В зале стоял лёгкий полумрак, и огонь от свечей отражался в золотых кубках. Воздух был пропитан ароматом запечённого мяса, свежего хлеба и сладкого вина. Мы что-то праздновали, но я не знала что. Да и какое значение это имело, если мы просто живы?

– Элейна, ну не будь занудой! Если ты сейчас не выпьешь этот тост с нами, я лично попрошу повара убрать с кухни все запасы молока, – голос Фирена, как всегда, был громче всех.

Он хлопнул ладонью по столу, заставляя тарелки подпрыгнуть. Его рыжие вихры растрепались, а глаза сияли полупьяным задорным огнём. Это значило только одно – сегодня нам придётся спасать его задницу от приключений.

– Оставь её в покое, Фирен, – Айза мягко улыбнулась, поправляя вышивку на своем парадном мундире. Она всегда выглядела такой спокойной, словно победа уже была у нас в кармане. – Элейна просто прикидывает, сколько тренировок нам понадобится, чтобы согнать этот ужин.

Я заговорщически усмехнулась. Это правда.

– Минимум десять, – подал голос Эрик, меланхолично разглядывая дно своего кубка. Он сидел по правую руку от меня, и его присутствие действовало как якорь. – Но сегодня можно и повеселиться.

Его левая ладонь приглашающе лежала на столе. Эрик никогда не касался меня первым, давая мне выбор. Ну, и опасаясь оказаться с кинжалом в горле. Мне нравился его острый ум и ненавязчивость. Он был далеко не самым сильным в отряде, но его тактики не раз спасали нас от смерти.

Лира и Эльдрин о чём-то оживленно шептались в конце стола, время от времени взрываясь короткими приступами хохота. Эльдрин накрыл ладонь Лиры своей, и она не отстранилась. Мы все верили, что у них будет время. У всех нас будет время…

Я коснулась руки Эрика, переплетая наши пальцы. Он едва заметно улыбнулся. Почему-то мне хотелось его защищать. Хотелось, чтобы улыбка как можно дольше сохранялась на его губах. Мы никогда не говорили о чувствах. Нам хватало тепла в груди, согревающего нас по ночам, прерывистого жаркого дыхания в моменты, когда мы наконец оставались одни, и лёгких касаний за столом. А что ещё нужно было, когда в любой момент ты мог умереть?

По телу разливалась блаженная истома. Я потянулась к своему кубку, желая почувствовать вкус вина, но вдруг замерла.

Свет свечей начал странно вибрировать. Смех друзей зазвучал как-то приглушённо, словно через толщу воды. Я посмотрела на свои руки и увидела, что они испачканы чем-то красным. Сначала я подумала, что это вино, но жидкость была слишком густой и липкой.

– Элли? – позвал Эрик.

Я подняла голову и чуть не закричала. Лицо Эрика бледнело на глазах, превращаясь в восковую маску. Из его груди, прямо сквозь парадный мундир, начала просачиваться темнота.

– Почему ты не спасла нас? – прошептала Айза. Её голубые глаза подернулись инеем, кожа начала трескаться, как разбитое зеркало.

Зал стремительно тонул в тенях. Стены покрывались копотью, а золотые кубки превращались в черепа. Друзья продолжали сидеть за столом, но теперь это были лишь призраки, чьи голоса сливались в один монотонный, обвиняющий шёпот.

– Ты ешь с ним за одним столом... – прошелестела Лира. – Ты позволяешь ему себя касаться.

– Всё для того, чтобы отомстить за вас! – закричала я, пытаясь дотянуться до них, но стол между нами стал бесконечно длинным.

– Поэтому ты назвала его глаза красивыми? – сидящий рядом Эрик превратился в иссушенный скелет. Его челюсть мерзко клацала, превращая этот звук в ужасные слова.

– Нет, я…

Мой голос казался чужим. Испуганным и дрожащим. Я поняла, что это голос Эллианы.

Тень в конце зала начала стремительно сгущаться, приобретая очертания высокой мужской фигуры. Я узнала этот силуэт. Узнала этот холод. Кайлор Моргрис уверенно шёл ко мне с победной ухмылкой, а под его сапогами рассыпались в пыль кости моих друзей.

Я резко распахнула глаза и села в кровати. Сердце колотилось о рёбра, как пойманная птица. Лоб был мокрым от пота. В комнате царил предрассветный полумрак, и тишина впервые показалась мне страшнее любого крика.

Это был сон. Просто сон…

Но кровь на моих руках казалась слишком реальной.

* * *

Я отказалась спускаться на общий завтрак под предлогом плохого самочувствия. Это было лишь наполовину ложью. У меня было ужасное настроение, когда хотелось всех убивать. Такое иногда случалось после особенно болезненных кошмаров или смертей в нашем отряде.

Обычно, в такие дни я отправлялась на охоту в лес. С луком за спиной и кинжалами на бёдрах, напрочь игнорируя магию. Часами бродила в одиночестве, выслеживая добычу, а затем одним точным, быстрым движением лишала жертву жизни. Это помогало мне очистить разум от посторонних мыслей и сбросить пар.

Только вот все мои «обычно» здесь не работали. Эллиана не умела охотиться. Она умела вышивать, читать молитвы и кривляться на балах. И, если иглой нельзя было убить Моргриса, а бал не являлся отличным прикрытием, чтобы незаметно перерезать ему горло, всё это было бесполезным и не могло мне помочь.

Я мерила комнату шагами, судорожно продумывая план дальнейших действий. Просто так Моргриса не убить. Нужно заставить его поверить в то, что мы союзники, а не враги. Запихнуть свою ненависть куда подальше и не выходить из себя от каждого его слова. Вопрос в том, как это сделать, если я напрочь забывала все уроки Катарины рядом с ним?

Не давал мне покоя и ночной разговор Арии. С кем она разговаривала? Голос было не разобрать из-за помех, а значит расстояние было огромным. Дредхолл слишком близко. Эльдрион?.. До начала войны там жило не так уж много благородных семей, и все из них бесконечно кутили на балах.

Города поменьше вроде Аурэля и Вердианта? Возможно, но информации всё ещё слишком мало. Зачем от кого-то избавляться и рушить репутацию?

Я практически ничего не знала о собственной семье. Из книг и рассказов Катарины было понятно, что Рейвенхолты держались обособленно. Мы не практиковали тёмную магию, но и не присоединились к светлой стороне, когда началась война. Вероятно, у моих родителей – на тот момент взявших управление домом на себя – был свой план, однако осуществить его они так и не успели.

Сведения об Арии были ещё более скудными – она была капризной до такой степени, что, ненавидя своё имя, заставила всех других называть её по-своему. И судя по тому, что в доме больше не было никого из Рейвенхолтов, включая моих родителей – ужиться с ней было непросто. Тем не менее Ария должна была быть достаточно умной и хитрой, чтобы на протяжении многих лет удерживать власть и управлять родом. Но финал у её истории был трагичным – она умерла до войны в загадочных обстоятельствах. Впрочем, не удивительно. С её-то характером…

В дверь негромко постучали.

Я замерла посреди комнаты, прислушиваясь, как хищник перед прыжком. Стук был другим – осторожным, не похожим на резкий, властный ритм Моргриса. Должно быть, Лили или Кэти.

– Войдите, – коротко бросила я и уселась за туалетный столик, схватив расчёску.

Ну, а чем ещё могла заниматься Эллиана в одиночестве своей комнаты?

Дверь неспешно отворилась, и в отражении зеркала я увидела Моргриса, едва сдержав стон отчаянья. Можно хотя бы минуту спокойствия в этом доме?

Сегодня на нём был простой тёмный камзол вместо охотничьего костюма, но взгляд оставался тем же – пронзительным и изучающим. В руках он держал букет белых астр, припорошенных инеем. Редкое зрелище для середины весны.

Я обернулась и замерла, глядя на цветы так, словно это была отрава.

Моргрис сделал шаг в комнату, и я почувствовала едва уловимый аромат холода и хвои. Он что, действительно с утра пораньше успел «прогуляться» до Снежного Хребта и обратно? Ради этих цветов?!

– Я пришёл… – Моргрис замолчал, глядя в сторону, и мне показалось, что я всё ещё сплю. – Пришёл извиниться. Вчера я был слишком резок. Мне не стоило задавать вам неловкий вопрос о вашей магии.

«То есть все остальные вопросы задавать было нормально?» – едва не хмыкнула я вслух.

Моргрис протянул мне букет. Цветы были безупречно красивыми. Белыми, невинными, чистыми. Никто и никогда не дарил мне цветов. Это было бы глупостью в разгар войны, когда человеческие жизни увядают быстрее букетов. Но… Но, возможно, я была бы рада, если бы кто-то подарил мне цветы.

Мои пальцы сами по себе потянулись к букету и замерли. Я подняла взгляд, встретившись с тёмными глазами напротив, и словно очнулась.

Кто угодно... Но не Моргрис.

Этот ублюдок не должен был дарить мне цветы после того, что сделал со мной и моими близкими! Он не должен был притворяться человеком, пряча под маской свою извращённую душу.

Я почувствовала приступ тошноты, смешанный с диким, неконтролируемым раздражением. Перед глазами вспыхнула сцена из сна: как он стоит среди трупов моих друзей, как он уничтожает всё, что мне дорого.

Цветы вдруг показались издевательством. Астры в обмен на жизни моих друзей? Серьёзно?!

– Вы думаете, пара сорняков исправит то, что вы наговорили вчера? – я вскинула бровь, отдёрнув руку от цветов.

Моргрис нахмурился, и его ладонь с букетом чуть опустилась.

– Эллиана, это просто жест доброй воли. Я признаю, что…

– Жест доброй воли? – я резко поднялась со стула.

Перед глазами вдруг полыхнуло красным. Ох, это плохо. Очень плохо! Мне нужно немедленно успокоиться или…

– Вы хотите показаться хорошим или что?! Вы потащили меня в лес, чтобы устроить проверку, укололи меня за то, что у меня нет магии, а теперь стоите здесь и ждёте, что я улыбнусь и приму ваше подношение?

– Вы слишком остро реагируете, – холодно заметил Моргрис. В его глазах вспыхнули искры раздражения. – Я пришёл с миром.

Миром?! Который он уничтожил?!

Это была очень опасная черта, к которой я стремительно приближалась. Я слышала, как под ногами хрустит призрачный лёд. Мне нужно было замолчать. Просто принять эти грёбаные цветы, чтобы он подумал, что я распсиховалась из-за нервов. Надеть на себя маску покорности, заставить его поверить, что я готова стать его женой. Но моё сердце стучало так сильно, что я почти не слышала собственных мыслей.

Я никогда в жизни не испытывала такого сильного адреналина. Такой яркой, всепоглощающей ненависти. И чёрт подери, это было намного лучше, чем холодная пустота в груди.

Я вдруг поняла, что отчаянно хочу переступить эту черту. Впервые в жизни безоговорочно поддаться эмоциям, и моя рука дёрнулась прежде, чем разум успел завопить «НЕТ». Я выбила цветы из пальцев Моргриса, и они упали на ковёр, заставив меня невольно вздрогнуть от того, как же жалко белые лепестки смотрелись на полу.

Кайлор медленно перевёл взгляд с цветов на моё лицо. Его глаза потемнели, но вместо ожидаемого гнева в них промелькнуло понимание. Сердце забилось в груди с новой силой. Мне показалось, оно сейчас просто пробьёт рёбра. Потому что теперь Моргрис вплотную подошёл к моей черте.

– Ты боишься, – тихо сказал он, и этот переход на «ты» полоснул по мне острее любого кинжала. – Но не того, что я могу сделать, а того, что могу увидеть…

– Вон из моей комнаты, – прошипела я.

Лицо Моргриса окаменело. На мгновение мне показалось, что он сейчас сорвётся – его магия наполнила комнату тяжёлым, осязаемым давлением, от которого зазвенели стёкла в окнах. Он долго смотрел мне прямо в глаза, пытаясь найти там хоть каплю прежней «послушной Эллианы», но находил лишь холодную ярость.

Моё дыхание было тяжёлым и сбитым от гнева, но в глубине души я с ужасом обнаружила, что хочу, чтобы Моргрис сорвался. Чтобы наконец-то дал мне настоящую причину ненавидеть его здесь. В этом времени, когда он ещё ничего не сделал.

Но он лишь коротко усмехнулся:

– А ты не перестаёшь меня удивлять.

Резко развернулся и вышел. Астры на полу мгновенно начали вянуть, покрываясь тёмными пятнами, и в искажённом свете эти пятна напоминали капли крови.

Я рухнула обратно в кресло, тяжело дыша. Мои пальцы мелко дрожали. Сердце продолжало колотиться уже где-то в горле. Я закрыла лицо руками и холодно рассмеялась.

Дура! Дура! Дура!

Я должна была приблизиться к нему, а не отталкивать. Но мой мозг просто отключался, стоило ему оказаться рядом. Я снова допустила ошибку, разозлив его, но, чёрт подери, в этот момент я чувствовала себя живее, чем когда-либо!

И что теперь?