легче сказать, чем сделать. Не у всех есть такая девушка как Саммер, — пробормотал я.

Он улыбается.

— Верно, но они не донимают меня только из-за ее отца. Он прикроет это дерьмо, прежде чем они попытаются что-то сделать.

Отец Саммер входит в «Зал славы НХЛ», и мы все были сильно удивлены, когда встретили его на последней «Замороженной четверке».

— Может, мне стоит с ним встретиться, — предлагаю я.

Эйден смеется и бросает мне свою запасную джерси.

— Удачи.

Когда я переодеваюсь в треники, мой телефон вибрирует от сообщения тренера. Это уже шестое напоминание о завтрашнем мероприятии. Мы должны быть готовы к торгам, ведь команда выставляет на аукцион свидания с игроками.

— Ты идешь завтра на благотворительный вечер? — спрашиваю я Эйдена.

— Это обязательно. Там будет вся организация «Тандер».

Великолепно.

Воротник моей парадной рубашки душит меня, когда мы входим в зал.

Наш утренний перелет в Торонто прошел более спокойно, чем ожидалось. Никаких новых заголовков и неожиданных визитов от поклонниц. Администрация отеля даже извинилась за то, что пустила наверх незнакомую женщину, но они не могли этого знать, поскольку она представилась моей невестой. Судя по всему, она ходит на каждую игру, будь то домашняя или выездная. Ее преданность стоила бы уважения, если бы не была такой жуткой.

— Расслабься, чувак, — Эйден подталкивает меня локтем, от чего я перестаю дергать себя за воротник. — Это всего на несколько часов, а потом мы сможем уйти.

— Ты так говоришь только потому, что не тебя выставляют на аукцион.

Аукцион проводится каждый год, и поскольку на торгах участвуют женщины постарше, наша команда по связям с общественностью подумала, что было бы здорово включить в него и меня. Или это что-то вроде посвящения для новичков. Эйдену пришлось отказаться от участия, используя свою девушку в качестве предлога.

— Я тебя прикрою, но знай, что ты можешь сделать чью-то бабушку очень счастливой, — он смеется.

Я закатываю глаза, когда тренер встает рядом со мной, и одно его присутствие вызывает панику в моей груди.

— Уэстбрук. На минутку, — он жестом показывает в сторону бара.

Не нужно быть гением, чтобы понять, о чем пойдет речь. Когда я подсаживаюсь к нему за столик, он кладет на него свой телефон, показывая статью и фотографию девушки со вчерашнего вечера и с моим лицом под очередным заголовком.

НОВИЧОК «ТОРОНТО ТАНДЕР» УХЛЕСТЫВАЕТ ЗА КРАСОТКОЙ.

Серьезно? Они просят стажеров писать эти заголовки?

— У меня нет привычки читать это дерьмо, но, когда генеральный менеджер спрашивает, почему мой новый игрок появляется на обложках журналов чаще, чем на льду, у меня не остается выбора.

Дерьмо. Генеральный менеджер, Маркус Смит-Бомонт, самый суровый из суровых. Если он слышал об этом, то наверняка я стал предметом обсуждения совета директоров — тех, кто решает, стою ли я того аванса, который они мне выплатили.

Когда меня только задрафтовали, до меня дошли слухи, что он был против моего перехода в «Тандер». Брать двух игроков из одного университета в один год — не совсем норма, но и не что-то новаторское.

— За этот месяц я уже получил несколько журналов, если тебе вдруг захочется их прочитать, — его слова прозвучали менее сердито, чем следовало. Я в одиночку порчу имидж новичка, и организация не может быть этому рада. — Еще один скандал и еще одна игра без гола. Не знаю, как долго мы сможем контролировать прессу, если подобные вещи продолжатся.

Бармен предлагает мне выпить, но я отказываюсь.

— Это все вранье. Понятия не имею, почему они все так раздувают, — говорю я.

— Потому что ты популярен. Твое видео в социальных сетях зашло на «ура», и люди хотят еще. Это отличная реклама, но только не в том случае, если ты станешь следующим плейбоем.

— Не стану.

— Я уверен в этом, но единственное, о чем заботится лига, — это болельщики. Тебе нужно улучшить свою игру и следить, чтобы в твоих отельных номерах никого не было.

Я провожу рукой по волосам, чувствуя, как головная боль отдается в затылке.

— Я понимаю.

— Разберись со своей игрой, а я разберусь со всей этой прессой. Не заставляй организацию сомневаться в том, стоило ли подписывать с тобой контракт. Ты сильный игрок, я могу за это поручиться, но только тогда, когда ты докажешь это не только словами.

Он берет бокал, от которого я отказался, выпивает его залпом и уходит. Эхо его советов и затихающий звон опустошаемых бокалов кружат мои мысли. Давление становится непреодолимым.

Если я останусь здесь еще на секунду, моя голова может взорваться. Я не стал задерживаться и направился к двойным дверям, подав знак Эйдену, что мне нужен перерыв.

И, возможно, решение всех моих проблем.